В конце концов, чего сложного в том, чтобы притащить новый жезл и воткнуть в землю под прикрытием тумана? Я бы на месте Дега так и поступил. Впрочем, во мне не было и десятой части его самоуверенности. Он‑то наверняка считал, что без проблем заберёт нас всех этой ночью.

Разведчики вернулись быстро и сообщили, что метки уцелели. Проход, пробитый вчера, был на месте. Двадцать шагов свободного пространства, в которые легко умещалась по ширине колонна. Видимо, я слишком хорошо думал о предусмотрительности Дега. Он не поспешил восстановить замыкающий круг.

Расставив своих вдоль прохода, я приказал остальным поспешить. Невидимую границу, отделявшую Серебряный Ключ от мира, надо было преодолеть быстро, без задержек. Люди, конечно, не видели границы, которые нельзя пересекать. Зато расставленные мной бойцы следили, чтобы никто за боковые пределы «коридора» не сунулся.

Сам я проехал этот отрезок последним, всех пропустив вперёд. И телеги, и переханов, и стадо танаков. Лишь когда последний беженец выехал из раскрытой ловушки, я позволил себе оглянуться на Серебряный Ключ.

Оглянуться в последний раз.

Да, убить Дега я не смог. Он был слишком силён. И для меня, и для двух сотен стрелков, и нескольких опытных шептунов. Я подозревал, что будь нас даже вдесятеро больше, Дег бы всё равно победил. Ну или, как минимум, свёл драку к ничьей.

Удивительно живучая и сильная тварь.

Да, именно тварь. Человеком я его считать уже не мог. Не после всего, им сделанного. А ещё я был уверен, что уничтожить Дега необходимо. Если не могу сейчас, то надо вернуться потом. Как это сделать? Я пока этого не знал. Он прятался под водой, и, как я понимаю, довольно глубоко. Но я был уверен, что можно найти способ. Жаль, пока мы могли только отступить. Ну и предупредить всех, кто решил бы сунуться в Серебряный Ключ.

Сразу, как проехали невидимую границу, я отправил бойцов найти доски и колышки – чтобы сделать предупреждающие таблички. На каждой из них приказал высечь предупреждение для возможных гостей города. К счастью, в предместьях хватало нужных материалов. Ставить таблички надо было на видном месте на дорогах, ведущих к воротам. Бойцы справились с задачей за пару гонгов и вскоре догнали основные силы.

За это время мы выехали на древний тракт, ведущий на север, к Святилищу. Телеги пошли по мощёной дороге ровнее, гнуры перестали нервничать. И даже беженцы, кажется, вздохнули свободнее. Я ехал в середине колонны, глядя, как мимо проплывают заброшенные поля, зарастающие сорняком, и пустые посёлки, тянущиеся вдоль берега Озера Тысячи Ключей.

И всё время пытался понять один момент… А куда всё‑таки делись их жители? В Серебряном Ключе людей крал Дег, заманивая под воду. А куда делись остальные жители Приозёрья? И если они умерли, то были ли их трупы сожжены по всем правилам? Или идущая сюда орда вскоре пополнит ряды свежим мясом?

А орда была близко… Очень близко. Я буквально ощущал её приближение в звуках Дикого Шёпота. Она шла сюда. Она стремилась. Рвалась. И это ощущал не только я, но и другие шептуны.

Орда очень хотела попасть в Приозёрье. Так хотела, что даже свернулаиз Серого Угорья. И мне было жуть как любопытно, отчего её именно сюда тянуло настолько сильно…

После Серебряного Ключа мы ехали на север ещё немало гонгов. Солнце клонилось к закату, когда я, наконец, дал команду «привал». Место выбрал на невысоком холме, откуда хорошо просматривалась округа. Кочевники Тадара, привычные к быстрой разбивке лагеря, взялись за работу. И через гонг на холме уже стоял лагерь. Ровные ряды шатров радовали глаз, а дым костров разносил по окрестностям запах еды.

Размявшись после седла, я пошёл к самому большому шатру. Туда же, в центр лагеря, подтягивались и основные командиры: Урунсих, Ситранис, Истор и Тадар. Я понимал, что у всех у них накопились вопросы. И готов был ответить до того, как свалюсь и усну крепким сном человека, сделавшего всё в его силах, чтобы выбраться из сложной ситуации.

