У качурга была другая проблема. Эта тварь ещё не закрепилась. Его чудовищное тело, покрытое бронёй, возвышалось над парапетом лишь наполовину. Он цеплялся за зубцы могучими конечностями, изо всех сил пытаясь подтянуться наверх. Однако при этом топтал и расплющивал песчаных людей, составлявших его «лестницу». В общем, не было у него пока полноценной свободы движений.

Этим стоило воспользоваться. Я не стал подбегать к монстру спереди, навстречу смертоносным клешням. На ходу запрыгнул на невысокий парапет, а потом, балансируя, взобрался на зубцы, невзирая на риск сорваться вниз, под ноги орде. Разбежался с двух шагов по неровному камню — и прыгнул.

Приземлился на спину качургу, чуть позади головы. Туда, где скрывалось подобие его загривка. И где можно было добраться до средоточия силы.

Качург вздрогнул, почувствовав внезапную тяжесть. Задёргавшись, он попытался дотянуться до меня чёрной клешнёй. Я не дал ему времени придумать, как избавиться от внезапного наездника. Вскинул отцовский топор, ещё горячий от моего шёпота, и со всей силы обрушил на горб монстра.

Встретив сопротивление, лезвие на миг задержалось. А затем всё-таки пробило преграду и с хрустом ушло глубоко внутрь, почти на всю рукоять. Из-под меня раздался даже не рёв, а пронзительно-визгливый скрежет, от которого заложило уши. Чудовище затряслось, его клешни разжались, и оно начало оседать вниз, стремительно теряя опору. Одна из клешней в последней попытке отомстить потянулась ко мне. Но я, уцепившись одной рукой за край пластины, начал топором в другой яростно «шурудить» в ране. Надо было зацепить багровое сосредоточие, чтобы уничтожить источник силы.

Качург взвыл уже по-настоящему. Срывающимся, предсмертным рёвом. Его тело начало терять форму, превращаясь в чёрный песок. Я вырвал топор, почувствовав, как опора под ногами исчезает. И оттолкнулся от рассыпающегося чудовища, прыгая обратно на стену.

Слишком далеко… Я и не заметил, как качург во время агонии отстранился от зубцов. Я бы наверняка упал вниз, прямо в лапы песчаных людей. Но Аримир, стоявший у самого края, успел выбросить вперёд короткое тяжёлое копьё. А я — схватиться за древко обеими руками. Моё тело с силой качнулось вперёд, больно ударившись о каменную кладку…

И всё же Аримир, уперевшись ногами и навалившись на камень, не дал мне сорваться. Через секунду я был на стене, ещё немного содрогаясь от адреналина.

— Спасибо, — выдохнул я.

— Сочтёмся! — проворчал наёмник, утирая грязный от крови и пыли лоб.

Ситуация была хуже некуда. На стене, у башни, ключевой точки нашего участка, начинался новый прорыв. А защитников там почти не осталось. Лишь несколько человек, отчаянно отбивавшихся у самого входа.

А внутрь, через пролом в двери, уже врывались песчаные люди. И я знал одно: если они закрепятся в башне — всё, конец. Стена падёт здесь и сейчас.

И дело даже не в том, что они захватят башню, лишив нас баллист, умелых стрелков и шептуна, который оказывал немалую поддержку. И не в том, что пустынные демоны набьются в башню так, что свободного места не останется.

Дело в том, что внутри башни они переждут день, не боясь сгореть в лучах солнца. И как только стемнеет, продолжат бой. Но теперь им не придётся забираться на стену. Они и без того будут на ней.

— Все, кто ещё может держать оружие! — закричал я, и мой голос, хриплый и сорванный, всё же перекрыл гам битвы. — К башне! Держите башню! Не дайте им её захватить!

— Стоять на стене! Стоять на стене! — закричал мне в пику последний оставшийся в живых осм.

Люди заколебались. Я уже бежал к башне, не обращая внимания ни на что вокруг. Кто захочет — пойдёт со мной. Кто нет — умрёт на стене. Для меня всё было просто и понятно. Я уже видел, что пустынным демонам осталось последнее усилие, чтобы опрокинуть защитников стены.

Жаль, этого не видел осм, продолжавший кричать. И требовать, чтобы я, Аримир, Элия и ещё несколько человек, меня послушавших, вернулись в строй. А в этот самый момент на стену рекой хлынули песчаные люди. Ещё одна живая лестница дотянулась до верха, и враг буквально полился через зубцы.

