— Когда мы не справимся, Петрий, — а потом взглянул ему в глаза и пояснил: — Когда мы тут все сдохнем, а орда двинется дальше. Вот тогда ты и будешь защищать свою семью. А сейчас помоги ей добраться до безопасных краёв. Ну и обустроиться на новом месте.

— Это ты советуешь? — хмуро спросил паренёк.

— Да, это я советую, — кивнул я. — И крестьянам, которых сюда привёл, я тоже дал совет уходить.

— Почему? — спросил уже Марихан, молчаливый и задумчивый.

— Потому что. Здесь они могут разве что сдохнуть, — ответил я. — А я хочу стоять на стенах города, убивать демонов и знать, что делаю это не просто так, а ради чего-то.

Подул ветер. Пронзительно холодный, проникающий сквозь одежду и накидки. Он трепал тенты, гонял песок по лагерю каравана. Дархан подкинул в костёр кизяка и сухих колючек, заставляя пламя взметнуться к мало-помалу светлеющим небесам.

— Я рад, что сумел вас повидать, — усмехнувшись, сказал я. — У меня немного друзей. И я доволен, что ваша семья стала моими друзьями.

— Говоришь так, будто прощаешься, Ишер, — вздохнул Дархан, а Хадиза с жалобным выражением лица, словно готовясь заплакать, протянула мне кружку с ремитом.

— А я и прощаюсь, мой друг, — ответил я, с кивком принимая кружку. — Только Отец Песков знает, сколько я здесь проторчу, выживу ли, и чем всё закончится. Так что мы с вами надолго прощаемся. Но я рад, что у вас получится отсюда уйти. Берегите себя.

— Хорошо, Ишер… Мы будем беречь друг друга… — хмуро кивнул Петрий, наконец, видимо, согласившись со мной.

— А ты будешь особенно всех беречь! — напомнил я ему, вновь усмехнувшись. — Раз хотел защитить, то и защищай.

Петрий с мальчишеской улыбкой покачал головой.

— Ты… Ты точно не пойдёшь с нами, Ишер? — с надеждой взглянув мне в глаза, спросил Дархан.

— Нет, мой друг, не пойду, — я улыбнулся. — Но защищая Илос, я буду знать, что где-то живёт отличная и счастливая семья моих друзей. И так мне будет гораздо легче.

— Посоветуешь ещё что-нибудь? — старик вновь посмотрел на меня, принимая кружку с ремитом от жены.

А затем торопливо отвёл взгляд. Видимо, чтобы я не увидел грусти в его глазах.

— Конечно. Конечно, посоветую, — ответил я.

И советовал им до самого рассвета, когда небо на востоке начало быстро светлеть и наливаться алым. Давно я так много не болтал, честно говоря. Но когда пришло время, я покинул лагерь каравана и направился к воротам города. Дархана и его семью ждал свой путь, а меня — свой. Возможно, этим путям ещё и предстояло пересечься. Однако знать этого я не мог.

Ворота Илоса открылись ровно в тот момент, когда я подошёл к ним, ведя за собой переханов. Ещё можно было развернуться и сбежать. Но, вспомнив Дархана и его семью, вспомнив своё детство и родителей, я решил остаться.

Да, я мечтал никогда больше не отбиваться от демонов пустыни. Но не всем мечтам суждено сбываться. И, возможно, это к лучшему.

Солнце уже касалось зубчатых верхушек дальних башен, когда я свернул в один из самых неприятных переулков Глиняного круга. В воздухе витал запах нечистот, дыма и немытых тел. Вдоль стены были заметны спящие в кучах тряпья нищие, которые искали здесь приют от ветра.

Впрочем, шевелились здесь и кучи мусора по углам. Помойные иухи вышли на добычу пропитания. И судя по тому, какое волнение они создавали, была их тут тьма тьмущая. Это в Кирпичном и Мраморном кругах грызунов травили. А в Глиняном никто и не думал их изводить.

Моя цель находилась в глубине переулка. Харчевня «Застенки». Двухэтажное приземистое здание из крупных, небрежно уложенных кирпичей. Раствор из щелей между ними почти выветрился. Впрочем, зданий в подобном состоянии тут хватало. Всем же известно, что настоящие преступники брезгуют честным трудом. Вот и некому здесь было строить и ремонтировать дома. По сравнению со зданиями вокруг, харчевня ещё презентабельно выглядела.

