— Этот? — один из слуг, оказавшихся рядом, протянул мне моё оружие.

— О, да! Благодарю, — я принял кинжал за рукоять и убрал в ножны.

— А топор не выпустил! — одобрил Марихан.

— Конечно, нет! Чем потом сражаться? — ответил я и, схватившись за протянутую руку, со стоном утвердился на ногах. — И вообще, топор, считай — важная часть меня…

Вокруг царила суета, но уже вполне здоровая. Путники радовались победе над монстром, слуги тащили ворота обратно к ограде. Посреди ночи, конечно, их чинить не будут, но проход надёжно заколотят до утра. В песках с этим строго. Хватает здесь всякого: и бандитов, и дикого зверья. Никогда не знаешь, кто заглянет в гости.

Люди тушили факелы и фонари, зажжённые, чтобы сбить демона с толку и напугать. Не слишком эффективный метод, кстати. Свет качурги не любят. Однако не до такой степени, чтобы факелов устрашиться.

Мир вокруг погружался обратно в темноту.

— Пойду досплю… — обернувшись к Марихану, сказал я. — Сколько до рассвета?

— Ещё полночи впереди, — ответил тот. — Зажги огонь и закрой ставни. Иначе продрогнешь. В последнее время Хладный час в наших местах суров.

— Спасибо за предупреждение, — кивнул я.

— Спасибо за помощь, друг! — мы обменялись с Мариханом крепким рукопожатием. — Кто это был? Ты когда-нибудь видел таких?

— Качург, — ответил я одним словом на оба вопроса.

И направился обратно к себе. С учётом предыдущей ночи, мне очень хотелось спать.

Когда я поднимался по лестнице, кинул случайный взгляд вниз. Марихан стоял, обхватив подбородок пальцами, и тяжело думал. К нему уже подтягивались остальные братья и старик Дархан.

Они ждали знаков? Знак вломился к ним во двор. Гухулы ещё могут стаей кочевать отдельно от орды демонов. Качурги — нет. Им нужна охрана днём, им нужно подпитываться силой, если не нашли добычу. Слишком уж они велики. Не хватает им надолго Дикого Шёпота.

Орда надвигалась на земли Железного Кряжа. И я не завидовал тем, кто не успеет убраться с её пути. Иногда смерть — это не худшее, что может случиться с человеком.

Я проснулся оттого, что в дверь стучали. Нет, не стучали — в неё, похоже, методично долбились симпатичным, но, кажется, цельнокостяным лбом.

— Ишер! Ты живой там? Ишер!

Голос Меоли. Настойчивый, бодрый и очень раздражающий в моём текущем состоянии. Я попытался приподняться, но всё тело взвыло в ответ единым, слитным хором боли. Каждая мышца, каждый сустав, каждый свежий синяк… Вчерашний полёт и падение давали о себе знать. Рождённый ползать летать не должен, а я вчера нарушил это правило.

— Живой!.. — прохрипел я так, чтобы было слышно за дверью, и повалился обратно на кровать, шумно выдохнув от облегчения.

В комнате оказалось, мягко говоря, прохладно. И это несмотря на то, что печку я на ночь затопил. Жар от кизяка прогорает быстро, не в силах побороть предрассветный холод. А глина и камни печи дают под утро не так уж много тепла.

— Завтрак подают! — не унималась Меоли. — Я есть хочу!

Собрав волю в кулак, я всё-таки заставил себя подняться. Подошёл к глиняному умывальнику. Вода в кувшине за ночь теплее не стала. Пришлось, пересилив себя, окунуть в неё руки, сложенные лодочкой. Ледяная жижа, стекающая по лицу и шее, оказалась лучшим тонизирующим средством. Не столько бодрила, сколько шокировала организм, заставляя его проснуться. Растеревшись грубым полотенцем, я сгрёб в охапку свои вещи и вышел из комнаты.

Меоли поджидала меня в коридоре, сияющая и явно выспавшаяся. Её глаза горели.

— Я видела! — выпалила она, едва я закрыл за собой дверь. — Видела, как ты вчера прыгнул! С третьего этажа! Прямо на этого… этого страшного с хвостом! Это было жуть как храбро!

Я молча покосился на неё, спускаясь по лестнице. Приходилось крепко держаться за перила, чтобы меня не сложило пополам от внезапного прилива слабости. Любые трюки имеют свою цену, которую приходится затем выплачивать. И мой ночной прыжок — не исключение.

