— Мне плевать! Приказ — стоять на посту! — тощий осм ткнул пальцем в сторону зубца.

Его лицо в отсветах жаровни выглядело гротескной маской гнева и спеси. Я не стал сдерживаться и усмехнулся.

— Такой приказ я выполнять не обязан, — ответил спокойно, будто объясняя очевидное. — Если ты считаешь, что я должен замёрзнуть тут, скажи прямо. Утром я подам на тебя жалобу. И поверь: у Гильдии сейчас нет времени и желания долго разбираться с самодурами, которые портят им бойцов.

Жихр замер, как пойманный посреди ночи на кухне паразит. Его взгляд метнулся вбок, в поисках начальственной поддержки.

И он её нашёл. Из той же башни, укутанный в толстый плащ, вышел Манас. И неспеша подошёл, делая вид, что просто тщательно проверяет участок.

— В чём дело? — спросил триосм, бросив на меня недобрый взгляд.

— Этот наёмник самовольно покинул пост! — вытянувшись, угодливо доложил Жихр.

— Я грею руки, — повторил я, не удостаивая Манаса ни отдельным взглядом, ни личным обращением.

А тот продолжил свою игру. И фальшиво вздохнул, изображая отеческую озабоченность.

— Ну что ж, Ишер, раз уж ты так ценишь тепло… Погрейся… — Манас сделал паузу для эффекта. — Но если из-за твоего отсутствия на посту враг незаметно просочится… Ответишь ты, наёмник, по всей строгости военного времени!..

— Я не пропущу врага, — сказал я, усмехнувшись.

— Ох, какой же ты в себе уверенный! — язвительно протянул Манас, обменявшись с Жихром понимающими взглядами. — И как ты отсюда о враге узнаешь? В этой тьме-то? Глаза у тебя, что ли, волшебные? Как ты увидишь врага, если стоишь тут и смотришь на угли?

— У меня глаза обычные, — ответил я, не оборачиваясь. — Но врага я не пропущу по одной простой причине.

— И по какой же? — с лживым интересом человека, который всё заранее для себя решил, спросил Манас.

По-прежнему не оборачиваясь, я поднял руку. И указал пальцем за городскую стену. В ту черноту, куда два удара сердца назад упала очередная светящаяся «звезда» из глины:

— Потому что враг уже пришёл.

На краю света, отброшенного угасающим шариком, что-то пошевелилось. Прямо там, где густая тень бархана сливалась с тёмным небом. Не одна тень — множество. А с порывом ветра донёсся и тихий, едва уловимый шелест. Как будто шевелится, пересыпаясь, сухой песок.

А затем, на гребне дюны, мелькнули фигуры песчаных людей. Я заметил их ещё пару чаш назад, но пока они не собирались идти на штурм. И я не стал поднимать преждевременную тревогу. Незачем бойцам раньше времени силы тратить.

А теперь не удержался. Слишком мало в этой жизни осталось забавного. Я даже засмеялся в голос, глядя, как рванувшие назад Манас и Жихр, мешая друг другу, протискиваются в узкий проход башни. Это было действительно весело. Я, честно говоря, настолько острой реакции от этих грозных вояк не ожидал.

Впрочем, чужую трусость сложно оценить. Сколько ни сталкивайся, со временем воспоминания о глубинах морального падения притупляются. И тогда ты начинаешь думать об окружающих лучше, чем они есть.

Мой смех, наверно, долетел до командных ушей. Во всяком случае, Манас, наконец, втиснувшись в башню, тут же высунул голову с отчаянно храброй гримасой на лице. И громогласно завопил, заглушая шум с других участков стены:

— Все по местам! К зубцам! Врага не пускать! Жихр, выгоняй свою осмию! И вы все, на стену, бездельники! Быстро!..

Вот только его голос срывался на визг от ужаса. Не привык он к дыханию смерти за предыдущую ночь. И всё же, повинуясь его воплям, бойцы повалили из башни на стену. Я видел, как на соседних участках тоже засуетились люди. Шевелящуюся угрозу заметили везде. По всей длине нашей стены заревели рожки, извещая о начале штурма. Их тревожная песнь тонула в нарастающем человеческом гуле.

Защитники, бледные и дрожащие, занимали позиции у парапета. А затем, вытягивая не слишком крепкие шеи, с опаской вглядывались в темноту внизу. У многих из них руки тряслись от ужаса. Кто-то молился, обретая смелость в вере. А кто-то просто стоял, обнявшись с копьём, как соляной столб.

