Я подвёл Меоли к одной из дверей в конце коридора. А затем коротко постучал костяшками пальцев по твёрдому дереву.

— И кого там демоны пустыни принесли на этот раз? — донёсся из-за двери старческий, явно раздражённый голос.

Впрочем, Алимех редко бывал не раздражённым. В его возрасте, вероятно, причиной для плохого настроения могло стать всё что угодно.

Впрочем, подчинённые Алимеха тоже не были образцами вежливости. Когда не работали с заказчиками, конечно.

— Алимех, это Ишер, — отозвался я.

— По голосу узнал, не ори! — заскрипел старик. — Заходи, раз пришёл! Неудобно с тобой через дверь переругиваться!

Я усмехнулся и, глянув на удивлённую Меоли, толкнул тяжёлую дверь. Девушка робко, едва семеня, последовала за мной.

Кабинет Алимеха был невелик, пять на пять скачков. У стены справа от двери стоял массивный шкаф с глухими дверцами, запертый на висячий замок. Рядом — сундук, обитый потёртыми железными скобами. Вдоль другой стены тянулись полки, заваленные свитками в кожаных и деревянных футлярах. Некоторые из них лежали беспорядочными грудами, грозя вот-вот обрушиться.

Перед нами стоял письменный стол, заваленный бумагами, свитками, песочницами и полупустыми чернильницами. За ним, сгорбившись над развёрнутым пергаментом, сидел спиной к окну высокий костлявый старик.

Его длинные седые волосы были собраны в пучок, по моде сорокалетней давности. А на лице, изрезанном морщинами, застыла скептическая усталость. Старик что-то быстро и размашисто выводил длинным пером, не глядя на нас.

Лишь молча ткнул пальцем в сторону деревянной скамьи, стоявшей перед его столом.

Мы сели. Краем глаза я заметил, как Меоли удивилась, обнаружив на жёсткой скамье набитые шерстью подушечки в выцветших наволочках. Редкая забота о комфорте гостей в этом суровом месте.

Алимех ещё с минуту старательно выводил закорючки. А потом с размаху сыпанул на свежие чернила песком из небольшой песочницы. Подождал, пока влага впитается, ловким движением свернул свиток в тугой рулон и отложил в сторону.

Наконец, он поднял на нас глаза цвета высушенного дерева. Его взгляд переполз с меня на Меоли, задержался на ней… И так же медленно вернулся ко мне.

— Рад твоему возвращению, Ишер! — произнёс он всё тем же сварливым тоном, но уже с большей теплотой. — Хотя мог бы и поспешить, конечно… Где эти два лоботряса, что с тобой увязались?

— Лоботрясы оказались слабее наёмной охраны, — ответил я, сунул руку в пояс и вытащил печати своих неудачливых помощников.

— Их вещи? — поморщившись и подвинув к себе жетоны, уточнил старик.

— Прибудут с караваном. Не на себе же их тащить было… — ответил я и, заметив, как снова поморщился Алимех, добавил: — Я торопился как мог. Сам же только что пенял на задержку.

Старик отмахнулся от меня, буркнув что-то себе под нос. А затем повернул голову к девушке. Его пронзительный взгляд, скользнув по лицу и одежде, остановился на её руке с печатью.

— Это та юная девица, из-за которой весь сыр-бор? Та, что числится в заказе?

— Уверен, что она, — кивнул я. — Все приметы сходятся.

Алимех недоверчиво хмыкнул, доставая из стопки на столе другой свиток. Сколько я его знал, старик на слово не верил никому. Понятное дело, с его-то работой.

— Ладно. Приступим к протоколу опознания… — потерев узловатым пальцем лоб, Алимах развернул свиток.

Меоли с любопытством тянула шею, пытаясь рассмотреть, что в этом свитке написано. А я и так знал, что там. Её описание и портрет от заказчика.

Алимех с тихим кряхтением встал с кресла, опираясь на стол костлявыми руками. А потом медленно его обошёл и встал перед Меоли, склонившись так близко, что она инстинктивно отпрянула назад.

Его пронзительный взгляд выцеплял каждую черту её лица, каждую ресничку. Щурился старик при этом так сильно, что его глаза буквально исчезали в складках из морщин.

