А чёрные точки с булькающими криками устремились с неба к земле.

– Засечь, куда эти уродцы свалятся! – крикнул я. – Найдите их и добейте! Быстро! Вперёд!

– Добьём уродцев! – взревела радостно сотня, срываясь с места и режа на ходу верёвку, которая их связывала.

– Полуосмиями! Не ходить по одиночке! – вслед им орал я, тоже кидаясь к местам падения слуг Дега.

Вот ни разу не сомневался, что падение с несчастной полусотни скачков не убьёт уродцев Дега. Полежат, пострадают чуть‑чуть и встанут. С их‑то способностью затягивать раны в считанные мгновения. Зато как они визжали, пока неслись к земле… Как визжали…

Если бы я умел, как Дег, закольцовывать пространство, обязательно сделал бы петлю. Чтобы бесконечно наблюдать за их падением. И так же бесконечно слушать булькающие визги ужаса. Похоже, летать слугам Дега ещё не приходилось. И это развлечение им, видимо, не понравилось…

Первый противник для меня нашёлся сам. Я бежал вслед за одной из осмий, бойцы успели меня сильно обогнать. И тут забор, идущий вдоль улицы, затрещал. А на дорогу, прямо у меня перед носом, вывалился слуга Дега.

Судя по одежде, один из горожан, довольно зажиточных. Два костяных ножа под радостные булькающие вопли понеслись ко мне. Я поднырнул под них и двинул топором по правой руке. И, что удивительно, мне сразу удалось её отрубить. А ведь наговор с топора слетел, пока мы возились с границами прохода.

Слуга Дега отшатнулся и сделал вялую попытку ковырнуть меня вторым ножом. При этом казалось, что действует он уже не так быстро, как его предшественники. Но проводить анализ было некогда. Я снова ушёл из‑под удара. И в этот раз всадил топор поганцу в основание шеи, стараясь добраться до сеакра в теле.

Не знаю, достал или нет. Слуге Дега от двух сильных ранений и без того поплохело. Настолько, что он внезапно упал на колени и мучительно забулькал‑захрипел, кося на меня мутным глазом. Затягивать его мучения я не стал. Впрочем, и рисковать не спешил. Следующим ударом топора перерубил позвоночник. А потом, уже основательно примерившись, отделил уродливую голову.

В этот момент осмия впереди тоже встретила себе противника. У них всё закончилось даже быстрее. Он и без того вышел потрёпанный, так ещё и насадился сразу на три копья. Обычно, правда, слуг Дега подобный расклад не останавливал. Точно помню, как ночью они и в такой ситуации трепыхались, пытаясь добраться до людей.

А тут слуга Дега покорно повис на копьях. Вслед за чем был придавлен к земле и лишён головы. Причём я с его стороны особого сопротивления не заметил. И падение, видимо, было уже ни при чём. Похоже, без тумана уродцы быстро слабели. А заодно становились не такими шустрыми, бодрыми и живучими.

И да, судя по взгляду мутных глаз, убитый мною слуга Дега испытывал боль. К слову, сразу покидать место нашей с ним битвы я не стал. Вместо этого, проследив взглядом, откуда он вышел, я обнаружил третьего врага. Оказывается, тот уже давно меня увидел. Просто добраться никак не мог. Ему не повезло спиной приземлиться на конёк крыши. В итоге, слуга Дега слабо дёргал руками и ногами, планомерно сползая по скату. Переломанный позвоночник не давал ему шансов встать на ноги. И, судя по всему, заживать ранение в ближайшее время не планировало.

Мне оставалось поспешить к заброшенному дому. Бедолага как раз успел доползти до края и свалиться вниз. А я парой ударов топора снёс ему голову.

Впереди, среди других дворов и домов, то и дело вспыхивали, а вскоре затихали звуки боя. И как я подозревал, везде победителями выходили мои люди. Я сразу далеко от двух тел уходить не стал, чтобы не потерять. Дождался, когда мимо прошла осмия, тащившая труп своего врага, и перевалил на них задачу по транспортировке.

Самому, что ли, таскать? Воевода я, в конце концов, или нет?

