Где-то между вторым и третьим заходом я оказался у бойницы на седьмом ярусе. Зарубив очередного ахалга, мельком выглянул наружу, чтобы оценить ситуацию.

И на пару ударов сердца замер, глядя на Кирпичный круг. Его стены светились от шёптаных огней и факелов. Вниз, в Глиняный круг, летели заклятия шептунов, стрелы, камни и снаряды баллист. Всюду, насколько хватало взгляда, шёл бой. И это я видел лишь половину окружности стен. А ведь битва могла идти по всему кругу.

В этот момент на первом ярусе башни раздался грохот. Я выкинул Кирпичный круг из головы. Бегом спустился на наш склад, и там, внизу, стало ясно: кто-то выбивает дверь. Надо отдать демонам должное, они старались. Видно, много их набилось в нашей части Глиняного круга. К счастью, массивная дверь стойко встречала град ударов.

Один из ополченцев сбегал глянуть с высоты, кто пожаловал в гости. Оказалось, дуары. Целый отряд. Судя по тому, что удалось разглядеть, они где-то нашли целое бревно. И сообразили использовать его как таран.

— Открывать будем? — спросил подошедший Оти. — Будет обидно, если дверь сломают.

— Нет, — отрезал Ихон. — Если откроем, они ворвутся строем. Нас могут просто перебить. Да и ополченцев против этих я бы не выпускал. Лучше ждать.

— Чего ждать? — не понял Оти.

— Рассвета, — ответил я за сотника. — Или пока им не надоест.

Так, бегая между ярусами, мы держали башню почти гонг. И вот ахалги, наконец, закончились. Пауки тоже куда-то исчезли. Видимо, ушли за основной массой орды вглубь города.

— Осмия Тавра! — рявкнул Ихон. — Наверх, проверьте площадку! Копейщики, за ними! Шептун и расчёт орудия, готовьтесь к выходу!

Тавр махнул своим, и они пошли наверх, к люку, где ополченцы уже сдвигали металлическую заслонку. Мы ждали, прислушиваясь к звукам. Сверху доносился топот, лязг, потом крики — короткие, но быстро стихшие.

— Чисто! — раздался вскоре голос Тавра.

Баллиста стояла на месте, целая и невредимая. Демонам не было до неё дела, вот они и не стали её трогать.

— Жива, родимая! — Вихан ласково погладил орудие по станине. — Заряжай! Быстро!

Расчёт забегал, крутя вороты и укладывая снаряды. Мирим, бледный от усталости, сел в привычном ему углу, прикрыв глаза.

Под стеной, в пустыне, враги ещё не закончились. Отряды дуаров, бесконечные толпы песчаных людей с вкраплениями кровавых перстов и одинокими качургами.

— По дуарам! — скомандовал Вихан. — Бей по строю!

Болт, уйдя вниз, пробил двоих, но строй опять мгновенно сомкнулся. Ещё залп — трое рассыпались песком. И снова — в этот раз двое.

И всё-таки врагов было очень много. Ни лучники, ни баллиста не могли проредить их бесконечный поток. Во всяком случае, нам так казалось.

Я видел, как Элия шагнула к краю, прицелилась, выстрелила. Стрела звякнула о нагрудник дуара, отскочила. Девушка выругалась, выстрелила снова — мимо. Выругавшись, она переключила внимание на песчаных людей.

Иногда лучникам везло. Я видел, как один из дуаров вдруг схватился за шею. Из неё торчало древко, ушедшее в тело по самое оперение. Дуар медленно осел на землю, теряя стекающую с него, будто слизь, псевдоплоть.

— Бейте по тем, кто с бревном у нижней двери в башню! — приказал я. — Им некогда прикрываться!

Лучники послушно перебрались на другой край площадки. Большинство стрел ударяли либо в шлем, либо в нагрудник на плечах. Однако парочка всё же впилась в узкий зазор между шлемом и воротом.

Двое дуаров выбыли, однако их место сразу заняли другие. И вправду про́клятые воины: без усталости, без страха, без сомнений.

Рассвет пришёл неожиданно, как всегда. Небо на востоке посветлело. Враг обрушился на нас в последнем натиске. Удар пришёлся не только на башни. Стены Кирпичного круга ещё оставались за защитниками, но пришлось им явно тяжко.

А потом всё, как обычно, подошло к концу. Затихли даже удары бревна в нижнюю дверь башни. Я подошёл к зубцам на верхней площадке и выглянул.

