«Вот же хитрый жук, а? — подумал я. — А собирался сам объяснять».

«А ты бы на его месте лучше поступил?» — лукаво прошептал внутренний голос.

Но я ему, само собой, не ответил. Потому что, возможно, внутренний голос был прав.

— Ну и почему же, наёмники и ветераны Кечуна? — охотно согласился наместник с Бханом. — Почему внешние стены не удержать?

— Людей не хватит, — ответил я. — Сколько за ночь на стенах гибнет? Тысячи полторы-две? Много у вас ещё набрано? Двадцать тысяч? Тридцать? Сорок? Орда каждый день бить будет всё сильнее. Не завтра, так послезавтра ударит по всей длине и вырежет всех. А когда их не останется, кто на стенах будет стоять? Стража, которая днём башни чистила?

— Орда ни разу не била по всей длине! — заметил один из регоев, хмурившийся на втором ряду. — Почему сейчас должна?

— В первую ночь орда и трупы не поднимала, — сказал я. — А прошлой ночью подняла первых в черте городских стен. Сегодня — прямо на стене, при свете жаровен и под носом шептунов. Ещё два-три дня, и она начнёт поднимать всех павших.

— Так и будет! — подтвердил Дол со своего места. — Эта орда сильна. Сильнее, чем в Кечуне.

— Да почему⁈ — закричал кто-то из чиновников.

— Это не у нас спрашивайте! — буркнул Дол. — Мы демонов убивать умеем. А почему, да как…

— Харин! — наместник уставился на шептуна, скромно сидящего позади других. — Это так?

— Я это говорил ещё до начала осады, — сказал тот.

Разговаривал он вроде тихо. Однако его слова пронеслись по всему залу. И так отчётливо, будто сразу в мозг попадали, минуя уши:

— Орда сильна. Очень сильна. Её шёпот пробудил трупы в Городе Мёртвых. Её шёпот согнал туманы с гор. Сколько демоны пожрали в краю Железного Кряжа? Насколько Орда усилилась?..

В зале повисла полная тишина. Даже писцы и чиновники за столами вдоль стен перестали работать, уставившись на шептуна.

— Верьте Ишеру. Это он принёс новость об орде, — продолжил Харин. — Это он помогал в Городе Мёртвых. Если он говорит, что орда сильнее, чем в Кечуне, значит, так и есть. Если говорит, что не надо держать внешние стены — так и есть. Если просит наёмников в триосмии объединить — объединяйте. Послушайте опыт наёмников. Их устами воля богов говорит.

— Да что ты знаешь про волю богов, шептун! — воскликнул единственный жрец в свите наместника.

— Не меньше твоего, — не остался в долгу Харин.

— Вот только мы не сможем вывести за день всех сырцов в Кирпичный круг! — вступил в спор один из чиновников. — Как вы себе это представляете? Их тысячи! Даже если сейчас на каждой площади об этом объявить, они через ворота не успеют пройти!

— А запасы? У нас же в Глиняном круге склады! — запричитал второй чиновник. — Это уму непостижимо, что нам сделать надо, чтобы всё перевезти!

— Да не пропадут ваши запасы. Они демонам не интересны… — подал голос Дол.

— Демонам? Да если мы не всех людей вывезем, утром склады опустеют! — затрясся от негодования тот же самый чиновник. — Сначала запасы, потом люди! И только потом оставить стены!

— Нельзя стены оставлять! Нельзя! Внешние — самые высокие! — подключился неугомонный врун-регой Часан.

И словно плотину прорвало… Свита наместника наперебой доказывала, что никак нельзя Глиняный круг вывозить в Кирпичный. Вот ну совсем никак. Не успеем, и всё. А если успеем, то всё равно не успеем.

И в этом гвалте осталось незамеченным, что сам наместник вновь обратился ко мне. Он, похоже, не слушал все эти крики, видимо, не волновали они его. Это здесь, поди, каждый день раз по десять случалось. А наместник явно принял какое-то решение. И теперь собирался его воплощать в жизнь.

— Сколько у нас времени, Ишер? — сдвинув брови, спросил он.

— Ночь… Две ночи — край, — ответил я.

— Наёмники смогут удержать стену в эти ночи? — уточнил владыка Илоса.

— Если будем знать, где ударит орда. Если докинете ещё ополченцев. Если баллисты будут стрелять правильно. С учётом этих условий, вероятно, удержим.