Оставшихся слуг Дега добили довольно быстро. Те, кого застали в состоянии оглушения после падения, были слабы и дезориентированы, почти не сопротивлялись. Впрочем, и остальные, как я сам заметил, плохо себя чувствовали вне тумана. Так что достойного сопротивления оказать не смогли. И это было полезным опытом. Если ночью придётся драться – мы знали, как ослабить врага.

Теперь‑то я понимал, почему они так разбегались, едва Алана отбросила туман. Плохие из них воины на чистом воздухе. Кожа сохнет сразу, заживает всё хуже, раны вызывают боль. Да и другие всякие болячки, небось, обостряются. Срамота одна, а не страшные и непобедимые слуги могучего шептуна.

– Всех зарубили, Ишер! – бодро отрапортовал Гвел, найдя меня.

– Отлично. Трупы тащите в общую кучу к другим трупам. Спалим их перед уходом, – озвучил я очевидный приказ. – И пошли одну триосмию найти, где стрела упала. Отметим это место, чтобы завтра не вляпаться. Скажи им, пусть глубоко в туман не лезут, только границы нащупают. Мало ли. Может, теперь слуги Дега будут прибегать сразу, как туман встаёт. Не надо больше сегодня рисковать.

Гвел кивнул и бросился раздавать приказы. Вскоре одна из триосмий выдвинулась прочь от Серебряного Ключа по одной из дорог предместья. На всякий случай я последовал вместе с бойцами. Поиски заняли пару чаш. Общее направление, куда полетела стрела, у нас было. Оставалось обнаружить место приземления. Что довольно быстро удалось.

А едва один из бойцов приблизился к стреле, как вокруг него заклубился туман. К счастью, помня мой приказ, человек среагировал мгновенно. Заметил первые же языки, развернулся и побежал обратно, не дожидаясь, пока туман сомкнётся. Белая пелена, будто желая дотянуться, качнулась ему вслед – и опала вниз. А нам осталось прощупать другие его границы и установить предупреждающие знаки.

Да и это была перестраховка. Уходить из Серебряного Ключа я всё равно планировал на север, а не на запад.

Мы потратили ещё пару чаш. Бойцы, один за другим уходя вперёд, возвращались с докладами. Мало‑помалу картина прояснялась. Облако теперь поднималось дальше от города на добрых две с половиной сотни скачков.

В сплошной границе, окружавшей Серебряный Ключ, образовался коридор. Свободный проход где‑то шагов двадцать шириной. Это уже выяснил Гвел и его люди, пока стаскивали трупы обратно. Каждый раз, когда в этом проходе шёл человек, соседние с ним облака пытались затянуть прореху. Они поднимали туман, тянулись, но не могли сомкнуть кольцо.

И сам проход в границе, и новое расположение туманного облака, были обложены камнями, вешками и надписями на досках. А куча трупов, переложенная деревяшками и посыпанная Порошком Солнца, горела почти без дыма.

Мне, конечно, остальные шептуны попеняют, что я бездымный порошок использовал… Но у меня другого с собой просто‑напросто не было.

Вечерело. Солнце катилось к горизонту, окрашивая небо в густо‑розовый цвет. Я в последний раз оглядел перекопанный участок, где ещё утром лежал туман. Завтра, если всё будет хорошо, моя армия наконец‑то покинет Серебряный Ключ через эту прореху. А даже если слуги Дега сумеют её заткнуть новым жезлом… Я был уверен, что мы повторим свой успех довольно быстро.

Гораздо быстрее, чем сегодня. И тогда сможем удалиться от Серебряного Ключа хотя бы на полдня. В груди разливалось приятное тепло и гордость за проделанную работу. Которой я поделился, как нормальный командир, с бойцами:

– Вы все сегодня молодцы. Мы с вами сделали такое, что вправе гордиться. Однако не расслабляемся. Нужно пережить ночь и уйти подальше. А сейчас возвращаемся в город! Нужно успеть во дворец, пока не стемнело.

Обратно мы спешили в уже сгущающихся сумерках. Солнце почти село, небо на западе догорало последними багровыми полосами. Люди ехали молча: сказывалась усталость после целого дня раскопок, боя и беготни вдоль туманных границ. Мы поднимались по серпантину, стремясь во дворец до того, как туман вновь заполнит город. Дежурные на стене нас уже видели и подбадривали криками.