Мы двинулись. Четвёртая тысяча втягивалась в колонну. Тысячи ног зашагали по мостовой Кирпичного круга. Впереди, за стенами, поднималась тьма, готовясь выплеснуть волну демонов.

— Две ночи, — пробормотал я, сжимая топор. — Осталась одна.

Вряд ли кто-то услышал. Да и неважно. Важно было дойти, выстоять и встретить рассвет.

Мы снова стояли на стене под пронизывающим ветром. Тьма накрывала Илос, а вместе с ней где-то там, в песках, готовилась к штурму орда.

— Как можно определить, где ударят демоны? Ты не знаешь, Ишер? — спросил Гвел, подойдя ко мне. — Просто все говорят, какой-то шептун Харин определяет направление, с которого будет удар…

Я промолчал, глядя на погружающуюся в сумерки пустыню. Отвечать не хотелось. Не из-за лени, нет. Просто ответ был неприятным. Настолько, что никому не понравится. И мне самому, в первую очередь.

— Наверно, ты не знаешь… — вздохнул Гвел.

Я заметил, что бойцы моей триосмии навострили уши. Покосился на Гвела, который стоял рядом с потерянным видом. И подумал, что ответить ему всё-таки придётся.

— Орда живёт и существует, используя жизненные силы живых существ, — неохотно заговорил я. — Она постоянно тянет их отовсюду. Силы проходят через демонов-тотемов и передаются рядовым демонам. Тотемы сопровождают любое войско орды. А значит, на направлении удара находится хотя бы один тотем, который очень активно собирает жизненную силу. Где быстрее сила течёт, там и ударит по людям орда.

Гвел, который радостно вскинулся при звуках моего голоса, по мере рассказа становился всё грустнее и грустнее. А под конец разочарованно заявил:

— Я думал, что ты подробности ритуала знаешь… — он вздохнул.

— Знаю, — ответил я.

— А можешь рассказать? — обрадовался парень, но я только головой покачал. — Но почему?

— Потому что он всё уже сказал, — мрачно заметил Аримир.

— А я не понял, — расстроился Гвел.

— Потому что слушать надо ушами, — усмехнулся мой зам. — Если коротко, то Харин убивает жертв вдоль всей окружности стены и следит, где и куда жизненная сила истекает сильнее.

— Жертв⁈ — ужаснулся Гвел. — Животных режут?

— Слишком мало сил, — покачал я головой. — Не поймёшь, куда уходит. В человеке в разы больше. И чем моложе человек, тем точнее видно. Лучше всего молодая девушка.

— Боги! Ишер! Зачем такое рассказывать⁈ — в полной тишине возмутилась Элия.

— Я и не хотел, — честно ответил я.

— Это ж сколько людей каждый вечер под нож пускают, чтоб мы знали, где на стенах стоять?.. — удивился подошедший к нам сотник Ихон.

Я прикинул длину окружности стены, подсчитал в уме и ответил:

— Человек сто.

— Боги, неужели по-другому нельзя? — удивилась Элия, скривившись от омерзения.

Я промолчал в ответ. Что я мог ответить? Если б можно было, наверно, использовали бы другой ритуал. Но иных способов предсказать направление не имелось. Это мне шептуны ещё в Кечуне объяснили.

Я мог бы сказать, что эти сто жертв — наверняка преступники, приговорённые к казни. Но это же будет чистое враньё. В Вечных Песках не принято долго мариновать приговорённых. Вынесли приговор, заточили оружие, привели в исполнение. Как-то так.

И даже если эти сто человек — преступники, вряд ли они заслужили мучительную смерть, которой требовал кровавый ритуал. Их жертва спасла много жизней? Ну да, так и есть. И всё равно, больно уж жестокий размен.

— Лучше подумайте о том, что этот ритуал спасает вашу шкуру! — пробурчал Ихон, оценив общее настроение. — Если бы не он, мы бы по-прежнему дохли на стенах, как в первые дни! Так что не забывайте об этом, встречая сегодня врага!

Это я мог бы сказать. В этом было зерно правды. Но пока думал, меня опередил сотник. Да и сказать лучше я бы всё равно не смог. Толкать речи — совсем не моё.

Гвел хотел о чём-то ещё спросить. Однако сотник, что-то шепча, потянул его в сторону.

— Гвел, отойдём-ка на пару ударов сердца! — расслышал я его слова. — Дело есть…

Парнишка удивлённо моргнул и даже покосился на меня. Будто спрашивал разрешения. Пришлось игнорировать, чтобы опять не опозорился. Благо, не дождавшись моей реакции, Гвел всё-таки поспешил за сотником. Отойдя к краю стены, они встали, и Ихон начал тихо рассказывать, глядя на город, расстилавшийся внизу.

