А храй, от которого вблизи буквально несло злобой и ненавистью, нанёс новый удар. В этот раз он орудовал левой лапой, где кисть была размером с половину моего роста, не меньше. Я откатился в сторону, вскочил на ноги и, пользуясь тем, что монстр ещё не восстановил равновесие после замаха, бросился ему под ноги.

Проехал на коленях, уходя от очередного удара. И, вложив всю силу и ярость, рубанул топором по правой лапе храя – по сухожилию рядом с суставом. Там, где псевдоплоть у монстра чуть тоньше, чтобы не стеснять движения. Топор вошёл в тугое переплетение. Чёрная жижа, пахнущая смертью и разложением, брызнула мне в лицо.

Храй взревел и покачнулся, чудовищно толстая лапа подогнулась. Откатившись, я вскочил и увидел, как монстр пытается развернуться на подбитой ноге. Медленно. Неуклюже.

Одно мгновение.

Я рванул вперёд, прыгнул, ухватился левой рукой за шип на его хребте. С него сочился яд. Но это не смертельный яд. У орды нет смертельных ядов – во всяком случае, в Кечуне такие демоны не встречались.

Я подтянулся, перехватился выше. Нащупал ногой выступ на бронированной спине.

Храй вздрогнул, чуть завалившись вперёд: подрубленная нога подвела. Но передние конечности удержали тело в почти вертикальном положении. Он только слегка наклонился. Однако я уже почти бежал к середине его спины.

Демон завершил разворот и понял, что я куда‑то исчез. К сожалению, догадливая тварь быстро сообразила, куда именно. Монстр рявкнул и дёрнул мышцами спины, пытаясь сбросить меня. Но я уже добрался до её середины. Туда, где под псевдоплотью угадывалось биение мерзкой не‑жизни.

Удар топором. Лезвие вошло глубоко. Сначала пробиваясь через плотные ткани. А потом едва ли не провалилось, добравшись до средоточия.

Храй закричал: дико, пронзительно, неожиданно визгливо. Так, что я в очередной раз рисковал оглохнуть. Тело демона выгнулось дугой, я едва не слетел со спины, но удержался за шип. И на обратном движении ударил снова.

Впрочем, возможно, этот удар был лишним. Топор ещё погружался в тело, а храй уже полностью обмяк, рухнул на колени… А потом и вовсе завалился на бок, придавив своей тушей пару зазевавшихся дуаров.

Я спрыгнул, с трудом удержавшись на ногах. В ушах звенело, перед глазами плыло. Но я нашёл в себе силы заорать:

– Забрать Ихона! Живо!

Двое ополченцев подхватили тело сотника и потащили прочь. Гибель Храя дала передышку, демоны отхлынули. Не любят они, когда высшие умирают. И это дарило нам шанс на удачное отступление.

– Уходим! – рявкнул я, оглядывая зал. – Все к дверям! Плотнее строй!

Люди, тоже растерянные после гибели командира, услышали знакомый голос. Послушались они мгновенно. Копейщики прикрывали отход, выставив оружие в сторону дуаров. Между их копьями рубились бойцы ближнего боя.

Мы пятились, шаг за шагом, оставляя за собой трупы и лужи чёрной жижи. Исаи рычали, пытаясь прорваться, но строй держался. Дуары напирали, песчаные люди лезли вперёд и дохли десятками.

Второй зал. Мы проскочили его быстро, даже не останавливаясь. Да мы и не смогли бы. Нередко, упираясь во врагов щитом, люди скользили сапогами по камням. Третий зал… Узкая дверь во дворик.

Тут пришлось рубиться особенно яростно, давая возможность бойцам свободно пройти. А вот демоны такой взаимовыручкой не владели. Они лезли в дверь всем скопом, мешая друг другу. Вечно они ошибаются на одном и том же…

Захлопнув хлипкую резную дверку, мы подпёрли её заранее припасённым бревном. И со всех ног побежали дальше.

– Сколько продержится? – спросил Аримир, тяжело дыша.

– Несколько ударов, – ответил я, прикидывая на глаз. – Бегом! Бегом! Бегом!

Мы неслись, не давая себе перевести дух. Когда я был на середине дворика, дверь сзади жалобно хрустнула и рухнула, пропуская орду дальше.

За внутренним двориком – новая дверь. Массивная, высокая, с бронзовым наличником снаружи. Здесь и храй бы свои когти‑мечи обломал. Да и стена в этом месте не кирпичная, а сложена из камней.

