– Скорее всего, нашёптанные предметы скрыты именно в тумане, – подвёл я итог. – Но запрятаны хитро. Либо очень глубоко, либо в таких местах, куда нам не пришло в голову заглянуть. Завтра будем пробовать снова, но иначе.

– Как именно? – спросил Тадар, делая глоток травяного отвара.

– Будем искать в середине каждого облака, – ответил я и пояснил: – Когда человек пересекает границу, туман поднимается не по всей её длине, а только на определённом участке. Эти облака имеют форму купола. Значит, в самом центре купола и лежат нужные нам предметы.

А затем повернулся к наместнику:

– Урунсих, ты обещал поднять старые донесения. Есть что‑нибудь?

Старик оживился. Встав, он сходил к себе в кабинет и вскоре вернулся со стопкой кожаных листов. Видимо, то, что удалось найти, ну или что самолично отобрал.

– Перепроверил тщательно всё, что нашлось, – подтвердил он мои догадки, постучав пальцем по донесениям. – Ещё до того, как туман пришёл, мне докладывали о странных людях в предместьях. Я тогда не придал значения. Сам знаешь, сколько бродяг шатается вокруг в смутные времена… Всех не переловишь. Но когда ты спросил… Я выделил все сообщения, где упоминались люди, которые вели себя подозрительно, или выглядели странно, а главное – приходили ночью. И знаешь, что интереснее всего выходит?

Старый наместник сделал паузу, оглядел нас и продолжил:

– Многие из них что‑то делали в предместьях!.. Что именно они делали, никто толком не разглядел, потому что близко подходить боялись, да и ночь всё‑таки… Однако в нескольких донесениях прямо сказано: что‑то искали на земле… Или поднимались из зарослей… Или из‑за забора…

Я почувствовал, как внутри всё подобралось, а маленький внутренний сыщик начал потирать руки.

– Дай мне эти отчёты, – потребовал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Все до единого. Почитаю, посмотрю, что там и как…

Урунсих подвинул стопку через стол.

На ужин местные приготовили похлёбку на рыбном бульоне. Я сидел за столом в углу общей залы и, жуя лепёшку, полагавшуюся к бульону, читал донесения.

Остальные мои давно разошлись – кто спать, кто проверять посты. А я всё сидел, поднося листы к лампе, потому что чернила местами выцвели до неразборчивости. Никто ведь обычно такие отчёты хорошими чернилами не писал.

И чем дальше я читал, тем яснее проступала картина.

Странные люди в предместьях появились задолго до того, как туман накрыл Серебряный Ключ. Их замечали дозорные на стенах, стражники у ворот, припозднившиеся гуляки, рыбаки, возвращавшиеся с озера на закате…

Никто не придавал этому значения: мало ли бродяг шляется вокруг города, когда в мире бардак творится? Но в свете того, что мы знали теперь, эти записи походили на приговор Серебряному Ключу. Люди в мокрой одежде, слишком бледные, с неестественно длинными пальцами. И все они что‑то делали, чаще всего на земле. А при появлении прохожих иногда убегали, а иногда ждали, пока те уйдут…

– Ишер, какой же ты тупица! – бормотал я себе под нос. – И почему я раньше не взял эти донесения?

Сопоставив разрозненные сведения, я всё‑таки сложил куски головоломки. Если бы догадался сделать это на день раньше, мы бы уже простукивали землю в нужных местах.

Теперь всё вставало на свои места. Предметы‑носители шёпота, на которых держалась граница тумана, не были разбросаны по поверхности, не были спрятаны в скалах и не висели где‑то над головой.

Они были прикопаны под землю. Неглубоко, само собой, чтобы не уменьшать круг тумана. Однако достаточно, чтобы шептун, прошедший по этому месту, не почувствовал.

Слуги Дега проделали это задолго до того, как Серебряный Ключ оказался отрезанным от мира. Ловушку готовили методично, не торопясь. Возможно, даже целыми четвертями. А когда всё было, наконец, готово, туман просто лёг на подготовленные якоря.

Я сложил бумаги в аккуратную стопку и прихлопнул ладонью. Звук получился громким, но в столовой уже никого не было, чтобы вздрогнуть и пролить похлёбку мимо рта.

