Я и сам начинал злиться. Конечно, не на своих людей и даже не на Дега – они работали на совесть. И мои люди. И Дег со своими слугами. На всю ситуацию. Мы искали вслепую, без точного понимания, что именно ищем. В моей прошлой жизни была сказка, где главному герою пришлось «идти туда, не знаю куда, искать то, не знаю что». Так вот, мы в тот день будто в эту сказку попали.

Особая сложность была с туманом. Там, внутри, видимость падала почти до нуля. Руку вытяни, и пальцев не разглядишь. Люди шли на ощупь, подсвечивая дорогу факелами, но пламя горело тускло, будто сама влага выпивала свет.

Бойцы прощупывали землю копьями, обшаривали камни руками. К сожалению, всё, что им попадалось, было обычным мусором. Да и сам туман изрядно давил на нервы. Холодный, липкий, он заставлял оглядываться, регулярно ожидая нападения. Время от времени кто‑нибудь вскидывался с копьём наизготовку, заметив подозрительную тень. Однако всякий раз эти тени оказывались причудливыми сгустками тумана. Ну или обычными предметами, которые этот туман скрывал.

– Ничего нет! – в сердцах бросил один из триосмов, когда очередная находка оказалась пустышкой. – До ночи тут будем лазить, руки в кровь сотрём, и всё без толку!..

– Значит, будем лазить, – отрезал я. – Или хочешь в Серебряном Ключе ещё год просидеть?

К концу дня я пришёл к неутешительному, зато важному выводу. Вдоль тумана мои люди перерыли всё, что могли, но ничего не обнаружили. Я и сам пару раз совался в туман, чтобы поискать… Но нет…

А это означало, что нашёптанные вещи скрыты именно в тумане. Там, где пространство причудливо изгибается, закольцовывается, заставляя путников раз за разом возвращаться. Я заметил, что каждый раз, когда отряд въезжал в туман, тот поднимался над одним и тем же местом, будто у облака был центр. Даже если зацепить это облако самым краешком – оно всё равно поднималось там же.

А если уйти за границы облака, тогда поднималось соседнее. Изредка два облака висели одновременно, пока отряд не отклонялся в одно или другое. Тогда одно исчезало, а из другого выходили мои бойцы. Я теперь мог с уверенностью утверждать, что каждая нашёптанная вещь охватывала круг диаметром в пять десятков сиханов.

Вот только найти их до сих пор не удавалось, ни одну.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда я отдал приказ возвращаться. Триосмии одна за другой прекращали бесполезные поиски. Люди молча развязывали верёвки, садились в сёдла и неспешно двигались обратно ко дворцу. Никто не пел, не шутил, не травил байки – все понимали, что целый день прошёл впустую. И от этого молчание было тяжёлым.

Хотелось бы как‑то людей подбодрить. Жаль, утешитель из меня всегда был не очень. Но, главное, я знал: любая неудача приближает к разгадке. Мы искали иголку в стоге сена и не нашли. Зато теперь я точно знал, где её нет. А это уже немало. Потому как сужает круг поисков.

У ворот нас встретил Расис. Судя по его довольному лицу, у местных дела шли заметно лучше.

– Урунсих приглашает к себе, – сообщил старик. – Как все ваши вернутся, давайте пообщаемся!..

Вечер вновь собрал нас в покоях наместника. На этот раз комната выглядела по‑ночному уютной и одновременно тревожной. Масляные лампы разгоняли полумрак неровным жёлтым светом. Дрожащие тени на стенах колыхались в такт пламени, будто живые. За окном ещё не стемнело, но наместник всё равно задёрнул плотные шторы.

Кресло Урунсиха было придвинуто ближе к столу. Сам наместник сидел, подперев морщинистую щёку кулаком, и задумчиво разглядывал лежащие на столе голыши. Тадар, Ситранис и Истор заняли свои табуреты, а Ферт заботливо уселся рядом с Аланой. Женщина выглядела бледной, лицо осунулось, но держалась молодцом. Мне подумалось, что Алана ещё не до конца восстановилась. Во всяком случае, голос, когда она заговорила, звучал хрипловато, да и тише обычного.

– Как ты смогла? – спросил я без долгих предисловий, глядя ей в глаза. – Ночью, на стене. Что именно ты сделала с туманом?