Мне всё же пришлось обернуться. Надо было убить тех демонов, которые почти успели добраться до убегавших людей. А потом я и сам кинулся в следующий за двориком зал.

– Закрывай! – крикнул, забегая последним.

Трое бойцов налегли на створки, задвинули засов. Толстый металлический брус встал в пазы.

И сразу же с той стороны грохнуло. Дуары били в дверь, пытаясь выломать. Но тут, скорей, они сами убьются. Эта дверь может ещё долго держать натиск.

Долго – не значит бесконечно. Команды я раздал, едва успев перевести дух:

– Две осмии к дверям! По одной осмии: к проходам в следующий зал и двери для слуг! Копья вперёд, щиты сомкнуть! Живо!

Услышав приказы, люди послушно заметались в темноте. Возможно, наёмники и сами бы сообразили. В конце концов, из глубины дворцового комплекса доносился шум. Прорыв явно случился не у нас одних. И, вероятно, не всем повезло убить высшего демона. Сейчас везде, где не удалось удержать двери, бесчинствовали твари.

– Элия! – крикнул я, заметив мелькнувшую в темноте фигурку. – Собирай всех лучников, кто есть! Живо!

Девушка кивнула и исчезла среди людей. Я проводил её взглядом и поспешил туда, где несколько человек как раз сгрузили Ихона на пол.

«Обидно. Плохо», – проскочило в голове запоздалое сожаление.

Я старательно не запоминал имена бойцов. Пропускал мимо ушей или забывал, едва те представлялись. И нет, я не нелюдимый бирюк. В обычной жизни стараюсь людей запомнить. Просто… Не под носом у орды. Я хорошо усвоил в Кечуне: нельзя привязываться к людям. Целее будет содержимое черепной коробки.

А вот Ихона я запомнил. Сразу и без оговорок. Хороший командир. Хороший человек. Хороший воин. Я… Я не верил, что он может умереть. Не захотел верить.

Как оказалось, всякое случается.

Ашкур стоял на коленях рядом с сотником. Руки шептуна лежали на животе раненого. Глаза Ашкура были закрыты, губы беззвучно шевелились. Он вливал в Ихона нерастраченные остатки силы. Но я уже видел: это бесполезно. Слишком глубокая рана. Мечевидные когти храя пропороли в Ихоне всё, что можно.

Ещё и яд. Демонов яд, который ослабляет тело, не даёт ранам затягиваться, туманит разум и вызывает тошноту. Ничуть не страшный, если ты получил простую царапину. И смертоносный, когда рана и без того критическая.

Ашкур, открыв глаза, затравленно глянул на меня:

– Я пытаюсь, но… Там ничего целого не осталось, Ишер. Всё перемешано, я не могу…

– Ты сделал всё, что мог. Иди отдыхай, – я сам опустился на колени рядом с сотником.

Ихон смотрел в небо. Там, где в оконце‑бойнице была видна Светлая Дорога. Его глаза уже помутнели, но командир ещё дышал. С трудом, с хрипом, с кровавыми пузырями на губах.

– Ишер!.. – прошептал он, и я наклонился ближе.

– Я здесь, – ответил ему.

– Командование… твоё… – каждое слово давалось сотнику с трудом. – Выведи людей утром… К кратеру… И уходите из Илоса…

– Выведу, – пообещал я.

Ихон попытался улыбнуться, но вышла кровавая гримаса. А миг спустя его глаза остановились, глядя куда‑то сквозь меня. Сквозь стены. Сквозь этот проклятый город.

Я сидел рядом с ним. Молча. Просто считал: раз, два, три. Пока не успокоился. Затем встал, огляделся. Зацепился взглядом за свои окровавленные ладони. И ещё пару ударов сердца просто смотрел на них.

– Сотник мёртв! – наконец, возвестил я. – Командование переходит ко мне!

Никто не возражал. Даже я. Хотя и не рвался в командиры. Но в такие моменты не до споров о старшинстве. Кто может, кого назначили – тот и ведёт людей.

– Да примет тебя Отец Песков, Ихон! – пробасил старый Тург, остановившись рядом.

– Иди по Светлой Дороге и не оглядывайся, сотник! – добавил я.

И, снова опустившись к мёртвому телу, прикрыл Ихону глаза.

– Сменяемся каждые четыре чаши! – я махнул рукой в сторону входа, откуда доносился лязг: демоны пытались пробиться. – Раненых оттащить подальше от дверей. Ашкур, у тебя есть Порошок Солнца? Нужно будет утром спалить тела.