Я отъехал в сторону, чтобы охватить взглядом всю колонну. И стоял там до тех пор, пока последний человек не покинул постоялый двор. После чего, наконец, поехал нагонять голову колоны.

Тракт здесь был старым. Местами ещё сохранилась кладка: плоские камни, уложенные руками тех, кто давно превратился в прах. Они лежали неровно, проваливаясь в песок, заросшие колючим кустарником по краям. Там, где камни кончались, начинался утоптанный песок – жёсткий, плотный, с проплешинами сухой травы. На таком покрытии телеги шли легче, и люди, сидящие на них, могли вполглаза вздремнуть.

Покачиваясь в седле, я достал лепёшку из сумки. Она зачерствела за ночь, крошилась в пальцах, но лучше такая пища, чем голодным ехать. Рядом кто‑то отхлебнул из баклаги, передал соседу. В другой телеге женщина разламывала вяленое мясо, раздавая куски детям, прижавшимся к тюкам. Мальчик лет десяти, сидящий на перехане перед стариком, жевал сушёный фрукт, не глядя по сторонам, и его круглые щёки забавно ходили ходуном.

К счастью, кочевники были к такому завтраку привычны. Не любили они, конечно, на ходу есть. Но и возмущаться, как пленники из Рамдуна, не стали. Мои люди, надо сказать, тоже к кочевым традициям пообвыкли.

Солнце поднималось, и жара наступала: медленно, но неумолимо. Кто‑то натянул на голову капюшон, кто‑то просто щурился, сосредоточенно глядя вперёд. Воды хватало, но пили её редко, бережливо, маленькими глотками.

Я тоже хлебнул из фляги и натянул капюшон. А затем направил перехана по дороге, прикрыв глаза. Впереди был долгий и изнурительный переход. А спать хотелось уже мучительно. Подремлю гонг в седле, и станет полегче. И всё же скоро людям потребуется полноценный сон. А значит, нужно уйти как можно дальше и встать где‑то стойбищем. В идеале, устроить нормальную днёвку. Но где нынешние времена, а где – идеал?

Пески закончились довольно быстро. Уже к полудню наша колонна снова двигалась по сухой равнине степи. Жёсткая трава, колючки, сухой кустарник. Всё это шершавым ковром расстилалось от горизонта до горизонта. Тем удивительнее было знать, что где‑то недалеко лежат плодородные земли.

Места, где мы ехали, были одной из границ песков. Когда‑то давно, до прихода ханств, здесь официально начиналось Западное Приречье. Местность тут была ровной аж до самого Великого Земного Разлома. И только затем, за Разломом, начинала понижаться.

Важно понимать, что Приречье – очень неоднородная земля. Чем ближе река Тихая, тем выше влажность, тем плодороднее земли. А чем ближе к Междуречью, тем чаще выпадают настоящие дожди. Особенно зимой, когда огромный перепад температур.

Зима в разных краях проявляет себя по‑разному. Общее для всех земель к югу от Рудных гор – разве что северные ветра. Холодные потоки воздуха, перевалив через хребет, несутся дальше на юг. При этом днём солнце светит ничуть не слабее, чем обычно, а день становится чуть длиннее, чем летом.

И зимой, как и полагается, с урожаем начинаются проблемы. Что не выжег дневной зной, то с гарантией добьют ночные морозы. И только через три десидоли дневной жар начинает спадать, а ночи становятся теплее. В моей прошлой жизни такую зиму назвали бы странной. Но в каждом мире, и даже у каждого края, свои особенности.

Пока ехали, меня мучал один вопрос. Казалось бы, простой. Но ответ я найти не мог. А вопрос заключался в следующем. Вставать ли вечером на стоянку, или до самой темноты идти дальше? С одной стороны, если не останавливаться, пройдём большее расстояние.

С другой, если нападут демоны, лучше их встречать в круге из повозок. Хоть какое‑то, слабенькое, но препятствие. По ночам даже маленькая группа гухулов опасна для людей. О том, как быть вечером, я и думал вплоть до самого полудня.

А после полудня ко мне подъехал Севий.

– Воевода! Мои разведчики обнаружили впереди стойбище! – сходу сообщил он. – Что будем делать?

– Можем просто проехать мимо? – хмуря брови, уточнил я.

– Разве что если очень‑очень спешим. Лучше, конечно, поговорить и обменяться новостями. Тогда к нам хотя бы не будет лишних вопросов, – опечалил меня хан.