Дуары уходили. Не бежали, нет. Эти твари отступали строем, сохраняя порядок. Пусть и торопливо, насколько это было возможно. Солнце уже всходило над далёкими барханами на востоке.

— Ушли, наконец, — удовлетворённо стёр пот с лица Ихон, тоже смотревший вниз.

— Следующей ночью вернутся, — честно сообщил я. — Снова будут нашу дверь ковырять.

— Тогда пусть ищут новое бревно! — скривился в ухмылке сотник. — Это мы себе заберём.

Вокруг повисла тишина. Тяжёлая, звенящая, полная усталости и неверия в то, что всё кончилось. А потом кто-то всхлипнул, кто-то засмеялся истерически, и тишина лопнула, разлетевшись на десятки голосов, стонов, ругательств.

— Тяжелораненых к шептуну! — скомандовал Ихон, спускаясь внутрь укрепления. — У кого ранения лёгкие, на перевязку! Пересчитать людей! Доложить о потерях!

Я облокотился на зубец и прикрыл глаза. Тело гудело, руки мелко дрожали от перенапряжения. В голове было пусто и звонко, как в пересохшем колодце. Ни одной мысли, только тихая радость, что наконец-то есть время отдохнуть до вечера.

Жертв за ночь практически не было. В нашей башне умерла только старушка из Глиняного круга. То ли не услышала, как бороться с ахалгами, то ли банально запаниковала. Она оторвала демона от шеи вместо того, чтобы сломать хрупкое тельце. В результате, истекла кровью меньше, чем за чашу.

Особое внимание мы уделили осмотру двери внизу. Открылась она с трудом: её подпирали кучи чёрного песка, скопившиеся в Глиняном круге. Сама дверь тоже пострадала. Враги постарались. Вмятин было много, металл кое-где поцарапан и погнут. Но в целом испытание дверь выдержала.

И всё-таки стоило её укрепить. Мы, конечно, забрали бревно к себе на склад. Но раз дуары нашли одно, то и второе откуда-нибудь притащат.

Над Кирпичным кругом поднялись в небо столбы дыма. Много столбов. Очень много. Там не обошлось без жертв. Порошок Солнца делал своё дело. Сжигал мёртвых, превращая их в стерильный пепел. Чтобы не поднялись следующей ночью.

За завтраком ко мне подсел Гвел. Он какое-то время ел молча, а потом решился заговорить.

— Это была страшная ночь, — сказал он тихо. — Я думал, мы не выдержим, Ишер…

Я с сочувствием посмотрел на него. Мне стало жалко паренька. Он ведь в самом деле думал, что сегодня произошло что-то страшное.

— Теперь каждая ночь будет такой, Гвел, — ответил я спокойно. — Надо привыкать.

Он посмотрел на меня непонимающе, с тенью обиды. Словно ждал других слов — утешения, надежды, обещания, что всё теперь будет хорошо. Однако я не видел смысла врать. Ни себе, ни другим.

— Привыкать? — переспросил он. — Разве к такому можно привыкнуть?

— Можно, — сказал Аримир, сидевший вместе с Элией напротив. — Ко всему можно привыкнуть. И к этому ты привыкнешь.

Гвел опустил глаза и некоторое время сосредоточенно жевал. А затем вновь поднял взгляд, кивнул в сторону Кирпичного круга и спросил:

— Как думаете, сколько их там погибло?

— Много, — ответил я. — Сегодня у них погибло много людей. Возможно, нам повезло быть в этих башнях, а не там.

Утро после боя — всегда суетливое. Надо много успеть в те два гонга, пока не начнёт валить пластом. Помочь с ранеными и убитыми. Выкроить время, чтобы протереть пот и позавтракать. А потом надо лечь и, наконец, провалиться в сон.

И этот сон должен быть крепким и спокойным. Иначе будешь чувствовать себя сонным и разбитым. А впереди новые дела, а дальше — новый бой.

Я продрал глаза, когда солнце стояло уже высоко. В нашей башне было тихо. Шаги дозорных на верхних ярусах. Приглушённые голоса из столовой на шестом. Выбравшись из своего закутка, я нос к носу столкнулся с сотником:

— Проснулся? — Ихон удовлетворённо кивнул. — Совещание после следующего удара гонга.

Гонги мы слышали, их старательно отбивали в Илосе. Звон доносился даже до нашей стены. Не знаю, когда был последний гонг — я ещё спал. Но, судя по тому, что Ихон пошёл будить других триосмов, пара чаш в запасе имелась. Их я потратил на то, чтобы привести себя в порядок после сна.