Алана прикрыла веки, будто припоминая детали. Или, может, собираясь с силами:

– Когда ты кинулся вниз, Ишер, я хотела тебе хоть чем‑то помочь. И подумала, раз голыши связаны с туманом, то, сравнив их звучание с тем, что слышали ты и Ферт, да и я, можно вычленить нужные звуки. И тогда я попросила одного из бойцов принести мне голыш. Ты ведь его хранил у себя и не прятал…

Я кивнул. Так оно и было. После вечернего совета я оставил камушек у себя. Бросил на низкий столик возле кровати, и его видели многие, кто ко мне заходил. А комнату я не закрывал, когда пошёл на стену: брать‑то там было нечего.

Всё по‑настоящему ценное у меня хранилось при себе.

– Я взяла голыш в руки, – надтреснутым голосом продолжила Алана, – и стала слушать, как он звучит. Сравнила с тем, что слышали на закате… Попробовала разобрать, что исчезало из Дикого Шёпота на рассвете… И, кажется, подобрала эти звуки… Ну а дальше попыталась…

Женщина закашлялась, прижав ладонь к горлу, и сморщилась от боли. Ферт немедленно подал ей кружку с водой, и Алана сделала глоток, прежде чем закончить:

– … В общем, я решила воспроизвести эту последовательность звуков. Но в обратном порядке.

– В обратном? – не понял Ситранис, нахмурившись.

– Ну как считать с восьми до одного. Так я и попыталась сделать со звуками. Туман приходит под определённый шёпот, – пояснила Алана, и в её интонации мелькнули нотки терпеливого учителя. – Я подумала: если повторить тот же шёпот, но наоборот, зеркально, то есть от конца к началу, тогда, возможно, туман уйдёт обратно. Как если реку пустить вспять. И он всё‑таки ушёл.

– У тебя тонкий слух, – оценил Ферт. – Я бы так вычленить отдельные части шёпота не смог.

В комнате повисла тишина. Настолько глубокая, что я слышал, как потрескивают масляные лампы.

– Это было очень тяжело, – добавила Алана, вновь коснувшись горла. – Звуки… Они неестественные. Хуже, чем если просто шептать. Не для человеческой глотки уж точно. Ощущение, будто пытаешься заглотить шарик засушенной песчаной колючки… Ну Ишер точно видел… У меня горлом кровь шла. И сил это забирает столько, что я перестаралась. Ну и сознание потеряла прямо там, на стене. Зато подействовало. Туман же потом не вернулся, как мне сказали…

– Ему требуется время, чтобы вернуться, – кивнул я. – А ты молодец. Теперь бы нам суметь это повторить… А пока… Ферт, сможешь долечить Алану, чтобы она в случае чего могла вновь прогнать туман?

– Смогу, – твёрдо ответил пожилой шептун. – Сразу после совещания займусь. Но связки – не мышцы, их быстро не восстановишь. Лучше бы дать ей день покоя. Иначе в следующий раз лечить придётся дольше.

– Значит, сегодня ночью рассчитываем только на себя, – резюмировал я. – Спасибо тебе, Алана. Ты сделала то, чего никто больше не смог. Что у вас, Урунсих?

Старый наместник сгрёб в кучу камушки на столе и подвинул ко мне.

– Мои люди нашли это во дворе, – сообщил он. – Уже после того, как твои уехали. Расис проверил: все нашёптанные. Все до единого. И что с ними делать?

Ферт тут же подобрался, с прищуром разглядывая находки:

– Проще всего выкинуть со скалы! – предложил он. – Если они служат якорями для тумана, пусть лежат внизу. Чем дальше отбросим их от скалы, тем лучше будет. Не хватало ещё сегодня ночью опять со слугами Дега воевать…

– Согласен! – поддержал его Расис. – Скала высокая, конечно, но снизу могут быть уступы. Упадут на уступ – будут лежать там, и туман сможет до них дотянуться. Попросим нашего Таира пращёй их повыкидывать. Он умеет!

– Разумно, – кивнул я. – Выкиньте их все до заката. И знаете что? Не надо их в одном месте выкидывать. Разнесём по разным участкам скалы, чтобы даже если какой‑то уцелеет, концентрация якорей в одной точке была меньше.

Урунсих удовлетворённо отодвинул камни в сторону.

– Как успехи у твоих людей? – спросил он, подняв на меня вопросительный взгляд.

Я коротко, без прикрас, рассказал о сегодняшних поисках. О том, как прочёсывали границу, как ныряли в туман, как проверяли каждую мало‑мальски подозрительную находку… И как ни одна из них не оказалась тем, что мы ищем.