– Тогда на переговоры ехать вам, – кивнул я. – Вряд ли ваши соплеменники оценят, если я, чужак, буду представлять всех нас.

– Я тоже об этом подумал, – согласился Севий. – Но лучше ехать не мне и Гелаю. Мы пошлём хана Тадара. Ты видел его: седой старик, возглавляющий целое племя. Жаль, не удалось тебе с ним пока нормально пообщаться…

– Можем пообщаться на ходу. Однако, как я помню, это у вас не принято, – усмехнулся я.

– Да, всё верно, он не поймёт… – покачал головой Севий. – И по Законам Воды так не стоит делать, и по правилам нашего народа, даже по нынешним. А ты понимаешь, как старикам сложно менять привычки…

– Понял. Да, пошлите вперёд хана Тадара. Но для начала объясните, что делать…

И я коротко изложил то, что нам требуется. Требовались нам, конечно же, новости. Особенно важно было понять, появлялись ли здесь, в этих местах, демоны. Хотелось бы знать, как далеко продвинулась орда по землям ханств.

Вскоре группа кочевников, во главе с седым Тадаром, уехала вперёд. А наша колонна продолжила более медленное, но неуклонное движение по дороге. Стойбище, которое обнаружили разведчики, появилось на горизонте через полгонга. Ещё гонг с лишним мы двигались, чтобы не спеша поравняться с ним.

Когда колонна уже начала удаляться, из стойбища показался хан Тадар с сопровождением. Нас они догнали довольно быстро. А вот новости я узнал только через полгонга. Пока Тадар рассказал их Севию, пока тот добрался до меня и стал пересказывать…

По всему выходило, что орда продолжает шествие. Города к западу от Рамдуна уже пали. В осаде сейчас находились Арама и Ротах. У Камана видели демонов, но пока ещё город не попал под атаку. Стойбища родов, кочевавших на западе, были разорены. Лишь немногим из них удалось уйти.

Ханства потеряли едва ли не половину земель. И только теперь правители кочевников осознали: происходит что‑то категорически нехорошее. Вроде бы задумывалась даже какая‑то сходка в самом Рамдуне… Да вот, не успели как‑то… В итоге, многие кочевые рода в ужасе бежали к Разлому. Однако самой неприятной новостью стало то, зачем они это делали.

– Многие ханы решили откочевать в Приречье! – просветил меня Севий. – Думают прорваться по Срединному Мосту на восток. А заодно разграбить тамошние земли.

– Совсем обнаглели!.. – оценил Истор, который, как и с десяток моих командиров, и Часан, и часть освобождённых пленников, слушали хана.

– Это, к сожалению, в привычках моего народа. Раньше, когда мы верили в богов, люди ценили свою землю. Но сейчас, забыв Законы… – Севий вздохнул. – У нас нет родины, нет земли, которую стоит защищать. Города – это просто такие места, где можно заработать золота.

– А все встречные – просто средство достижения целей, – кивнул я. – Значит, сейчас у Срединного Моста, чтобы начать прорыв, копится масса кочевников?

– Да. По всей видимости, так и есть. И вряд ли пограничная стража удержит мост, – кивнул Севий.

– А они и не будут… – закусила губу Сарилиана. – Ишер, надо спешить! Если ты хочешь, чтобы мы прошли по мосту, задерживаться нельзя.

– Ну мы и так задерживаться не собирались, – заметил я. – А в чём причина спешки?

– Ты знаешь, почему появился Срединный Мост? – озабоченно сдвинув брови, спросила девушка. – Бывал там когда‑нибудь?

– Разве что на старых картах видел, – признался я. – Как я понимаю, там Разлом сужается. И в одном месте его края почти смыкаются, образуя арку.

– Вообще‑то так было тысячи три лет назад! – хохотнул Часан. – А сейчас всё не настолько хорошо, да…

– Арка обвалилась, Ишер, – пояснила Серилиана. – Обвалилась, кажется, ещё во времена Третьего Царства. Точно не помню… С тех пор там пропасть шириной тридцать шагов. А через неё перекинут каменный мост. Он держится, можно сказать, одной аркой пролёта. Центр арки – большая глыба довольно мягкой породы. Поверх неё кладут временные сходни, потому что глыба за века источилась. Но именно на ней удерживается арка. Если её разрушить, весь мост обрушится. А разрушить её может, как мне говорили, любой обученный шептун. То есть у тебя, как я поняла, ещё не получится. А вот у шептунов, которые идут с тобой – вполне.