На стене позади меня послышались шаги. Судя по всему, наместник. Обернувшись, я обнаружил, что не ошибся. Урунсих подошёл и молча встал рядом.

– Полюбоваться решил? – спросил он, наконец, меньше, чем через чашу. – Тоже верно… Надо же понимать, с чем столкнулся…

– Туманы я видел, – признался я. – Даже такие, которые ведут себя странно. Но вот понять, что это такое в вашем случае, и вправду нужно…

Туман над озером больше не стелился дымкой. Он стал плотнее, клубясь теперь у самого берега. Создавалось впечатление, будто его выдыхает на поверхность кто‑то невидимый, скрытый в озёрных глубинах.

И с каждым таким «выдохом» туман прокатывался дальше.

Странность происходящего я отметил почти сразу. Вечерний ветер был прохладным и порывистым. Он трепал волосы, холодил кожу и заставлял пламя факелов на стене метаться из стороны в сторону. Обычный для Вечных Песков вечерний ветер. В любом другом месте он давно бы разогнал любой туман, играючи порвав его в клочья.

А здесь, над Серебряным Ключом, он был бессилен. Белая пелена двигалась против ветра, поперёк ветра… В общем, игнорировала его так, будто принадлежала иному миру – где воздушные потоки не имеют власти.

А туман, между тем, уже выплеснулся на сушу. Первые его языки затопили причалы, и те исчезли – растворились в белой мгле, будто их никогда не было. Следом пропали из виду дома, ближайшие к воде. Их крыши ещё какое‑то время торчали над туманом, а потом и они скрылись. Улицы в прибрежной части города тонули в бурлящем молоке. Туман заполнял их и переполнял, как тесто в кадушке, поднимаясь выше и выше.

Я бдительно следил за его движением, подмечая закономерности. Вот туман перевалил через городскую стену – невысокую, но всё же преграду – с лёгкостью, будто никакой стены не было. Вот он потёк по улицам предместий, огибая холмы и густо заливая низины.

Но чем дальше он уходил от города, тем медленнее двигался. А потом и вовсе остановился.

Я прищурился, не веря глазам. В какой‑то сотне шагов от крайних домов в предместьях, там, где на холмы начинала подниматься дорога, туман замер. Он клубился, колыхался, будто натыкаясь на невидимую стену, но дальше не шёл. Хотя по законам природы должен был скатываться вниз по склону, и дальше заполняя лощины и овраги, которых с лихвой хватало рядом с холмами.

Зато ничто не мешало ему подниматься по склону скалы, на которой стоял дворец. Здесь он последовательно тянулся всё выше, игнорируя пустое пространство вокруг.

Он затопил нижние витки серпантина, он преодолел первые скальные выступы и заглушил грохот водопада внизу. Туман упрямо, целенаправленно тянулся к вершине скалы, а значит, и ко дворцу. И при виде этой картины, откровенно говоря, лютая оторопь брала.

На лестнице, ведущей на стену, снова послышались шаги. По лестнице поднимались Ферт и Алана. Они о чём‑то переговаривались, но я не разобрал слова. Да и неважно: этим двоим можно было условно доверять. Шептуны встали рядом со мной и Урунсихом, глядя на подступающий снизу туман. Ферт чуть‑чуть помолчал, оценивая обстановку. А затем повернулся ко мне и негромко, но твёрдо произнёс:

– Мы готовы, Ишер. Попробуем понять, как Дикий Шёпот реагирует.

Я перевёл взгляд на Урунсиха. Старый наместник стоял и смотрел на белую пелену с выражением глубокой, какой‑то застарелой даже усталости. Он покачал седой головой и, не оборачиваясь, тихо откликнулся:

– Никак на него Дикий Шёпот не реагирует. Наш шептун тоже слушал. И не услышал.

– Иногда ждать приходится долго, наместник, – нашёл возражение Ферт. – Очень долго.

– Долго нам ждать не позволят… – ответил Урунсих, на сей раз с неприкрытой печалью. – С каждой четвертью туман забирается всё выше и выше. Чего уж там… Я и то научился предсказывать, доберётся он до наших стен или нет.

– И как? Доберётся сегодня? – уточнил я.