— Не злись на меня, дитя! — наконец, выпрямляясь, пробурчал он. — Вижу уже плохо, как песчаный бун… Но правила есть правила. Я убедился, что ты — это ты. А теперь ещё придётся составить твой портрет, чтобы отправить заказчику. Надеюсь, твой молчаливый страж предупредил тебя об этом? — Алимех со смешком кивнул в мою сторону.

Меоли по-прежнему молча кивнула в ответ.

— Молодец, — одобрительно хмыкнул Алимех. — И на печать согласилась, и сюда пришла. Так дела делаются куда быстрее. Ну что, готова пройти со мной? Писец ждёт в своём кабинете.

Девушка снова кивнула, уже более уверенно, и встала со скамьи. А старый Алимех повернулся ко мне:

— Ты подожди здесь. Хотя чего я… Ты наши порядки лучше меня знаешь… — отвернувшись, он жестом указал Меоли на дверь: — Пойдём, девица-красавица. Как говорил один мой хороший знакомый: чем быстрее, тем быстрее.

Они вышли, и дверь закрылась, оставив меня в тишине кабинета. Нарушали её лишь звуки бурлящего жизнью города, доносившиеся из окна. Я сидел на скамье, ощущая уставшими за время путешествия мышцами мягкую подушечку. А в голове невольно всплывали воспоминания.

В первый раз я оказался в этом кабинете на второй месяц жизни в Илосе. Только-только закрыл пару мелких заказов на нижнем этаже гильдии, почувствовал уверенность в своих силах… И тогда мне предложили подняться повыше. И буквально, и в переносном смысле. Само собой, я согласился, ожидая наверху уважения и похвалы.

Алимех тогда устроил мне такую взбучку, какую некоторым за всю жизнь не выйдет забыть. Долго и методично, тыча пальцем в отчёты, он разбирал каждую мою ошибку, каждую неверную оценку рисков.

— Наёмник, который не учится на своих промахах — мёртвый наёмник, Ишер! — заявил он под конец разбора, а потом хрипло добавил: — Или того хуже, банкрот.

Я сдержался. Кивал, не спорил и запоминал каждое замечание. Годы в Вечных Песках научили меня слушать умных людей. Какими бы обидными и едкими ни были их слова.

А в конце, когда я уже мечтал сбежать от этого сухого язвительного старика, он неожиданно спросил:

— Ну что, парень, потянешь заказ покрупнее? Девочку надо найти, сбежала от родителей. А платят они хорошо.

Я тут же согласился. Правда, мне хватило наглости заявить, что гоняться за взбалмошными девицами — не предел моих мечтаний. На что Алимех очень серьёзно посоветовал сначала поймать хоть одну беглянку. А уж потом просить что-то более серьёзное.

С тех пор мы работаем вместе. Все заказы я получаю через него. А он знает, что я не подведу.

Вздохнув, я встал и подошёл к окну. Возле него стояла личная глиняная кружка Алимеха, три кружки для гостей и глиняный же кувшин с водой. Я налил себе, вернулся на лавку и принялся терпеливо ждать.

Раньше, по молодости, мне приходило в голову взглянуть, что там, в документах на столе. Но я всякий раз одёргивал себя. Как оказалось, не зря. Старик мог сколько угодно жаловаться на плохое зрение. Но если потревожить хоть один лист, хоть один пергамент… Алимех тут же узнает об этом.

Был случай с одним новичком, который не удержался… К слову, новичка я больше не видел. Выкинули его прочь из гильдии. Любопытство — не лучшее качество для наёмника.

А вот терпение… Терпение в нашей работе нужно.

Тем более, ждать Алимеха с Меоли мне пришлось долго…

Знаете, как отмеряют время в городах? Многие думают, что там есть хитрые магические устройства. И они на самом деле есть, но всё гораздо проще. В городе существует особое здание — Храм Времени. Там круглосуточно дежурят жрецы Времени.

Они занимаются тем, что следят, как песок сыпется из конуса в мерные плошки. Не дают ему забивать выходное отверстие конуса. Присматривают за тем, чтобы песочная струйка всегда была ровной.

Когда насыпается восемь плошек — бьют в гонг. И так по всему городу, сообщая, что прошёл час. По восемь часов на утро, день, вечер и ночь. Один удар гонга — первый час, два — второй, и так далее.

А когда первые лучи солнца падают во внутренний двор храма, освещая огромные солнечные часы, жрецы сверяют время. Поэтому первый час утра может быть как длиннее, так и короче остальных.