Теперь я знал, где и как искать. А значит, мы скоро найдём захоронки Дега, чтобы снять блокаду с города. Ну или хотя бы проложим через неё путь к выходу.

И пусть он попробует нас остановить.

Мы снова собрались за полчаса до заката. В этот раз втроём – Ферт, Алана и я. Женщина настояла на том, чтобы подняться, хотя я и пытался её отговорить. После такого истощения следовало лежать и отдыхать, а не тащиться на стену. Но шептунья лишь покачала головой, а приказывать ей я не мог.

Да и спорить не хотелось, Алана знала свои силы лучше меня. Она выглядела бодрее, чем раньше, но всё ещё двигалась медленно. Словно бы каждое усилие давалось ей тяжело, возможно, через боль. Дозорные при виде нас расступились, уступая лучшие места у парапета.

Мы снова слушали Дикий Шёпот.

И старались уловить в монотонном гуле ту самую струйку, что напоминала бы шёпот, идущий от заговорённой гальки. Но сколько я ни вслушивался, напрягаясь до звона в ушах, толком разобрать звуки не мог. Да, я теперь узнавал нужную струйку, мог выделить из общего гула… Но разбить на звуки, как у Аланы, у меня пока не получалось.

– Не могу, – выдохнул я, открыв глаза и помотав головой.

– И у меня не выходит… – признался Ферт, в его голосе мелькнуло разочарование.

Туман поднимался, но даже я видел, какой он вялый, будто бы расходится от озера через силу. Он клубился у подножия скалы, пробовал камень на ощупь… Однако выше не лез, словно бы его одолела усталость.

Урунсих, как и всегда, поднялся на стену вслед за нами. Какое‑то время он вглядывался вниз, в белые языки, лижущие скалу. А затем перевёл взгляд на озеро и, наконец, изрёк:

– Сегодня не дойдёт! Даже до стен не доберётся!

– Похоже на то… – кивнул я.

После чего всё‑таки уговорил Алану пойти отдохнуть. Пообещал, что в случае чего возьмём с собой на стену Мирима. В итоге, мы втроём вернулись по своим комнатам, в правое крыло.

У меня было темно и прохладно. Окно я оставил приоткрытым, и оттуда тянуло свежестью с озера. Я зажёг масляную лампу и поставил её в изголовье кровати. И вновь посмотрел на стопку донесений, которые захватил с собой.

«Завтра с утра начнём копать, буквально, и всё найдём», – подумал я.

«Всё учёл? Или забыл что‑то?» – ехидно осведомился внутренний голос.

Однако была надежда, что он всего лишь издевается.

Едва голова коснулась подушки, как веки налились свинцом. Я закрыл глаза, чувствуя, как тело неумолимо погружается в долгожданный покой, как расслабляются мышцы, как затихают дневные мысли…

«Хорошо бы, чтобы ночь и впрямь прошла спокойно…», – подумал я, прежде чем провалиться в глубокий сон без сновидений.

Ночь и впрямь прошла спокойно. Впору было кого‑нибудь благодарить за щедрый дар. Я наконец‑то отлично выспался. И ни туман, ни слуги Дега, ни ещё что‑нибудь, ранее невиданное, нас не тревожило.

Возможно, враги выдохлись после двух активных ночей подряд. А, может быть, просто так удачно совпало. В любом случае, я проснулся с отличным самочувствием и в отличном настроении, полным сил и планов на будущий день.

Утро началось с привычной суеты. Я спустился во двор, где уже разводили жаровни и запрягали гнуров для дневных работ. Первым делом разыскал командиров и выдал им указания, в которых они, мне кажется, уже не особо нуждались. Благо, кто за что отвечает в Серебряном Ключе, мной было заранее определено.

Первым делом, илосцы и приозёрцы отправились на сбор ценностей. В городе ещё хватало провианта и полезных материалов, которые стоило перетащить в дворец. Я лишь одну сотню бойцов оставил при себе, зная, что они мне понадобятся.

– Гвел, сегодня вы со мной, – объявил я, подходя к молодому сотнику. – Пойдём за город, будем искать якоря Дега.

– Якоря? – вскинул на меня брови собеседник. – Разве это не что‑то… Водное? Ну, то, которое в воде.