Люди, выставив копья, встали вокруг кольцом. Строй был такой плотный, что ради бойцов, вернувшихся с камнем, пришлось заметно расступаться.

Мне протянули плитку серого, шершавого сланца, толщиной в два пальца. Я положил камень на землю перед собой. Сверху пристроил колышек, стараясь сильно его не смещать, чтобы вновь слуги Дега не появились.

А потом вскинул топор и, примерившись, ударил обухом по сеакру.

Сталь гулко бухнула о перламутровую поверхность. Я ожидал хруста, но его не было. Сеакр остался цел. Мой топор, к счастью, тоже. И даже я не пострадал. Разве что морально.

Я ударил снова, сильнее. Колышек дрогнул, но не раскололся. А в голове на мгновение вздрогнул Дикий Шёпот. Будто на короткий миг в нём прибавилось голосов.

– Защитный наговор? – пробормотал я. – Серьёзно?..

– Что ты там говоришь, Ишер? – спросил Гвел, настороженно крутя головой во все стороны, как ночная птица.

Впрочем, то же делали и остальные бойцы, кого я видел краем глаза.

– Говорю, на этой штуке защитный наговор, похоже, лежит… – ответил я.

– А такие бывают? – удивился сотник, не переставая наблюдать за туманом вокруг.

– Чтобы сами при угрозе появлялись? – хмурясь, уточнил я. – Не знаю… Надо будет у шептунов поопытнее спросить. Я впервые с таким столкнулся.

И даже если есть такие наговоры, вряд ли их можно куда угодно накладывать. Сколько колышков окружает Серебряный Ключ? Много, если учесть, что каждый прикрывает участок границы в сорок скачков. И на каждый из них наложить вот такое?

Я, конечно, не сдался и сменил тактику. Повернув топор лезвием вниз, рубанул по колышку наискось. Сталь вспорола воздух, ударилась о кость… И соскользнула, не оставив и мелкой царапины. А вот Дикий Шёпот за мгновение до удара вновь изменился. И сразу же вернулся к привычному фону, едва опасность для жезла миновала.

На втором ударе я прислушался тщательнее. Всё верно: в момент удара в Шёпоте просыпался отдельный голос, раз за разом повторявший какое‑то слово или короткую фразу.

– Наговорённая кость, – прошептал я. – Сколько же ударов ты можешь выдержать?

Проведя пальцами по лезвию, стал нашёптывать слова, которым учил меня отец. Металл налился жаром, над топором задрожало горячее марево. Я размахнулся и снова ударил. На этот раз, усиленной наговором сталью. Но костяной колышек разве что отлетел на полскачка. Чужой наговор будто насмехался надо мной. Кто‑то очень не желал выпускать людей из запертого города.

– Проклятье, – буркнул я.

– Осторожно! – закричал кто‑то из бойцов, кого я не видел за чужими спинами.

Послышались звуки борьбы, звон металла и булькающие вопли. Через несколько мгновений после яростного крика «Сдохни, тварь!» этот шум стих.

– Что у вас? – спросил я.

– Опять эти, мокрые, из тумана вылезли, воевода! – отозвался кто‑то из внешнего ряда.

– Пострадавшие есть? – уточнил я и покосился на Гвела, надеясь, что не сильно расстраиваю его, перехватывая управление.

Всё‑таки он командует этой сотней. К счастью, молодой сотник не выглядел уязвлённым. Молодец, на самом деле. Здоровое, не обострённое чувство собственного достоинства – полезная вещь. Особенно для командира, у которого тоже есть командиры.

– Нет! Отбились, воевода! – ответили мне из внешнего ряда.

– Отлично, – кивнул я, вставая и отходя к отлетевшему жезлу. – Просто отлично… Сдвигаемся, сдвигаемся… Жезл двигать нельзя.

Бойцы вокруг переглядывались. Гвел молча смотрел на меня, ожидая, что ещё я придумаю. И я думал! Серьёзно думал!

Сломать жезл, может быть, и есть шансы. Но интуиция говорила, что можно до старости решать эту задачу, и всё без толку. К тому же, у меня явно не хватало знаний по шёпоту. И почему‑то я был уверен, что и у других наших шептунов не хватит.

Почему? Да потому что мы столкнулись с тем, кто разбирается в шёпоте больше всех нас вместе взятых.

И вопрос не только в знаниях. Если верить легенде про Дега, лет ему нынче столько, что за это время он мог обрести чудовищную силу. Дар шептуна усиливается, если его тренировать. А Дег свой дар явно тренировал. Мы ему были не соперники.