– Сегодня нет, не доберётся… – качнул серебристой бородой Урунсих. – Вчера тоже не добрался… А вот завтра может. Ну а если будет затапливать двор три‑четыре дня, то ещё выше начнёт подниматься… А потом ещё…

Следующую фразу наместник сказал очень тихо. Так, что услышал похоже, только я:

– Мы все обречены…

И получил от меня такой же тихий ответ:

– Если сдаться, так и будет…

– Ладно, не буду вам мешать! – уже громче сказал старик. – Удачной вам ночи!

После чего распрямил плечи и преувеличенно бодрым шагом двинулся вниз. Я ещё какое‑то время смотрел ему вслед, пока фигура Урунсиха не потонула в темноте двора. К этому времени и Ферт и Алана уже слушали Дикий Шёпот. Женщина даже глаза прикрыла. Совсем как я, когда тем же делом занимаюсь.

Дикий Шёпот и впрямь не реагировал на туман. Его бормотание мало чем отличалось от обычного.

Я слышал волнение воды и токи ветра… Различал мелкое злорадство от того, что в глубине одни рыбы жрут других… И что хищник в холмах догоняет свою жертву…

А потом я услышал первую странность. Дикий Шёпот расстраивался, что люди в городе живут и не собираются умирать.

Люди!

Внизу!

В городе!

Я ведь был уверен, что там никаких людей и в помине нет. Конечно, днём наместник отправлял вниз сборщиков и дозорных. Но все они возвращались обратно к ночи. И в этот раз, как я слышал краем уха, тоже вернулись все до единого.

Каковы были шансы, что внизу кто‑то выжил в молочной пелене? Нет, возможно, кто‑то и мог. Но Дикий Шёпот бормотал не о единичных людях. А о том, что внизу, в городе, сейчас много живых людей. Очень много.

«Он что, захваченных туманом по‑прежнему считает людьми? – мелькнула в голове догадка. – Но почему?»

Впрочем, немного подумав, я понял, что ничего странного нет. Приходящие из тумана и в самом деле, по меркам Дикого Шёпота, могли считаться людьми. Почему нет? Может, они и лишены свободы воли. И, возможно, изменились внешне. Но люди‑то где‑то внутри, вероятно, остались.

«Ещё бы посмотреть на них…» – хмуро подумал я.

Жаль, в эту ночь было не суждено. Как не суждено было нам троим услышать, каким образом Дикий Шёпот воспринимает туман. Зато удалось проверить предсказание Урунсиха, утверждавшего, что туман до замка не доберётся. Он и в самом деле не добрался. Перестал подниматься где‑то в нескольких скачках от подножия дворцовой стены.

Впрочем, это не мешало пытаться на него воздействовать. Ветром, песком, камнями и водой. И подобные воздействия туман не то чтобы игнорировал… Однако сильно ему помешать у нас не получалось. От ветра он лишь колебался. А все предметы и воду, направленные в него, элементарно пропустил сквозь себя. И тут же сомкнулся следом.

Алана решила действовать от обратного. Попыталась вытянуть из белой пелены воду. Однако её, воды то есть, там не оказалось. Как, впрочем, и в туманах Ржавого Кряжа, как поведал нам обоим Ферт. Туман был просто зримым проявлением какого‑то шёпота. И, к сожалению, послушать этот шёпот никак не выходило. Мы видели только последствия, а не сам источник.

В итоге, ночь не дала ощутимых результатов. Однако я не собирался сдаваться. В конце концов, уныние – первый шаг к поражению. Стоит руки опустить, и всё, конец близко. А я умирать не планировал. И людей своих терять – тоже. И даже танаков с гнурами и переханами.

Поэтому упрямо вслушивался в Дикий Шёпот до самого утра. До тех пор, пока не менее упрямый туман не начал отступать, втягиваясь в землю и тая под солнечными лучами.

И вот тогда, на мгновение, мне показалось, что я что‑то слышу в Диком Шёпоте. Что‑то новое, чего не было раньше. Жаль, вычленить новый звук я не успел. Без шансов, на самом деле, с такой‑то скоростью.

Правда, это была лишь первая ночь…

Утро я встречал с ноющей болью в висках. Верный признак, что ночью перенапрягся. Такое уже бывало. Когда я слишком долго вслушивался в Дикий Шёпот. Не знаю, сказывалось ли дополнительно то, что я ночью не спал… Однако, чтобы голова прошла, как раз стоило бы подремать.