Бойцы, только‑только закончившие обед, нехотя взяли в руки лопаты. Я быстрым шагом подошёл к кромке, где должен был, стоит мне шагнуть, встать туман. Проверив утренние метки, скорректировал старое направление. Двадцать пять ударов сердца.

– Я иду первым, – объявил я, беря лопату. – Вы за мной, как и в первый раз. Но теперь копать начнём раньше. Я копаю первые четыре лунки, чтобы выдержать направление. Вы – всё остальное. В общем, действуем, как раньше, но на новом месте.

Я первым шагнул за намеченную границу. Плотная дымка немедленно взлетела от земли, окутывая меня и идущих следом людей Гвела. Я старательно отсчитывал удары сердца и следил за скоростью шага, не позволяя себе отвлекаться. Десять. Пятнадцать. Двадцать. На двадцать пятом ударе остановился, вогнал лопату в землю и начал копать первую ямку.

Закончив с ней и убедившись, что она пуста, я выкопал ещё две рядом. После чего приказал бойцам продолжать линию в обе стороны. А сам прочертил в земле направляющие, чтобы никто не ошибся. Хотя теперь, когда я, вероятно, нашёл решение… Теперь можно и всю область, не жалея сил, перекопать.

Ждать снова пришлось долго. Бойцы выныривали из тумана, несли мне находки. Опять монеты, опять ржавые гвозди, опять обломки костей. Я проверял каждую и откладывал в сторону. Гора хлама стала уже неприлично большой. А вместе с ней росло знакомое чувство. Смесь разочарования и упрямства.

Как и всегда, когда всё рассчитал, и по расчётам должно выйти, как надо… Однако что‑то не получается. Очень неприятные ощущения, надо сказать. Но я старался не подавать виду, что беспокоюсь. Душевные терзания командира – плохой пример для подчинённых.

Прошло около трёх гонгов. Солнце катилось к вечеру, когда я заметил, что туман передо мной вдруг шевельнулся.

Не так, как обычно, когда внутри перекатывался особо большой клубок… А именно сдвинулся – всем облаком, разом, будто его толкнули изнутри. Я вскинулся, до рези в глазах вглядываясь в белую пелену. Туман настойчиво полз ко мне со скоростью пешехода. А значит, сомнениям не было места. И тут же из дымки послышались встревоженные голоса бойцов. А следом – звук глухого удара, разъярённый звон стали… И характерный булькающий вопль, который я бы ни с чем не спутал.

Слуги Дега явились!

Если там, в тумане, что‑то могло случиться, оно уже случилось. И всё равно я бросился на помощь, не жалея ног и дыхания. Крики быстро стихли, и это напрягало больше, чем предыдущие звуки битвы. Либо мои люди победили, либо всё нехорошо. И тогда будет сложно выбраться из задницы. А уж, тем более, выручить своих людей – если они, конечно, выжили.

– Гвел! – позвал я, продираясь сквозь белую муть, ставшую ещё более вязкой, прямо как паутина. – Где вы?

Согласен. Не лучший ход в тумане, где могут скрываться враги. Но эта светлая мысль пришла в голову лишь мгновенье спустя.

– Здесь, воевода! – отозвались голоса впереди. – Мы здесь!

Через несколько шагов я наткнулся на первых бойцов. Они стояли спинами ко мне, но обернулись, услышав шаги. Все были целы, однако выглядели встревоженно. Мне молча указали направление. Я прошёл ещё немного, протискиваясь между людьми Гвела, а заодно переступая через вырытые ямки. И вскоре оказался в центре круга, образованного стопившимися людьми.

Внутри, на земле, лежали два тела слуг Дега с отрубленными головами. Кровь ещё сочилась из ран, смешиваясь с поднятой в бою грязью. Один в мокрой крестьянской одежде, второй – больше похож на ремесленника. Обоих убили быстро и по нашей схеме: сперва обездвижили, затем обезглавили. Но всё равно опоздали…

Потому что был ещё и третий труп.

Один из бойцов сотни тоже лежал на земле лицом вниз. Он был убит со спины. Один точный удар костяным клинком в шею. Туда, где доспех не прикрывает. Рядом с его телом, у правой руки, лежала пара камней и костяной колышек.

Вот он‑то сразу и привлёк моё внимание.

Желтоватый, пористый. Явно вырезанный из той же кости, что и клинки слуг Дега. А главное, в его навершие был вставлен сеакр: идеально круглая жемчужина, тускло поблёскивавшая матовыми боками. Такая же, как те, что я извлёк из разделанного трупа. Разве что чуть крупнее.

