– Разве что форма необычная – округлая, – кивнул Урунсих. – Но если запылится, действительно станет неотличим…

– Если в слугах Дега есть сеакры, значит, это по‑прежнему люди… Просто изменённые шёпотом… –вмешался самый молодой из шептунов, наш Ашкур. – И это объясняет, почему Дикий Шёпот не реагирует на них. На него обычно ни наговор, ни заговор не влияют. Разве что совсем уж рядом стоять.

– Даже и так, ты слышишь не сам шёпот, а те изменения, что он привносит! – отмахнулся Ферт. – А наши нашёптанные изменения столь незначительны, что услышать их сложно. А что камень? Ишер, у тебя есть соображения на этот счёт?

– Есть, – подтвердил я. – Но у меня есть вопрос. Урунсих, до того, как появился туман, не было ли донесений про странных пришлых в предместьях города?

– Ишер, после того, как в Озёрном Крае бардак начался, у меня этих донесений было знаешь сколько? – буркнул наместник. – Особенно про всяких странных пришлых… Что ни день, то сотня сообщений… Мимо кто только не ходил. Я, честно сказать, и не всё запоминал.

– Ну, может, были донесения про людей, похожих на этих из тумана? – терпеливо уточнил я.

Вот тут Урунсих наконец‑то задумался. Долго вспоминал, а потом кивнул и ответил:

– Знаешь, были такие… Тогда‑то мы им значения не придавали. Но мне кажется, будто я всё же читал парочку докладов о чём‑то похожем… Это важно?

– Важно. Сможешь поискать те бумаги, если они сохранились? – попросил я.

– Я подпрягу архивариуса, он поищет! – хлопнув рукой по столу, согласился наместник.

– А к чему ты это спрашивал, Ишер? – не преминул спросить Ферт.

– Камушек тоже нашёптанный, – пояснил я. – Нашёл я его там, где долго стоял слуга Дега. Согласись, стоит предположить, что слуга и камушек как‑то связаны, верно?

– Предположим… – задумчиво покивал Ферт.

– А слуги Дега всегда приходят с туманом, так? – напомнил я.

– Так…

– А туман почти нельзя услышать в звучании Дикого Шёпота, так? – добавил я.

– Я, кажется, понял! – обрадовался Ашкур, я посмотрел на него, и молодой шептун высказал догадку: – Ты намекаешь, что камушек как‑то связан с туманом, да? Камни как будто проводят через себя этот туман?

– Думаю, так и есть, – кивнул я. – Но это лишь догадка. Если Урунсих найдёт упоминания слуг Дега до того, как появился туман, значит, надо искать камни там, где вокруг города появляется граница, которую нельзя перейти.

– И это поможет нам выйти? – с надеждой спросил Тадар: видимо, необходимость сидеть взаперти тяготила свободолюбивого кочевника побольше нашего.

– Думаю, да. Смотрите как получается. Согласно легенде, нечто подобное здесь однажды происходило, – напомнил я. – Туман, граница, которую можно пересечь только в одном направлении… Всё это уже один раз было, а потом закончилось. А почему?

– Потому что Дег сбежал? – предположил Урунсих.

– Не думаю, – я улыбнулся. – Ну сбежал Дег, а камушки‑то остались лежать. И шёпот от них должен был и дальше замыкать город на самом себе.

– Наговоры не держатся долго! – закивал в такт моим мыслям Ферт. – Если не обновлять их, в лучшем случае пару четвертей продержатся! Ты об этом, Ишер?

– Именно. Это самая простая версия, – согласился я. – Дега прогнали, слуг перебили, подождали пару четвертей… И Серебряный Ключ сам открылся. Однако есть и другая версия… Возможно, если собрать эти камушки с тех мест, куда их подбросили, то и туман не сможет подняться. Урунсих, скажи, а туман в первые дни продвигался не быстрее ли, чем сейчас?

– Гораздо быстрее! – задумавшись всего на пару ударов сердца, подтвердил наместник.

– Всё верно!.. – эмоционально ухватил мою мысль Ашкур. – В первые дни туман далеко двигать не нужно было! И камней требовалось меньше! А чем больше становилась площадь тумана, тем больше нужно было камней! И тем больше сил уходило на обновление наговора!