К подножью этого местного «храма» вечерней жизни прилип с десяток подозрительных личностей. Одни бесцельно околачивались у стен. Другие, примостившись на ящиках, играли в кости. Когда я появился, все они, как по команде, повернули ко мне головы.

Взгляды — тяжёлые, оценивающие. Сканирующие на предмет слабости и ценности. Это обычно заставляет «жертву» нервничать, суетиться и идти быстрее. Но я шёл, не ускоряя и не замедляя шаг. И ощущал, как эти взгляды провожают меня до самых дверей. Совсем как стая одичавших голодных псов, ещё не решивших, бросаться ли на незнакомца.

Как и всегда с голодными псами, главное — не показать, что ты испугался. И бежать нельзя. Иначе всей стаей кинутся вслед, поддавшись хищным инстинктам. Поэтому я спокойно прошёл мимо. Только руку положил на рукоять бронзового топора. Его я взял с собой. А оружие отца и подаренный щит оставил в хранилище гильдии.

Впрочем, тут ещё было относительно спокойно. В Кирпичном круге, например, всех и каждого проверяла вездесущая стража. У меня-то был заказ от правителя Илоса, служивший пропуском. А вот тем, кто отказался от заказа — а таких в городе хватало — приходилось со стражей долго объясняться.

У входа в харчевню, словно две каменные глыбы, стояли двое вышибал. Широкоплечие, с лицами, на которых читалась готовность в любую минуту пустить в ход тяжёлые кулаки, каждый размером с половину моей головы.

Когда я подошёл, один из них выдвинулся вперёд, перекрывая проём.

— Мест нет. Иди ищи другую кормушку! — прорычал он, окидывая меня взглядом.

Я остановился в шаге, не проявляя ни агрессии, ни, тем более, страха. И спокойным тоном ответил:

— К Шейраху. По делу.

Этих ребят бесполезно умолять и просить пустить. «Застенки» — заведение Шейраха, главаря местной банды. Мест тут никогда не бывает. А вот зная заветные слова, можно получить доступ.

Эффект от моих слов был мгновенным. Подозрительные личности мигом потеряли ко мне интерес. А с лиц охранников слетели маски равнодушия и тупой злобы, сменившись настороженным, почти подобострастным вниманием. Тот, что закрывал широкими плечами проход, отступил и кивнул на дверь:

— Проходи. В дальнем конце зала, за занавеской.

Я толкнул старую массивную дверь и шагнул внутрь. Контраст с внешним убожеством был разительным. Внутри было… чисто. И даже уютно, насколько это слово вообще подходит к заведениям Глиняного круга. Во всяком случае, тут не пахло помоями, блевотиной и дешёвой выпивкой. И еда на столах выглядела почти прилично.

Зал был плотно заставлен деревянными столами со скамьями и табуретками. За каждым могло уместиться человек по шесть, и сейчас, под вечер, свободных мест не было видно. Публика под стать району — в основном, крепкие парни с наглыми глазами и злыми взглядами. По углам ютились замызганные торговцы сомнительным товаром. Ну а на парочке посетителей и вовсе клейма негде было ставить.

И, что удивительно, здесь они все вели себя прилично. Разговаривали вполголоса, не орали, не дрались и не размахивали оружием. За выполнением правил в «Застенках» следили строго. А нарушителей не жалели.

Я двинулся между столиками к дальнему концу зала. Мой путь лежал к тёмному проёму, отделённому от общего пространства тяжёлой кожаной занавеской с вытертым узором. Рядом с ним, в позе, выражавшей одновременно полную расслабленность и абсолютную готовность, стоял ещё один охранник.

И если двое на входе были просто громилами, то этот… Этот выглядел другим. Высокий, сухопарый, с жилистыми руками, скрещёнными на груди. Его взгляд был холодным и равнодушным. Будто у песчаного сака, подходящего к загнанной добыче.

Мужчина не суетился, не вертел головой, но я чувствовал, что он видит всё. Мой шаг, положение моих рук, даже то, как ложатся складки на моём плаще. Это был профессионал. Бывший военный, скорее всего. Или опытный наёмник, сменивший поле боя на тёплое место при сильном хозяине. Вот с ним бы драться мне не хотелось.

Когда я приблизился, он беззвучно сделал шаг вбок, перегородив путь к занавеске. И молча, выжидающе уставился на меня.