Вечерний ветер трепал волосы, но белая пелена, как и вчера, его игнорировала. Она ползла к берегу, заливала улицы, поднималась по склону скалы… Я вслушивался в Дикий Шёпот, но тот вновь будто не замечал странностей.

Рядом со мной стояли Ферт и Алана. Оба шептуна закрыли глаза и тоже вслушивались. Я не стал отвлекать Ферта и расспрашивать его, что удалось услышать, хотя и было интересно. Но если наместник не ошибся в прогнозе, то завтра днём вполне успеем обсудить.

Если Урунсих прав, эта ночь пройдёт спокойно, думал я. Думал ровно до того момента, как из тумана, подступившего почти к самым стенам, вдруг не выбралось одно из тех чудовищ, про которых рассказывали местные.

Его никто не заметил сразу: ни мы, ни дозорные. Он оказался прямо под стеной, куда никто не заглядывал. Не знаю, сколько он успел там, внизу, простоять. Я его увидел случайно, когда решил перевести дух, перестал вслушиваться в себя и облокотился на парапет, рассматривая молочную муть.

И в этот самый момент обитатель тумана подал голос.

– Спускайся!.. – ласково попросил он меня.

И, надо сказать, в первый момент я ощутил острое желание сигануть вниз. Просят же!..

Внутри будто ледяной комок образовался. Руки сами собой вцепились в зубец стены. Да так, что костяшки пальцев побелели. Желание шагнуть вниз, в распахнутые объятия тумана, оказалось сильным. Настолько, что я с трудом удержался на месте. Пришлось стиснуть зубы и зажмуриться на пару мгновений. Надо было переждать эту липкую волну чужой воли.

– Что с тобой? – встревоженно спросила Алана.

Что интересно, её голос прозвучал словно издалека, сквозь вату.

Я мотнул головой, приходя в себя, и отпрянул от края стены.

– Спускайся, а… – снова позвал голос.

– Ага, щаз, уже бегу, – буркнул я.

И, вернувшись к зубцу, посмотрел вниз. А, найдя взглядом того, кто меня звал, внимательно его рассмотрел.

У подножия стены стоял человек. На первый взгляд, самый обычный. Одет в простую рубаху и штаны, какие часто носят мастеровые или рыбаки. Правда, ткань насквозь промокла, облепив тело – с неё даже стекала вода. Однако стоило приглядеться получше, и иллюзия обычности исчезала.

Кожа пришельца была слишком бледной. Как будто никогда не видела дневного света. Огромные зрачки занимали практически всю радужку. Из‑за этого глаза казались чёрными провалами на бледном лице. Белок, если присматриваться, отливал желтизной. Да и сам по себе был тусклым, будто это не человек, а рыба какая‑то.

Густые жёсткие волосы свисали неопрятными прядями, блестя от влаги и жира. Но это только казалось на первый взгляд. Приглядевшись, я догадался: они просто‑напросто толще, чем обычные человеческие волосы.

И это были лишь первые, самые заметные отличия. Однако даже их с головой хватило, чтобы от вида «гостя» забегали по коже неприятные мурашки.

Я много раз видел всякую лютую дичь. Однако не перестал удивляться её разнообразию.

Чем дольше я вглядывался в детали, тем больше странностей подмечал. Пальцы рук, висевших вдоль тела, оказались чуть длиннее человеческих. А между ними были натянуты тонкие полупрозрачные перепонки.

На тыльной стороне ладоней, запястьях и вдоль линии челюсти угадывались очертания. Бугристая сетка, то ли готовящаяся выйти наружу, то ли, наоборот, пытающаяся скрыться под бледной кожей.

Уши, насколько я мог рассмотреть, прикрывала тонкая мембрана. Она затягивала слуховые отверстия, будто у амфибий. Впрочем, уши по‑прежнему оставались ушами. Почти как у обычного человека. А вот на шее, чуть ниже кадыка, темнели складки. Приглядевшись, я осознал, что это жаберные щели, влажно поблёскивавшие в свете факелов.

– Вот ты урод‑то! – громко оценил я.

– Что там? – спросил Ферт, тоже выглянув вниз, за зубец.

– Спускайся ко мне… – снова проворковал голос.

Я поймал себя на том, что опять невольно подался вперёд. Во всяком случае, успел перенести вес тела на носки. Выругавшись сквозь зубы, я поймал за плечо Ферта, который дёрнулся в попытке забраться на парапет между зубцами.

