Сначала я шагнул к стражнику. От него точно надо было избавляться. И я с концами отделил ему голову от тела, сделав это одним сильным ударом. А затем развернулся и поспешил к ремесленнику. Тот уже, между прочим, снова поднимался. Рана почти затянулась, однако встать на ноги слуге Дега не было суждено. Два удара топором, и его мучения закончились.

Я выпрямился, переводя дыхание, и прислушался.

Из левого крыла доносились яростные крики, звон металла и рёв животных. Бой там, однозначно, шёл нешуточный. Я вытер топор об одежду одного из мертвецов и снова рванул вперёд. Нырнув в клубящийся туман, прямо на звук – туда, где сейчас дрались мои люди.

Выскочил из тумана к левому крылу… И на мгновение замер, оценивая развернувшуюся передо мной картину. Входы в помещения, где держали скотину, выглядели как крепости, огрызающиеся остриями. Бойцы выставили строй в две шеренги: первая, опустившись на колено, держала копья на уровне груди, вторая – стоя, метила выше, в шею и голову. А бойцы ближнего боя, под прикрытием этого частокола из копий, обезглавливали наседавших на них врагов. Ну, когда получалось, обезглавливали…

Я усмехнулся: вот она, сила привычки. Только вечером нашим объясняли, как сражаться против слуг Дега. А как завязался бой, они снова встали тем строем, к которому привыкли за последний год.

Вот только нынешние враги были умнее пустынных демонов. Да и прибывали гораздо быстрее, чем их удавалось убивать.

Они появлялись бесшумно и внезапно. Сначала туман сгущался в человеческую фигуру, обретал плоть, и вот уже бледный горожанин с перепончатыми пальцами бросался на копья. Рыбаки, мастеровые, стражники, чиновники и торговцы – кем они были раньше, не имело значения. Сейчас это были безжалостные твари с костяными клинками, молотами и мечами. Они лезли вперёд, не считаясь с потерями: передние напарывались на острия, но задние упорно продолжали давить. А нанизанные на острия – не переставали сражаться.

Копейщики работали слаженно. Бойцы ближнего боя рубили без остановки. Но врагов становилось всё больше, а копья опускались всё ниже. То и дело кто‑то из моих людей падал, получив серьёзную или даже смертельную рану.

Внутри помещений тоже дрались. Оттуда доносились яростные крики кочевников, испуганный рёв танаков и булькающие вопли слуг. Кто‑то из них уже прорвался внутрь, и теперь там, в полумраке, среди клетей и загонов, шла резня.

Я не бросился в гущу схватки. Один дополнительный топор не изменит картину, даже будь это самый быстрый топор в Краю Людей. Поток тварей нужно было замедлить, и тогда люди справятся и без моей помощи.

Первым делом я попытался, само собой, разогнать туман.

Ветер, послушный моей воле, ударил в туманную стену, закручиваясь штопором. Я ждал, что белая пелена рассеется, откроет видимость, лишит врагов возможности появляться во дворе. Однако туман напрочь проигнорировал поднятый мной ветер. Впрочем, я предполагал, что так и будет. Но всё же хотел попробовать.

Тогда я попытался нашептать свет. Собственная тень металась по стене от факелов, и я решил нашептать, будто за моей спиной разгорается сияние – яркое, режущее глаза, способное разогнать любую тьму. Однако как ни старался, так и не смог получить желаемого. Может, моих навыков не хватало. А может, туман не давал хода моему шёпоту.

– Проклятье… – процедил я.

Твари, тем временем, продолжали прибывать. Значит, оставалось одно: воздействовать не на туман, а на то, что в нём появлялось. Это я умел. Воздух, вода и песок – три стихии, которые были мне сейчас по силам.

Закрыв глаза, я вложил в шёпот всё, что мог. Моя воля всколыхнула воздух. Тугие струи ветра закрутились вихрями, захватывая в себя мокрый песок и пыль. Смертоносные смерчи ширились, набирали мощь, втягивая влагу, грязь и мелкие камешки. Через несколько ударов сердца ревущие воронки ворвались в самые высокие клубы тумана. Те самые, откуда выходили новые и новые слуги Дега.