Манас, выгнав, наконец, на стену и заместителя, и трёх осмов, сам предпочёл остаться за спинами. В проёме башенной двери — вроде бы и не внутри, чтобы не выглядеть совсем трусом. Однако и не снаружи, чтобы быть подальше от будущей угрозы. Его осмы, ожидаемо, по мере сил последовали примеру начальника. Они топтались по внутреннему краю стены, раздавая приказы громкими криками:

— Держать строй! Бей врага! Убивайте всех, кто попробует подняться!

Бесполезные, абстрактные команды. И ведь никто из осмов не пытался расставить нас по позициям. Или хотя бы указать секторы обороны. И даже проверить, есть ли у бойцов камни, чтобы бросать со стены.

Очень наглядно про «подобное к подобному».

А орда, между тем, уже вытекала из темноты на освещённые участки земли. Бесчисленные песчаные люди скользили по барханам волнами. Среди безликих фигур мелькали массивные силуэты кровавых перстов, чьи рогатые головы выделялись на общем фоне.

Было и кое-что новое. Низкое, быстрое, со множеством конечностей. Тёмно-серые, почти чёрные комки, которые быстро катились и резко останавливались. Пауки. Похожие на скорпионов, но без жалящих хвостов. Зато с раздутыми брюшками и обилием цепких лапищ. Таких тварей я в Кечуне ни разу не видел.

С башенных площадок, расположенных выше, полетели первые нервные залпы. Стрелы массово уходили в темноту, и было неясно, попадают ли они в цель или нет.

С нашей башни раздался глухой удар. Это снова заработала катапульта. Массивный камень, не нашёптанный, а обычный, шумно врезался в землю. Он поднял фонтан песка шагах в ста от стены, выкосив целую просеку в строю песчаных людей. Но те демоны, кто был сзади, тут же заполнили образовавшуюся пустоту. И даже не замедлили шага.

Я взял в руки копьё. Пока дистанция позволяет, им удобно сбивать тех, кто ползёт вверх. Краем глаза я наблюдал за соседними участками. Картина была похожей: кучки людей, сбившиеся у зубцов, неорганизованные выстрелы лучников… И отсутствие внятного командования.

Где-то осм пытался что-то кричать, но его не слушали. Где-то бойцы в панике отступали от края, увидев масштаб накатывающей волны. Оборона, и так хлипкая, трещала по швам, и это ещё до первого настоящего удара.

Илос и вправду был обречён. Ему оставалось недолго.

Волна орды, тёмная и смертоносная, накатила. Первые песчаные люди бросились вперёд, цепляясь за кладку стены. Как и в прошлый раз, они складывались в живые пирамиды. Демоны карабкались друг на друга, образуя из песчаных туловищ покатые склоны. А сзади по ним взбегали новые бойцы, спешившие наверх, к гребню стены.

Одновременно с этим вперёд рванули пауки. Они не полезли по живым лестницам. Их цепкие лапы с крючковатыми наростами выискивали неровности в кладке. А, обнаружив, стремительно перебирали вверх, занося увесистые тела по вертикальной стене. И всё это происходило с жуткой, неестественной для живого существа скоростью.

Неудивительно, что они вскарабкались на гребень стены первыми. Опередили даже песчаных людей с их коллективным подходом. И сразу же всё пошло наперекосяк. Появление пауков было слишком внезапным, а реакция защитников — запоздалой и панической.

— Копьями! Бей! — заорал кто-то.

И несколько дрожащих древков ударили в сторону лоснящихся комков тьмы.

Я тоже бил копьём. Ближайший паук принял удар в выпуклое, пульсирующее брюхо. Наконечник глубоко вошёл и легко вышел. А тварь даже не остановилась. И не зашипела от боли. Её только отбросило чуть назад.

И да, копьё нельзя было задерживать в ране. Если быстро не выдернуть, демоны продолжали движение. И, насадившись на древко, добирались до защитников. Один из монстров уже вырвал у орущего от страха ополченца копьё. Другой паук, которого ударили в бок, лишь слабо покачнулся. А в следующий миг, резким прыжком навалившись на щит, обхватил его лапами и сбил бойца с ног.

Убить пауков было сложно. Маленькая голова, защищённая наростами, пряталась между мощными жвалами и первой парой лап. А ещё этот вид демонов постоянно двигался. Удар в брюхо лишь слегка их замедлял, но не останавливал.