— Ты слишком много просишь, Ишер! — криво усмехнулся наместник.

— Ты тоже, наместник, — отозвался я.

— Харин! — перекрывая гвалт, рявкнул он. — Шептун!

— Да? — старик снова встал с места, а гвалт в зале мгновенно утих.

— Ты сможешь узнать, где ударит орда этой ночью? — спросил правитель.

Харин молчал долго. Не меньше ста ударов сердца, наверно. И что удивительно, наместник терпеливо ждал, не дёргая старика всё это время.

— Есть ритуал, — наконец, отозвался шептун. — Плохой ритуал.

— А дважды его сможешь провести? — наместник упрямо гнул свою линию.

— Если надо, проведу! — твёрдо, но без удовольствия ответил Харин.

— Надо, шептун… Надо старик… — вздохнул наместник. — Бхан, Виссария, сколько у вас осталось людей?

— Две с половиной тысячи, наместник, — сказал Бхан.

— Разбейте их на триосмии. В каждой триосмии только треть — наёмники. Командиры пусть будут из наёмников. Часан отправит вам ещё пять тысяч ополченцев. Итого семь с половиной тысяч. Эти силы и будут держать внешнюю стену… — проговорил наместник. — Будут держать её там, где попытается прорваться орда. Ишер, Дол! Вы запишете, что и как надо делать в бою. А лучше надиктуйте писцам. Мы распространим это послание командованию башен.

— Да, наместник, — кивнул я.

— Удержите стены две ночи… И выжившие ополченцы перейдут в подчинение Гильдии. Часан! Укрепите оборону каждой башни. Харин — с тебя ритуал. Что хочешь, делай, но скажи, куда придётся удар. Припасы и людей Глиняного круга — отправить в Кирпичный. Чтобы и днём, и ночью вывозили. Делайте, что хотите, но в третью ночь там должно быть пусто. Всё ясно?.. Ну а раз всё ясно, то давайте уже, работайте!..

Было бы интересно узнать, как удалось утрясти работы, связанные с распоряжением наместника, за один день. Но я не знал.

Зато честно накидал рекомендации писцам, как отбивать нападение демонов ночью. А потом ушёл спать.

Разбудил меня посыльный, требовавший принять под своё начало триосмию.

Да, мне выдали триосмию. И даже учли мои пожелания и список наёмников. Так что ополченцев в ней оказалось только десять из двадцати четырёх человек.

Кто-то удивился бы, как можно спать в такое время. Многое решается, важные вопросы на кону. Но я точно знал: решатся они без меня. А в плане того, на какой пост меня назначат… Вот по этомй детали и узнаю, как Гильдия оценила мои старания.

Оценила высоко. Я ведь не особо рассчитывал на свою триосмию. Сверх того, моя триосмия и вправду на три пятых состояла из наёмников.

В общем, хорошо, что поспал. Нельзя воевать без сна и отдыха. Особенно против тех, кто не знает усталости. А повлиять на решения старейшин я всё равно не мог. У каждого в Совете Гильдии были братья, сватья — и прочие мужья подруги внебрачной, но очень любимой дочери.

Многие из них в Гильдии числились номинально. Это в лучшем случае. В худшем — не числились до сегодняшнего дня. Были срочным порядком приняты. И сразу получили высокие посты.

Естественно, каждому из них требовался опытный наставник из старых наёмников.

Почему такого воспитанника не навесили на меня? А кто сказал, что не навесили? Моей триосмии был присвоен девяносто восьмой номер. И Алимех несколько раз повторил, что в девяносто девятой — командир неопытный, молодой, но очень талантливый.

— Видит Отец Песков, Ишер, ты обязан за ним приглядеть! — сказал старик, когда меня, сонного и недовольного, отвели к нему. — Да он и сам к тебе подойдёт!..

— Из твоих кто-то? — уточнил я, не желая заниматься привычным для Вечных Песков словоблудием, смешивая в один чан намёки, полунамёки и подсказки.

— Не выспался, что ли? — сразу уловил моё раздражение Алимех.

— А как тут успеть-то? — соврал я.

Выспался. Просто настроение было так себе. Срывать его на старике не хотелось. Но если бы он не прекратил ходить вокруг да около, я рисковал разозлиться.