В голову твари я попал вторым ударом. Если сталкиваешься с неизвестным врагом, пробуй все известные способы. И у меня получилось. Паук рассыпался чёрным песком. Но передать эти знания другим защитникам я не успевал. Не было времени членораздельно кричать. За первым пауком накатывали ещё два.

Началась давка. Передний ряд, увидев, что копья не работают, инстинктивно попятился. Но отступать было некуда. Сзади теснились другие, как огня, боявшиеся упасть со стены в город. Люди толкали друг друга в спины, орали, спотыкались о тела упавших…

Именно в этот момент я почувствовал сильный толчок в спину. Я как раз делал выпад копьём, целясь в бусинку-глаз прущего на меня паука. Толчок чуть было не сбил прицел. Остриё копья проскребло по каменному наросту, но всё-таки пронзило голову. А я едва удержал равновесие. И чуть не упал вниз со стены, прямо на ползущих вверх врагов.

Вылучив свободное мгновение, я оглянулся. Рядом, почти за моей спиной, суетился Жихр. Его лицо было искажено не боевым азартом, а трусливой злобой. Он не сражался, а орудовал локтями в толчее. И при этом орал что-то невнятное — видимо, командовал. А вот глаза лихорадочно блестели, кося в мою сторону.

Это был не случайный толчок в суматохе. Это была первая пробная атака.

Никогда не понимал такой трусости. Собрался убивать? Убивай. А все эти полупопытки, недопопытки… Удел отчаянных трусов. Впрочем, командование триосмии уже показало свою натуру. Даже в суете штурма не забыло о планах меня устранить. Вот только смелости исполнить план одним ударом не хватило.

Сделав глубокий вдох, я решился нырнуть в человеческий океан. Чтобы оторваться от Жихра, надо было пролезть чуть в сторону, к более плотной группе бойцов. Не вышло: свободного пространства там не обнаружилось. Давка никак не ослабевала. А Жихр, как прилипшая тень, следовал за мной, продолжая спектакль: «Не отступать! Держать их! Бей сволочей!».

Вторую попытку он предпринял где-то через чашу. Дождался, когда я отвлекусь на очередного слишком быстрого врага. В этот раз Жихр толкнул сильнее. Но я был подсознательно готов. И всё равно, пока отскочил и сумел оглянуться, Жихр уже снова кричал команды, прячась за спинами.

Но я заметил важную деталь. Каждый раз, прежде чем толкнуть, Жихр замолкал. Да, всего на несколько мгновений, но его крики переставали звучать. Видимо, концентрировал все силы на то, чтобы меня ударить.

И это было слишком удачно, чтобы не воспользоваться.

Пора было заканчивать опасную игру. И я позволил себе ещё один раз побыть «неуклюжим». Когда очередной паук бросился на щит соседа слева, я попытался помочь. И, развернувшись, как бы невзначай подставил спину Жихру. Он, по своей привычке, тут же замолчал. А я мысленно сосчитал про себя. Раз. Два. Три…

И вместо того чтобы сделать выпад, в последний момент сделал резкий шаг. Прямо к каменному парапету, заодно освобождая пространство.

А Жихр как раз собирался со всей силы толкнуть меня в бок. Видимо, очень спешил, наконец, отправить в лапы паука.

И, естественно, провалился вперёд, когда я сделал шаг вместо замаха. Его толчок, не встретив сопротивления, превратился в неуклюжий бросок. С глухим «уфф!» Жихр влетел прямо на покатую спину паука, который миг назад пробовал на зуб щит моего соседа.

Тварь среагировала мгновенно. Передние лапы с зазубренными крючьями обхватили осма за талию и плечи. А затем, не теряя ни мгновения, сжали, словно тисками. Жихр дико взвыл, но уже не от злобы, а от животного ужаса и боли. Он попытался махать коротким мечом, стуча лезвием по блестящему хитиновому брюху. Однако град ударов не заставил паука отпустить добычу.

Демон нашёл то, что искал.

— Осма выручайте! — закричал я, поднимая копьё.

Другие бойцы, опомнившись, тоже бросились на помощь. Мы били, рубили и кололи тварь. Я даже отсёк одну из лап, державших Жихра.

Но в голову демона не нанёс ни одного удара. Вскоре крики осма стали пронзительными, нечеловеческими. Было поздно его спасать. Да и не очень-то хотелось.

