Вот только, как утверждает легенда, Дег никуда не делся. Мол, так и живёт где‑то внизу под городом. А иногда, как в давние времена, с озера приходит туман, в котором исчезают люди. Мол, шептун хоть и стал бессмертным, да только слуги у него живут недолго. Всего сто сорок четыре года. А потом Дегу срочно новых надо искать.

Я, само собой, во всей этой дичи сомневался. Ну кто там стойко выдержал бы, не отринув всё на свете и не повредившись умом, шестьдесят с гаком лет правления Дега? Да ещё и потомков вытащил бы из этого мозговыносящего дерьма? Враньё чистой воды. Либо город сам вымер и со временем вновь стал доступен для заселения. Либо перебили освободители с лютого перепугу всех выживших. Так сказать, во избежание повторного совершения всяких мерзостей.

Но вот суть истории…

– Туманы приходят каждую ночь… – покачал головой Урунсих. – Сначала они только у берега были, и там люди то и дело исчезали. А потом стали заполнять весь город… Жители, естественно, пытались бежать. Да только выйти не получается. Стоит отойти от стен, как вокруг встаёт туман, и куда бы ты в нём ни шёл – возвращаешься обратно, к городу.

– Сам тоже, небось, проверял? – хмуро спросил Ситранис.

– Ну я хоть и старый, но не в маразме! – едко хмыкнул Урунсих. – Отправляться к озеру не собираюсь, помирать тоже… А все эти ужасы ночные… Знаешь ли, желания тут оставаться не добавляют.

– Условия, конечно, сходятся… – согласился я. – Но почему вдруг про эту городскую легенду вспомнили? Похожие туманы случаются в Железном Кряже. И там это явление, как я понял, нередкое. С ними приходят горные демоны, убивающие людей.

– Да потому что я приказал всем во дворец уйти! – буркнул Урунсих. – Сюда туманы дотягиваются с трудом. Вот тогда‑то эти чудовища и стали из тумана выходить… Жуть страшная, я вам скажу! Видно, что люди вроде бы… Да уже не люди… Уродцы такие, что потом спать страшно. Я когда их в первый раз увидел, чуть не обделался прямо в штаны. И хорошо, что не обделался. Кто бы меня после такого уважать бы стал?.. Нельзя мне, старому, так позориться.

– Ты сказал, туман «почти не дотягивается»? – задумался я. – А как это?

– Да вот… Бывает в последние дни, что накрывает и первые этажи… – мрачно пояснил Урунсих. – Просачивается в щели, как вода, заполняет всё… Мы тогда наверх уходим.

– А драться не пробовали? Ну с этими, страшными, которые из тумана вылезают? – спросил Истор.

Старый регой внимательно посмотрел на молодого воина. А затем покачал седой головой:

– Пробовали мы всё… Убить их можно, только тяжело очень! – пояснил он. – Ты пойми, как там тебя, юноша… Истор? Ты пойми, Истор… Тут, в Серебряном Ключе, войск отродясь не было. Меня, думаешь, старого, сюда зачем отправили? Чтобы я своими сверстниками в гарнизоне командовал. Серебряный Ключ – это что‑то вроде синекуры. Для старых солдат и таких же старых регоев. Понимаешь? Дослуживаем мы тут в тишине и спокойствии. Ну и что я с кучей стариков‑то навоевать могу? А горожане – и того хуже… Рыбаки да крестьяне. Одни худые, как те озёрные черви, а другие крепкие и тупые, как молоток.

– Как будто солдатам мозги нужны!.. – хохотнул Ситранис и заслужил гневный взгляд старика:

– А вот нужны! Нужны! Чтобы учиться быстро! Чтобы схватывали на лету! Чтобы право и лево не путали! Считали чтобы хотя бы до тысячи! – возмутился он. – А с наших деревенских увальней что спрашивать‑то? Только ведро дерьма и можно получить!

– А животные? – спросил я. – Животным этот ваш туман опасен?

– Тоже пропадают… – вздохнув, махнул рукой Урунсих. – Мы так почти всего скота лишились… И не спрашивайте, как эти уродцы во дворец проникают, не знаю я… Ворота мы не открываем.

– Этак мы без переханов останемся! – обеспокоенно схватив себя за бороду, заметил Тадар. – Надо этим вашим уродцам вломить хорошенько… Чтобы переханов было неповадно воровать.