– Собственно, главная сложность для Дега заключается в том, чтобы поднять туман на скалу, – кивнул я. – Нужно не только весь дворец камнями обложить, но и здесь, внутри, их накидать. Вот его слуги и осторожничают. Так что уберём камушки из Серебряного Ключа – уберём туманы. Однако нам ведь не только это нужно. Нам выйти отсюда надо, так?

– А для этого нужно убрать камни или что‑то другое, что создаёт границу вокруг города! – хлопнул себя по лбу Ферт. – И это сделать, мне кажется, легче, чем чистить от мелких камней весь Серебряный Ключ.

– Верно! – я улыбнулся.

Как бы ни хотелось настучать всем плохим по балде, в первую очередь стоило вырваться из ловушки, в которую мы угодили. И я был уверен, что нащупал путь наружу.

Конечно, проще было обговорить, чем сделать. Мы не знали, какие именно нашёптанные предметы закрывают Серебряный Ключ. Камушки или что‑то другое? Доподлинно неизвестно. А ещё было не совсем понятно, где их искать. В границах города? Снаружи? Я предполагал, что эти предметы прячутся внутри отсечённой от мира территории. Однако это были, опять‑таки, лишь догадки.

И да, в идеале хотелось бы начать поиски сразу после совещания. Вот только люди и без того были распределены по задачам. Кто‑то занимался выпасом скота, кто‑то искал припасы. Пока всех соберёшь, оторвав от других насущных дел, пока объяснишь… Оставалось ждать до утра. Несмотря на то, что руки чесались проверить версию.

В любом случае, душа требовала действий. И я принялся прикидывать, как убивать нового врага. Ясно, что один на один не каждый мой воин одолеет слугу Дега. Но даже если на одного слугу будет приходиться по несколько моих бойцов… Всё равно остаётся важный вопрос: куда бить?

Вариантов немного: рубить либо голову, либо места, куда вживлены жемчужины. Это с их помощью Дег превращал людей в монстров. Значит, логично предположить, что повреждение жемчужины что‑то нарушит в организме врага. И куда серьёзнее, чем глубокая рана через всю грудь.

Чтобы изложить идеи, а заодно провести совет, я вызвал во двор старших командиров. К моменту, когда Тадар, Ситранис и Истор подоспели, на земле углём был грубо нарисован силуэт человека.

– Постараюсь объяснить быстро, – пообещал я им. – Чтобы время не терять. Вчера я убил одного слугу Дега. Для этого мне пришлось нанести четыре удара. Слишком много. Бой очень долгий.

– А если учесть, что у большинства бойцов нет чудесных топоров, как у Ишера… Тогда и вовсе однозначно проигрышный, ага! – прокомментировал Ситранис и, поймав мой осуждающий взгляд, выставил ладони вперёд. – Молчу‑молчу, извини, брат…

– Так вот. Я потом этого убитого слугу Дега разрезал. И кое‑что внутри обнаружил. Не знаю, поможет ли это, но очень надеюсь, что да… – я покосился на Ситраниса, но тот сумел промолчать, а я спокойно продолжил объяснять: – Внутри слуг Дега прячутся особые образования, похожие на жемчужины. Их называют сеакры. Эти сеакры и отвечают за изменения, которые произошли с человеческим телом.

– А вспять нельзя превращение направить? – загорелся любопытством Истор.

– Да если бы я знал… – вздохнул я, потому как и сам обдумывал этот вопрос. – Подозреваю, не с нашими знаниями. Тот, кто изменил людей, превратив их в своих слуг, явно понимал в шёпоте больше, чем все наши шептуны, включая меня. Так, а сейчас к делу…

Я ткнул углём в рисунок там, где шея переходила в плечо:

– Первые два сеакра расположены тут, прямо под жабрами. Полагаю, если хорошенько сюда рубануть… – я показательно постучал по своему плечу, – … или уколоть, этим ребятам вдруг станет очень больно.

– Насколько больно? – деловито спросил Тадар.

– Больно настолько, что дышать станет тяжело, – объяснил я свою догадку. – Эти два сеакра изменили форму лёгких, подведя их выше, к жабрам. И, скорее всего, изменённые лёгкие не смогут работать без поддержки сеакров. Думаю, если получится попасть по жемчужине и расколоть её, слуга Дега может и вовсе задохнуться. Ну а нет… Хоть восстанавливаться будет медленнее. Может, с расколотыми жемчужинами чудища станут менее шустрыми. Точно сказать не могу, сам понимаешь…