Первые же из них набросились на мечущегося осма. Хлынула кровь, последний крик командира оборвался хрипом… И это стало последней каплей для защитников. Люди беспорядочно бросились к башне, надеясь попасть внутрь до того, как стены заполнят враги.

Я не видел, чем дело кончилось позади меня. Влетев внутрь башни, я крикнул Аримиру и Борку, чтобы с копейщиками держали входы. А сам устремился вверх по лестнице.

Этажом выше уже вовсю шёл бой. Несколько стражников пытались не пустить врага наверх. Три десятка песчаных людей и один кровавый перст лезли на строй. На полу, в центре, лежало несколько человеческих тел и кучка чёрного песка.

Судя по перекошенным лицам бойцов и паническим ударам, эту битву они проиграли. Возможно, наверху ещё нашлись бы люди, готовые остановить демонов… Однако что-то мне слабо в это верилось.

Шаг вперёд. Мой топор входит в плечо песчаному человеку, разрубая его почти до середины груди. Враг осыпается песком, а я уже делаю следующий шаг — и новый удар. И снова рассыпается убитый враг.

А реакция даже у пустынных демонов — не мгновенная. Они не сразу догадались, что пора бы обернуться в мою сторону.

И мгновенно переключиться тоже не могли. Их связывал бой со стоявшими на лестнице стражниками. А я, пользуясь моментом, безнаказанно рубил монстров со спины. Шаг — удар, шаг — удар. Остановил моё смертоносное продвижение лишь бросок кровавого перста. Я принял его удар на щит, но от силы удара отъехал по полу — далеко, аж на целых полскачка.

Следующий выпад я уже отвёл в сторону. Рубанул топором по крохотной голове. Ранение для кровавого перста не смертельное, но временно его ослепило. За этот миг я убил подскочившего ко мне песчаного человека. И, хорошенько размахнувшись, вонзил топор в тело кровавого перста, пытаясь добраться до средоточия в груди.

На том мой героический прорыв и закончился. Дальше я отступал, уворачиваясь от ударов песчаных людей, лишь бы не подпустить их ближе и не дать навалиться. Зато подарил стражникам на лестнице драгоценные мгновения времени. Они опомнились, взяли себя в руки и тоже пошли в наступление.

А снизу прибывали бойцы со стены. Они кидались мне на помощь, и постепенно песчаные люди начали отступать под градом ударов. Мы окружили их и методично добивали, превращая в горстки песка на каменном полу. Здесь, в свете факелов и светильников, их уже не мог поднять никакой Дикий Шёпот.

Здесь мы победили… Но бой продолжался. Надо было собрать оставшихся защитников. И выставить людей не только у выходов на стену, но и у дверей внизу. А затем просто стоять. Стоять и ждать, когда небо на востоке, наконец, посветлеет…

Это вышло само собой. Я привык работать один. Изредка брать себе помощников. Я, конечно, иногда сетовал, что не на кого положиться во время заказа… Но становиться командиром восьми десятков человек не планировал.

Но так получилось. На верхнюю площадку и восьмой ярус никому хода не было. Там распоряжался сотник стражи, ответственный за оборону башни. И в его подчинении были только городские стражники. А на нас, ополченцев, он смотрел свысока и не собирался ничего приказывать.

Когда я всё-таки пробился на башню, сотник смерил меня взглядом и спросил:

— Как тебя зовут, наёмник?

— Ишер, — ответил я.

— Тот самый наёмник, что прошёл Кечун, судя по спискам? — уточнил он, поглядывая вниз, где на стене песчаные люди упорно рвались в башню.

— Так и есть, — кивнул я.

— Вот и займись обороной, раз опытный! — отрезал сотник. — Я руковожу своими людьми, ты своими. Прислать вам новых командиров я не могу. Если до утра не пропустите демонов наверх, лично отмечу твою в этом заслугу. А если пропустите… Ну ты сам понимаешь.

— Понимаю, — не стал скрывать я.

— Вот так и будем параллельно работать… — решил сотник. — Если полезут снаружи наверх, мы им пройти к вам вниз не дадим. А вы уж постарайтесь, удержите семь ярусов, которые ниже.