– Ну вот и попробуйте вломить! – активно закивал Урунсих. – Мы пробовали… Всё уже пробовали… Жрецы, шептуны, воины… Каждый раз без толку. Даже если убьёшь кого, только больше людей потеряешь.

– Ладно, с этим ясно… Что ничего не ясно, – подытожил я. – Разбираться надо.

– Попробуйте… Лучше расскажите, что там снаружи‑то делается! – едва ли не с мольбой в голосе попросил Урунсих. – А то нас как от мира отрезало, так новостей никаких! Не знаю, что вообще за нашими стенами делается!..

– Будто вам своих новостей не хватает… – буркнул Ситранис, явно жалея стариковские нервы.

– От наших, знаешь ли, уже свихнуться впору! – сердито возразил тот. – Рассказывай лучше ваши, новые да свежие.

– От тех, что снаружи, радости не прибавится… – честно предупредил я.

Однако старик не отступил. И я начал рассказ. Про орды демонов, что наступают со всех сторон. Про падение краёв и про предательство ханств. Про то, что с Приозёрьем случилось. Ну и, естественно, про одержимых.

Видно было, что старику новости не понравились. Однако он проявил себя молодцом: слушал и не перебивал. Рассказ вышел долгий. Пока сидели, успели и еду со стола смести, и выпить всё, что служанка принесла.

В какой‑то момент я понял, что пора заканчивать. Хотя бы потому, что надо ещё проверить, как мои люди разместились, и что там происходит вообще. А Урунсих всё выспрашивал и выспрашивал. Насилу удалось с разговорами закончить.

Благо, до заката время оставалось. Надо было продумать тактику, как спасти танаков, гнуров и переханов. А главное, как защитить людей от ночных страхолюдин. Не то, чтобы идей у меня было громадьё… Но они просто обязаны были появиться. В конце концов, если есть время подготовиться к проблемам, надо этим временем пользоваться.

Покинув центральную часть дворца, мы поспешили в правое крыло. Туда, где, по словам Урунсиха, было «целиком пусто». Дворец был большим и строился явно не для того, чтобы наместник жил тут в гордом одиночестве. Коридоры в правом крыле оказались шире, чем в центральной части, но заметно более запущенные. Похоже, здесь не убирались не только в последнее время, что как раз было бы неудивительно, но и до прихода туманов.

Штукатурка на стенах местами потрескалась, а где‑то уже отслаивалась. На деревянном полу хватало грязи, и её, судя по всему, не мои воины занесли, когда стали заселяться.

За очередным поворотом мы наткнулись на Гвела. Молодой сотник стоял у широкой двустворчатой двери и, сверяясь со схемой, наспех нацарапанной на дощечке, распределял прибывающих бойцов. При виде меня он вытянулся, как положено, и коротко, зато по сути, доложил:

– Размещаемся. Нашли и комнаты, и залы, которые для ночёвки подойдут.

– Молодцы, – кивнул я. – Двери и ставни везде есть?

– В большинстве комнат и залов, да, – кивнул Гвел. – А где нет, можно досками забить. Местные разрешили что угодно брать из левого крыла. Ну а там стройматериалов много.

– Пока не трогайте помещения, где нет ставен и дверей, – дал я совет. – Лучше уж первую ночь в тесноте пересидим. А потом, видимо, займёмся ремонтом…

И покосился на потолок, с которого посыпалась то ли пыль, то ли песок, когда сверху на третьем этаже загрохотали шаги.

Я прошёл дальше по коридору, поочерёдно заглядывая в комнаты, где обустраивались мои люди. Размеренная суета, деловитый топот, несерьёзные разговоры. В общем, как обычно. Кто‑то таскал тюки, снимая их с телег и переханов. Кто‑то обустраивал спальные места на всех. Кто‑то сдвигал в стороны ненужную мебель, которой во дворце с избытком хватало.

Но, главное, каждое помещение сперва тщательно осматривали. Если в окнах или дверях имелись щели, их немедля заделывали. Благо, материалов даже у нас самих хватало: старые тряпки, обрывки верёвок и пакля. Всё это скручивали в жгуты и затыкали в пазы. А сверху приколачивали тонкие рейки или просто замазывали глиной.

В одном из больших залов, где раньше была то ли трапезная, то ли место для совещаний, обустраивали столовую. Борк лично проверял там каждую ставню, дёргая её на себя. Причём с такой силой, что дерево лишь жалобно трещало. Правильно делал, кстати. И так, удовлетворённо хмыкая, он переходил от окна к окну.