Откинув полог шатра, я вошёл. Внутри уже горела масляная лампа. Кто‑то предусмотрительно поставил вокруг стола несколько походных табуретов. Видимо, не только я догадывался, что командирам есть что обсудить. Опустившись на ближайший табурет, я стал ждать, пока соберётся весь состав.

Снаружи доносились звуки лагеря: треск костров, приглушённые голоса, фырканье гнуров и переханов. Спать вновь хотелось так, что хоть прямо здесь глаза закрывай. Но, несмотря на кажущуюся безопасность лагеря, расслабляться было рано.

Вскоре в шатёр начали заходить и рассаживаться у стола командиры. Последним пришёл Урунсих и, кряхтя, занял табурет, кряжистый и крепкий, как он сам.

– Какие планы, наместник? – спросил я, дождавшись, когда старик усядется.

– Да какие могут быть планы? – хлопнув себя ладонью по колену, удивился тот. – Считай, на десидолю из жизни выпали… Только от вас новости и узнали.

– Ну, мы идём на север, к Святилищу, – напомнил я и сразу же объяснил: – Нужно понять, что из себя представляют истинные демоны. Возможно, есть шанс найти способ борьбы с ними. Вам с нами к Святилищу идти необязательно. Тем более, орда может вот‑вот нагрянуть. Можете пойти на юг.

– Да, про орду мне Расис разъяснил, – вздохнул наместник. – Только, воевода, как ты себе это представляешь? На юг да через целый край? У меня пара сотен человек, кто может сражаться. Остальных без помощи Дега бойцами не сделаешь… Да и к демонам такую помощь. У тебя хорошее предложение, правильное… Жаль, неосуществимое.

– Вы можете рискнуть, – заметил я. – Идти с нами опасно.

– Если в этом краю и есть место, более безопасное, чем под боком у твоего войска, то я его не видел! – старый Урунсих хитро усмехнулся, и в его глазах запрыгали смешинки. – Так что давай, не отлынивай… Принимай под командование меня и моих воинов! Ну и постарайся сохранить жизни нашим мирным жителям…

– Важно, чтобы твои воины понимали, зачем идут с нами. Да и мирным жителям было бы неплохо рассказать, – покачал я головой.

– Я им объясню! – пообещал наместник.

На том вопрос с дальнейшим маршрутом Урунсиха был решён. А вот совет продолжался ещё с гонг. Слишком много вопросов требовало срочных решений. Всё‑таки войско у нас и без беженцев было немаленькое. Лишь распределив дела и обязанности, я наконец‑то сумел поужинать и пойти спать. Не стоило терять момент. Тем более, на утро предстояло снова двигаться на север.

После Серебряного Ключа дорога пошла ровнее. Мощёный тракт, проложенный ещё во времена Третьего Царства, тянулся через поля и перелески, то ныряя в низины, то взбираясь на пологие холмы.

В Приозёрье наступало жаркое лето. Оно было здесь мягким, не таким жарким, как в песках. Зато по ночам холодало сильнее. Приходилось регулярно жечь костры и жаровни, чтобы согреться. А днём идти становилось всё тяжелее. Даже в тени стояла такая жара, что можно было невзначай поймать тепловой удар.

Переханы шли размеренным шагом. Телеги поскрипывали. Гнуры мерно переставляли ноги. В этом монотонном ритме было что‑то успокаивающее. После долгих напряжённых дней, проведённых в Серебряном Ключе, движение и само по себе казалось почти отдыхом.

К вечеру первого дня мы миновали Рыбную Заводь. Город лежал в низине, у небольшой речушки, впадавшей в Озеро Тысячи Ключей. Издали он выглядел целым и, главное, живым. Во всяком случае, над крышами поднимались дымы очагов. Десятки тонких струек, говоривших о том, что внутри кипит настоящая жизнь.

В предместьях, у самой воды, и вовсе виднелись фигуры людей. Рыбаки тянули сети, женщины развешивали бельё, кто‑то вёл в поводу гнура, гружённого корзинами. По стенам ходили стражники: я разглядел блеск их шлемов в закатном свете.

Ситранис, ехавший рядом, придержал своего перехана:

– Может, зайдём, Ишер? Пополним припасы, узнаем новости… Люди устали, да и горячая еда не помешала бы.