– Куда собрался? – спросил его строго.

– Так… Туда! – растерянно заявил пожилой шептун, как‑то неопределённо показав вниз.

В то время как дозорные из местных, что примечательно, наоборот, отпрянули. Бормоча охранные молитвы, они старательно прижались к дальней стороне стены.

Только один, самый молодой, застыл, глядя вниз остекленевшими глазами. Его губы беззвучно шевелились – то ли он повторял слова твари, то ли отвечал ей. Я схватил его за плечо и резко встряхнул, едва не приложив о зубец.

Парень моргнул, словно очнувшись от глубокого сна, и поспешно отступил. Ферт тоже наконец‑то отошёл. А вот Алана осталась. Прищурившись, она пару мгновений разглядывала пришельца с выражением крайней брезгливости. А потом закрыла глаза и что‑то беззвучно зашептала одними губами. Видимо, то ли молитву, то ли заговор.

– Спускайся! – вновь предложил пришелец под стеной.

К счастью, женщина на это лишь поморщилась.

– Ты, – указал я на одного из дозорных. – Верёвку тащи. Быстро. Самую крепкую, какую найдёшь. Чтобы меня выдержала.

Кивнув, тот со всех ног рванул в сторону лестницы. Я же вытащил из‑за пояса топор, провёл пальцами по лезвию и зашептал слова древнего наговора. Металл отозвался мгновенно: сначала потеплел, потом стал горячим. И вскоре от него уже исходил жар, заставлявший воздух над лезвием дрожать и рябить.

А тварь внизу неожиданно перестала улыбаться. Она следила за моими действиями вроде бы без страха. Однако с каким‑то новым, оценивающим выражением. Будто прикидывала, насколько я опасен и сколько ещё таких, как я, стоит перед ней на стене.

– Ты зря это делаешь, – в итоге, сообщил гость, склонив голову к плечу.

И улыбнулся: широко, плотоядно, обнажив зубы, которые в свете факелов показались мне ненормально мелкими и острыми, как у хищной рыбы.

– Стой там, не уходи обратно! – с усмешкой потребовал я. – Сейчас спущусь и узнаю, чего ты стоишь.

– Ишер, ты уверен? – негромко уточнил Ферт, в его голосе звучало сомнение.

– Нет, – честно ответил я. – Но если не спущусь, буду жалеть.

А вскоре вернулся запыхавшийся дозорный, неся в руках моток толстой верёвки. Я быстро скрутил на ней узлы, чтобы легче было по ним забираться. После чего надёжно привязал один конец к зубцу, а другой, свободный, перекинул вниз.

– Ты ведь ещё там, урод? – спросил я у гостя из тумана.

Помесь человека с рыбой ничего не ответила. Однако вновь плотоядно оскалилась. Я удовлетворённо кивнул и начал спускаться, даже через одежду чувствуя, как нагретый топор у пояса жжёт бедро. Внизу ждала тварь. А я очень хотел изучить её поближе.

Едва мои ноги коснулись земли, как тварь перестала улыбаться. И сразу же решительно двинулась ко мне. Она шла плавной, почти скользящей походкой. Настолько неестественной для человека, что по спине вновь пробежали мурашки. Босые ступни с такими же перепонками между пальцев, что и на руках, мягко, без единого звука, ступали по мокрому от тумана камню. Руки пришелец держал чуть разведёнными в стороны, будто готовясь заключить меня в объятия. Узкие губы снова были растянуты в кривом подобии улыбки.

– Вот и умница… – проворковал он. – Иди ко мне…

Я не стал спорить. Сближаться с такой тварью вплотную – паршивая идея. Боги её знают, на что она вообще способна. Может, подберётся поближе и как укусит ядовитым зубом… Вот и зачем лишний раз рисковать?

Я дождался, пока пришелец окажется поближе. А затем шагнул вперёд, сокращая разрыв между нами. И, вложив в удар вес своего тела, обрушил топор существу на грудь. Раскалённое лезвие с глухим чавканьем вошло в белесую плоть, разрубая рёбра и рассекая то, что когда‑то было человеческим сердцем.

Тварь опрокинулась на спину, широко раскинув руки. Чёрная, густая, как смола, кровь хлынула из длинной раны, заливая камни. От её обилия во рту появился металлический привкус. А вот нос ощущал ещё и явственный рыбий запашок.