Паук, притянув к себе голову Жихра, мощными жвалами впился в шлем. Раздался скрежет бронзы и хруст проламываемой кости. Крик оборвался, сменившись булькающим хрипом. Из-под раздавленного шлема хлестнула тёмная струя.

Я сделал ещё несколько ударов по брюху паука. Больше для видимости и очистки совести. В любом случае, тварь, не выпускавшая добычи, не реагировала. Она была занята, сосредоточенно пятясь к внешнему краю стены.

Ещё миг, и она юркнула за спины лезущих вверх песчаных людей. А за собой утащила бездыханное перекошенное тело Жихра.

— Жихр! Что вы там стоите⁈ Вытащите его! Убейте тварь! — донёсся сзади истеричный вопль Манаса.

Он, наконец, вылез из укрытия. И, на удивление, соизволил добежать до места, где только что погиб его осм. Трясущиеся пальцы Манаса указывали в сторону врага. Его подчинённые, два выживших осма, подхватили крик, создавая лютую неразбериху: «Нападайте! Отбейте тело осма! Не отступать!».

Их приказы тонули в общем гуле, добавляя бесполезного шума. Никто здесь не собирался «отбивать тело». Все вокруг были заняты тем, чтобы не стать следующим. А я использовал суматоху, чтобы отодвинуться дальше вдоль парапета. К тому месту, где Аримир, Одори и Борк, встав плечом к плечу, прикрывали Элию, методично отправлявшую стрелу за стрелой в ползущего на стены врага. Их маленький островок порядка выделялся в этом грохочущем хаосе.

Я попытался встретиться с ними взглядом. Надо было подать знак, что пришла пора действовать. Командование вышло на стену. А мы договорились не мешать ему убиться об врагов.

Подло? Может быть. Но всё шло к тому, что либо мы и остальные бойцы триосмии, либо наши командиры, которые только и могли, что кричать из-за чужих спин.

Планы пошли прахом, когда с соседнего участка раздался громкий хруст и звуки ударов. По живой лестнице из песчаных людей на стену вылезли несколько кровавых перстов. И теперь они возвышались на гребне стены, подобно каменным идолам — жаль, не неподвижным, а сеящим смерть.

От каждого их удара в воздух взлетали струи крови и обломки оружия. Если до этого люди ещё пытались как-то держаться, то сейчас их сопротивление лопнуло. Сначала панически побежали те, кому не повезло оказаться ближе всего к чудовищам. А при виде бегущих, естественно, дрогнули их соседи. Цепная реакция. Паника охватила бойцов быстрее огня.

— Бежим! Спасайся! — завопили со всех сторон.

Люди толкались, отпихивая друг друга. Лишь бы подальше от страшных кровавых перстов. И это бегство стало повальным. Мои планы рушились на глазах. А затем я увидел, как один из перстов начал продвигаться вдоль стены в нашу сторону. Он шёл медленно и неумолимо, без усилий сметая редкие очаги сопротивления.

В этот момент паук, вынырнувший из тени зубца, прыгнул прямо на меня. Я инстинктивно вскинул копьё и сделал мощный выпад, целясь в голову. Что удивительно, с первого раза попал.

Вот только паук был не один. В моё копьё вцепился его собрат, а вместе с ним и выбравшийся на стену песчаный человек.

На сожаление у меня не было и доли секунды. Рука отпустила древко недешёвого оружия. А взамен привычно выхватила из-за пояса стальной топор.

В ладонь легла холодная, знакомая тяжесть рукояти. Взмах, ещё взмах — и сразу два врага рассыпались под моими ударами.

А копьё, бряцнув, откатилось к зубцам. Я не стал его поднимать. Не до того. На стену выплёскивались новые и новые враги.

Надо было прикрыть отступление людей в башню. А оружие я и на рассвете подберу.

Десять шагов к своим растянулись. Отбиваясь на ходу, я продирался к Аримиру, Борку, Одори и Элии. Идти приходилось сквозь месиво тел и блеск чужих клинков. Я крутился волчком, стараясь ничего не выпускать из виду. Враг, прорвавшийся на стену, остервенело кидался на защитников. Часть ещё сражалась, часть уже умирала. Кровь текла по кладке под ногами. Местами сапоги проскальзывали.