До меня не долетало ни слова, но я и так знал, о чём идёт речь. Ихон собирался сообщить Гвелу новости, которые рассказал мне. О том, что после этих двух ночей нас бросят в башни на внешней стене, чтобы мы прореживали врагов на подходе к стенам Кирпичного круга. И что нам придётся самим как-то вертеться, чтобы здесь выжить.

Я же решил заняться подготовкой к бою. Да, оратор из меня тот ещё, однако по делу мне было, что сказать своим бойцам.

— Так, — я повысил голос ровно настолько, чтобы услышал каждый из них. — Пока есть время, напомню вам, что делать с уже знакомыми врагами.

Они повернулись ко мне. Даже Элия, которая хмурилась после рассказа про ритуал, отмерла.

— Напоминаю! Песчаным людям бейте в грудь, там у них средоточие. Рассыплются в чёрный песок — не стойте столбом, смотрите, не лезет ли кто сзади. Тёмные пауки — цельтесь в голову, она у них маленькая и прячется между лап. В брюхо бить бесполезно, только замедлите. Кровавые персты — даже не пытайтесь свалить в одиночку. Если такой на вас прёт — уходите из-под удара, зовите своих, бейте скопом по груди, пока не рухнет.

Я обвёл их взглядом. Лица были серьёзные, никто не ухмылялся.

— Теперь про строй. Забудьте про геройство. Триосмия — это не толпа одиночек. Это один зверь о двадцати четырёх руках. Если каждый начнёт дёргаться, лезть вперёд или, наоборот, прятаться за чужие спины — зверь рассыплется на кучу помойных червей, и каждого раздавят по одиночке.

Я сделал паузу, давая словам осесть в мозгах бойцов:

— Держите строй. Прикрывайте соседа. Если видите, что у кого-то проблемы — помогайте, но не ломайте ряд. Не лезьте вперёд, если не видите всей картины. Ваша задача — не убить побольше, а выстоять. Убивать будем, когда они попрут так, что деваться некуда.

— А если сосед слева — идиот? — подал голос Свон, указывая на Дудоха, а тот закивал и указал на Свона.

— Тогда ты прикрываешь его вдвойне, — я усмехнулся обоим наёмникам. — Иначе его идиотизм убьёт и тебя. Или дай ему по башке. Может, поумнеет.

Кивки. Вроде бы поняли. Сзади послышались шаги — Гвел возвращался. Вид у него был задумчивый, даже ошарашенный. Он явно хотел подойти ко мне, чтобы обсудить новости. Однако передумал и, мотнув головой, отправился к своей триосмии. И это я посчитал правильным поступком. Сейчас было важно пережить ночь, а не обсуждать планы.

С башни, возвышавшейся в сотне шагов, глухо выстрелила баллиста. В чернеющее небо ушла россыпь светящихся глиняных шариков. Они летели долго, упали далеко впереди, за стеной, и вспыхнули ярче, разгоняя темноту.

А следом и с других башен полетели шарики. Видимо, наши успели где-то врага заметить, вот и дали освещение.

Холодное зеленоватое пламя разлилось по песку. Оно выхватило из густеющего мрака огромные куски пустыни. Шептаный огонь горел ровно, без дыма, высвечивая каждую кочку, каждый камень. Его тени плясали даже у нас на стене, делая лица бойцов похожими на маски мертвецов.

И в этом призрачном свете я увидел орду. Она катилась из темноты. Тёмная бесформенная масса, которая заполняла собой всё пространство от края до края. Она не кричала, не выла — она просто двигалась. Мерно, неотвратимо, как песок во время бури. В свете зелёных огней я различал отдельные фигуры — корявые силуэты песчаных людей с четырьмя руками, уродливые фигуры кровавых перстов, тяжёлые туши качургов, мельтешащие тени пауков, которые неслись по барханам быстрее ветра.

— Боги… — выдохнул кто-то сзади.

— Тихо! — рявкнул я, не оборачиваясь.

И продолжил молча наблюдать. Орда ударила не по нам. Основная масса хлынула к стене левее, на добрый десяток башен от нашей позиции. Я видел, как первые ряды песчаников начали строить живые лестницы, как пауки карабкались вверх, цепляясь за щели между блоками. Вскоре оттуда донёсся приглушённый расстоянием лязг и крики.