Гвел сидел на земле рядом с телом своего бойца. Обнажённый меч лежал у него на коленях, руки были в чёрной крови. Он смотрел на убитого и молчал. Когда я присел рядом, сотник поднял на меня взгляд: усталый, полный горечи.

Да, мы уже не раз видели гибель своих людей. Но каждый убитый из тех, кто доверился нам, всё равно отзывался болезненным уколом. Где‑то там, где у воинов спрятано за бронёй живое сердце.

– Они выскочили слишком быстро, Ишер… – тихо, как будто жалуясь мне, произнёс молодой сотник. – Прямо из тумана, в двух шагах у Пхарта за спиной… Мы ничего не успели сделать…

– Он даже не понял, что случилось, – успокоил я Гвела. – Умер быстро. Видишь, ему хребет перебили?

– А эти двое сразу на нас кинулись, как с ним разобрались… – грустно продолжил парень, будто не заметив моего ответа. – Мы их зарубили, конечно… Но Пхарта уже не смогли спасти… Не в бою, а вот так, в мирное время, на ровном месте…

– Ну… Мирного времени сейчас нигде нет… Да и место не такое уж ровное… Перекопано всё здесь… – ответил я невпопад и порадовался, что Гвел, похоже, не услышал меня. – А вообще такое случается. Думаешь, враг, чтобы напасть, будет ждать, пока ты подготовишься? Нет, конечно. Так не бывает. Все предпочитают бить, когда не ждёшь. Лучше всегда быть готовым к нападению.

– Нельзя же быть готовым постоянно! – пытаясь держать эмоции в узде, вздрогнул плечом Гвел.

– Нельзя. Поэтому такое случается, – кивнул я на труп бойца, а затем встал и громко объявил: – Так, слушаем сюда! Всех выносим из тумана и готовим к погребению. Нашего человека избавьте от доспехов и оружие заберите. Они Пхарту, Светлой ему Дороги, больше ни к чему.…

Я посмотрел на убитого бойца, на его застывшую в грязи руку. После чего перевёл взгляд на колышек с сеакром, лежащий рядом.

– Он, видимо, нёс это мне? – спросил я, указав на маленький жезл.

Гвел кивнул:

– Да. Его очередь была нести к тебе находки. А тут мы эту штуку случайно откопали, ну и решили не тянуть…

Я протянул руку и коснулся колышка пальцами.

Дикий Шёпот в голове резко изменил тональность. Доля мгновения, и к нему добавились новые нотки. Да ещё такие сильные и звучные, что сразу стало понятно: у меня в руках именно то, что мы искали. Впрочем, я и снаружи видел, как облако двигалось на меня. Так что сомнений, в принципе, и без того не было. Однако на всякий случай я коснулся и остальных находок. И тем самым лишь подтвердил свою уверенность.

– Оно, – выдохнул я, не узнавая собственного голоса. – Это оно. То, что мы искали. Вы все молодцы.

Гвел поднял голову. В его глазах читалось недоверие, смешанное с надеждой:

– Оно и есть этот, как ты сказал, якорь?

– Да, это он, Гвел, – кивнул я. – Одна из тех нашёптанных вещей, которые держат границу. Теперь мы знаем, как они выглядят. Думаю, остальные выглядят так же. А ещё мы теперь знаем, где их искать. А значит, можем уйти из города.

– И что теперь, Ишер? – нахмурился Гвел.

Я стоял над убитым бойцом, сжимая в пальцах костяной колышек с сеакром. Мысли неслись вскачь. Мы нашли якорь. Но что с ним делать? Оставить пока что здесь? В любом случае, надо убедиться окончательно в его функции. Ну то есть, что это именно якорь для границы.

– Нужно бы уничтожить эту штуку. Или хотя бы убрать так далеко, чтобы перестала запирать Серебряный Ключ, – решил я и, обернувшись к ближайшему бойцу, попросил: – Принеси мне камень. Плоский, крепкий. Возьми в той куче, куда находки сваливали. Там подходящие точно были. И возьми с собой товарища. Будьте настороже.

Двое бойцов поспешили сквозь туман. А я остался раздавать приказы:

– Всем образовать круг вокруг меня! Плечом к плечу, чтобы слугам Дега появиться неоткуда было. Оружие держим наготове. Если из тумана полезут слуги Дега, не пускайте их ко мне, пока я работаю.