Значит, и речи не могло быть о том, чтобы пробить его щит. Не зная принцип действия защиты, нельзя её взломать. Она для того и придумана. Надо было искать другой выход… И он был.

Жезл можно было двигать. Правда, стоит начать, как из тумана вновь вылезут слуги Дега с агрессивными намерениями. И ладно если их будет только двое… С этим сотня справится. Люди опытные, вместе с самого Илоса шли.

А что если сотня слуг вылезет? К сожалению, при соотношении «один к одному» мы этим уродцам не соперники. Даже я с трудом двоих могу одолеть. И то выезжаю на опыте борьбы с демонами в Кечуне. Там под конец осады иногда попадались очень быстрые и сильные.

Илосцы подобного опыта ещё не получили. Однако имелся и другой вариант…

– У кого‑нибудь есть лук? – громко спросил я, чтобы все мои услышали.

На мгновение наступила тишина. Потом из задних рядов отозвался один боец:

– У меня, воевода, есть. В поклаже лежит.

– Дуй за ним! Не один, а кого‑нибудь в пару возьми, – приказал я. – Тащи сюда и лук, и стрелы. Возьми такую, чтобы летела как можно дальше.

Мысленно я потирал руки, предвкушая, какую гадость устрою слугам Дега.

Боец вернулся быстро. Он протянул мне лук и длинную стрелу с необычным костяным наконечником.

– Вот эта далеко полетит! – пообещал мужчина.

– Насколько далеко? – деловито уточнил я.

– Если с колена стрелять, а целиться во‑о‑он туда, то две сотни скачков одолеет! – показал на местность боец.

– Ты мне не трудись, не объясняй, как стрелять, – усмехнулся я. – Стрелять будешь ты. И не с колена, а с самой низкой позиции.

– Так это… Самая низкая и есть с колена!.. – чуть растерялся стрелок. – Лук‑то длинный, если ещё ниже – рогами в землю упрётся.

– А если его повернуть горизонтально? – спросил я.

– А как я его тогда натяну? Это ж только руки, выходит, можно использовать… А так оно куда слабее выйдет! – запротестовал стрелок.

– Так… – вот тут я задумался.

Стрелок из меня не сказать, чтобы прямо хороший. Да, скачков с пятидесяти в мишень попаду. Может, я и согну этот лук на одной силе рук, но чтобы стрелять далеко…

– Ладно, тогда сделаем так! – решил я. – Наложи стрелу на тетиву и опусти стрелу остриём к этой штуке, которую я сломать не могу.

– Хорошо, – кивнул боец, выполнив всё, что я требовал. – Так, да, воевода?

– Если из такого положения, сколько времени тебе надо, чтобы натянуть лук и пустить стрелу по нужной траектории? – спросил я.

– Удар сердца, воевода! – с готовностью отозвался тот.

– Отлично! Тогда так и делаем! Всем остальным: следите в оба! Могут появиться эти уродцы из тумана! – предупредил я.

Вытащив из‑за пояса моток бечёвки, я приложил жезл к древку стрелы у самого наконечника. Работал осторожно, чтобы не сдвинуть сильно и не привлечь внимание слуг Дега. Прижатый к жёлтой кости наконечника, сеакр тускло блеснул в вечернем свете.

– Стреляй, – приказал я бойцу. – Прочь от города, как можно дальше. Главное, чтобы улетело.

Боец прищурился, а потом выдохнул и резко натянул тетиву. Я видел, как напряглись его плечи, как побелели губы. А затем тетива наконец‑то пропела, и стрела ушла в небо. Прочь от стен запертого Серебряного Ключа, прочь от нашёптанного тумана.

И, главное, прочь от нас.

Впрочем, насчёт тумана я поспешил. Его будто смахнуло вместе со стрелой. Вот мы стоим посреди молочной пелены, а вот она шарообразным облаком несётся к небесам. Прямо‑таки вслед за стрелой, быстро и неумолимо. Словно я не жезл к стреле привязал, а сам туман.

На мгновение я увидел, как в стороне поднимаются соседние облака. Они качнулись было вслед за первым, будто пытаясь соединиться в одну линию… Затем вдруг потянулись к нам, словно решив зарастить прореху… А потом что‑то в них сломалось.

Единая цепочка тумана лопнула, как перетянутая верёвка. Облако впереди дёрнулось, сжалось – и исчезло, оставив после себя десяток чёрных точек. Следом растаяли и соседние туманные сферы, так и не успев сомкнуться.