Появляясь из тумана, теперь они сразу же попадали в вихрь. И, естественно, огребали от стихийной мощи по полной. Я слышал их булькающие крики, видел, как некоторых швыряет на камни, как других закручивает и уносит обратно, в белую пелену. На тех, кто уже прорвался к нашим, вихрь не действовал – он был слишком далеко. Зато бесконечный поток новых врагов резко замедлился.

А затем, продолжая шептать, я увидел, как из тумана, обходя вихрь стороной, вышел сразу с десяток слуг, которые повернулись ко мне. Их чёрные провалы глаз уставились в мою сторону, перепончатые пальцы крепко сжали оружие. Видимо, источник Шёпота, создавшего вихрь, заинтересовал их куда больше какой‑то скотины.

Не став медлить, враги плавным шагом двинулись ко мне. А я стал отходить, не прекращая держать своей волей и шёпотом вихри.

Десяток на одного. Десять существ с высочайшей регенерацией. И я один, с вполне стандартной. Рассечённую грудную клетку уж точно срастить обратно не смогу. Нет, к такому меня жизнь не готовила…

Сделав выводы, я развернулся и побежал. Позади раздавался топот босых перепончатых ног. А вместе с ним – то странное, влажное дыхание, которое издавали жаберные щели слуг.

Туман во дворе уже повсеместно поднялся до пояса. Бежать сквозь него было всё равно, что сквозь холодную реку. Зато я знал, куда держу путь: со стороны правого крыла слышались крики и звон оружия. Значит, оттуда спешило подкрепление. Вот оно‑то мне и было нужно.

Правда, до подкрепления я так и не добрался. Откуда‑то со стены послышался громкий женский голос. Слов в этом голосе не было. Вместо них звучали странные звуки, от которых зубы начинали ныть, а челюсть сводило.

Однако плевать я хотел на зубы и челюсть. Ради такого зрелища стоило потерпеть мелкие неудобства. Потому что от этих странных звуков с туманом начинали происходить перемены. Он перестал прибывать! И теперь так же упорно старался покинуть двор, как раньше стремился внутрь.

А вместе с туманом пытались уйти и его обитатели. И они явно очень спешили, не обращая внимания больше ни на что. Бросались в самые высокие и плотные клубы, мешали друг другу, отталкивали с дороги. А женский голос звучал, между тем, всё неприятнее. И всё громче.

Насколько я разглядел, этот странный эффект распространялся от стены. А источником мерзких звуков была стоящая на стене Алана. И я от этого так удивился, что даже забыл бежать. Впрочем, мои преследователи тоже обо мне забыли. Обернувшись, я увидел, что они спасаются бегством. Так что… Возможно, я ещё поздновато остановился.

А Алана всё шептала и шептала. Не обращая внимания на то, что происходит вокруг, игнорируя кровь, которая выступила на губах и надувалась пузырями при каждом звуке. Зато белый туман отступал дальше и дальше. Он уже покинул двор, быстро отходя от стен. И только когда женщина пошатнулась и начала оседать – только тогда туман прекратил своё паническое бегство.

Утро после схватки выдалось тихим и солнечным. Трудно было поверить, что несколько гонгов назад двор заполнял клубящийся туман, а по камням скользили бледные твари с перепончатыми пальцами.

В покоях Урунсиха было уютно и спокойно. Сквозь высокое узкое окно лился косой солнечный луч, рассекавший помещение надвое и выхватывавший из полумрака пылинки, что неторопливо кружились в воздухе.

Я сидел на лавке у стены, привалившись спиной к прохладному камню. Сидел и ждал, пока все остальные рассядутся. Урунсих, кутаясь в неизменный плащ, занял резное кресло с высокой спинкой. Тадар, покряхтев, устроился рядом со мной. Ситранис и Истор придвинули табуреты поближе к столу. Ферт, войдя последним, устало опустился в одно из гостевых кресел.

– Как Алана? – спросил я, едва он устроился.

– Ничего страшного. Жить будет, – ответил он, потирая лоб. – Я закончил лечение перед самым рассветом. Сейчас она спит. Дыхание ровное, жара нет. А главное, кровь горлом больше не идёт. Думаю, к вечеру очнётся. Ты сам оказывался на её месте, когда замахивался на слишком сложный шёпот, Ишер. Так что… Ничего критичного, всё в порядке вещей.