— Со стороны, наверно, выглядело как последний бред безумца, — наконец, ответил я, а потом добавил: — Который решил, что может летать. Не делай так никогда.

— Но ты же убил его! — не унималась Меоли, следуя за мной по пятам. — Все стреляли, кидали камни, а он ничего! А ты взял и прыгнул!

— Мне просто хотелось спать. И надоело слушать возню под окном, — открестился я от звания героя, уже почти спустившись в зал.

После чего не выдержал и добавил:

— А ещё он страшно выл. Я подумал, что этот качург болен, и надо его добить, чтобы не мучался.

Меоли чуть не споткнулась на последних словах. Однако я вовремя её поймал за локоть, и, поймав равновесие, она застыла и подняла палец вверх:

— А, я поняла: ты шутил!..

Я и на это не стал отвечать. Меньше знает, крепче спит. Особенно если речь обо мне.

Внизу было куда оживлённее, чем вчера днём, но пустыннее, чем вечером. В зале царила утренняя суета: путники доедали, расплачивались, выносили поклажу… Большинство караванщиков, собрав пожитки, готовились выйти в путь, чтобы пройти хоть сколько-то до полуденного зноя.

В углу грузили мешки с провизией, у выхода прощались два хорошо знакомых, видимо, погонщика. Воздух гудел от голосов: всем здесь было, что обсудить. Пахло лепёшками, жареным мясом и дорожной пылью. Жизнь, несмотря на кошмар этой ночи, продолжала идти своим чередом.

Мы с Меоли устроились за тем же столом, что и вчера. Я сосредоточенно уничтожал тарелку каши с крошками вяленого мяса. Меоли, напротив, неохотно ковыряла свою порцию, оглядываясь по сторонам.

Вскоре к нашему столу подошёл Дархан. Выглядел он уставшим, но собранным и сосредоточенным. Присев на скамью рядом, старик положил узловатую руку мне на плечо.

— Спасибо, друг, — сказал он тихо, без обычной иронии. — Если бы не ты, не знаю, чем бы вчера кончилось. Может, и постоялого двора бы уже не было… Мы в долгу перед тобой.

Я лишь кивнул, продолжая жевать. Благодарности меня всегда смущали. Тем более, старик знал, что я не мог поступить иначе.

— Договорился я кое о чём… Вон тот караван, — Дархан кивнул на группу людей у выхода, — идёт сначала в Золотую Воду. Погрузят там свой товар, а затем обратно, прямиком в Илос. Они заберут нас, если сумеют уйти из Золотой Воды. Заберут вместе со всем скарбом, что успеем погрузить. Плачу им хорошо, в первую очередь, за безопасность.

— Ты всем сказал про гухулов? — напрямую спросил я, глянув старику в глаза.

— Всем… Многие верят, Ишер, не волнуйся. И ночное происшествие людей встревожило, — успокоил меня Дархан.

— Тогда почему они едут дальше в Золотую Воду? — мрачно уточнил я, засовывая в рот очередную ложку каши.

— Демоны — это демоны. Сразу не доберутся. Всегда можно успеть продать, что хотел, и купить, что собирался… А если под стенами будет бродить пара десятков гухулов, то цены сразу станут приятнее. И как раз для торговцев… — старик пожал плечами. — Жадность, друг мой… Просто жадность, и ничего больше.

— Она им может дорого обойтись, — покачал я головой, сетуя на людскую глупость.

Старик повторил этот жест за мной, соглашаясь. А затем, пожевав губами, сделал предложение:

— Присоединяйся, Ишер. Пару-тройку дней переждёте здесь. В караване будет место для тебя и твоей спутницы. Я договорился и насчёт вас. Доберётесь куда безопаснее, чем в одиночку.

Я отложил ложку и благодарно улыбнулся.

— Нет, Дархан. Спасибо за заботу, но нельзя. Я должен поторопиться. Мне нужно не просто доставить Меоли, — я кивнул на девушку, — Нужно успеть предупредить людей. Если гухулы настолько близко, не только старый Лорх и его Золотая Вода на волоске. Сильно рискуют и другие поселения. Я не могу ждать, пока караван соберётся, разгрузится, снова загрузится… Буду сообщать всем встречным по пути. Да и в отделение гильдии в Илосе надо сообщить.

Дархан тяжело вздохнул, но кивнул с пониманием:

— Сколько тебя знаю, ты всегда был таким. Упрямым и слишком ответственным. Ладно, не буду отговаривать. Значит, скоро выходишь в путь?