– Ночью будет тяжко! – предупредил я людей. – Понимаю, всем нам неудобно, но так мы хотя бы доживём до утра. Сотники, подходите ко мне. Обсудим оборону.

Я нашёл место на одной из телег у самого входа. И там устроил что‑то вроде походного штаба. Сюда‑то и подтянулись сотники, чтобы распределить дежурства у входа.

Воздух на складе очень скоро стал тяжёлым. Пахло животным потом, навозом и прелой соломой, которую бросили для подкормки скотины. Сверху добавился запах разогретого железа и кожи. И к этому всему – незабываемый аромат давно немытых тел.

Люди устраивались, кто как мог. Кто‑то сидел, обхватив колени руками. Кто‑то облокачивался на телеги или соседей. Кто‑то в этой позе уже задремал, уронив голову на грудь. Да, мы и вправду еле уместились. Откровенно говоря, склад нам, если вспомнить остальные постройки, достался из самых маленьких.

Даже в этом кочевые «друзья» не забыли притеснить чужаков.

Из главного здания доносились голоса и смех. Кочевники устраивались с комфортом, не то что мы. И всё‑таки я не жалел. Ночь обещала быть долгой. И тут не удобства важнее, а безопасность.

Мы были готовы к бою. А вот кочевники – не уверен…

Я не знаю, кто стоял на стенах в ту ночь. Для моих людей всё свелось к проёму ворот, ведущих на склад. Там, сменяя друг друга, и стояли наши бойцы.

Шептуны, к сожалению, на сей раз помочь не могли. В тесноте построек, не зная точно, кто и где из «союзников», применять заклятия было рискованно.

А мои личные наработки не убивали врага. Лишь дезориентировали и слегка замедляли. Тем более, толком объяснить другим шептунам, как я их сделал, не выходило.

Воевать пришлось сразу, как окончательно стемнело и похолодало. Орда взялась за нас всерьёз, видимо, уже каким‑то образом запомнила. Демоны навалились сначала на стены, а затем, почти без задержки, ворвались на постоялый двор.

И отдых кочевников превратился в кровавую бойню. Мирад просто не понимал, что такое натиск орды, который усиливается каждый день. Он покинул Рамдун, когда полноценные штурмы толком не начались. А возвращался, когда осада была в самом разгаре. Наверняка его и войско Мгелая будут встречать с распростёртыми объятиями.

Потому что, если взглянуть на то, какие силы были брошены на постоялый двор… Вероятнее всего, люди в Рамдуне и вовсе гибли в ту ночь во множестве.

Песчаные люди, кровавые персты, дауры, ахалги, пауки… На старый постоялый двор прибыл едва ли не полный набор тварей, бравших внешнюю стену Илоса. Разве что бурусов к нам не прислали. Видимо, посчитали, что шесть скачков стены – и так невысоко.

Орда ударила по постоялому двору, как таран. Смела защитников стен и крыш, а потом всерьёз взялась за здания. Сначала налетели ахалги, и было их очень много. Я со счёту сбился, ломая червеподобные тела.

Впрочем, это было привычное занятие. Мои люди тоже наловчились: успевали схватить демонов до того, как те найдут, куда вцепиться. Я ещё не забыл, сколько проблем доставляли ахалги в Илосе, когда за ночь они убивали в башне двух‑трёх человек. Жаль, в этот раз их налёт совсем без жертв не обошёлся: твари загрызли насмерть перехана и трёх танаков. Зато хотя бы из моих людей никто не умер.

А вот потом стало тяжко. Широкий проход на склад сложно было защищать. Мы выставили перед воротами две триосмии, которые старались держать плотный строй, убивая всё, что лезло внутрь. Триосмии регулярно менялись, чтобы давать бойцам отдохнуть. Но именно этот момент смены был опаснее всего.

Мы так потеряли шестерых бойцов. Как раз, пока одна триосмия сменяла у ворот другую. В этот момент у демонов появлялся шанс прорваться к строю копейщиков. А те оказывались беззащитны в ближнем бою.

И всё‑таки мы держались. И держали свой склад. А вот снаружи неслись такие крики и звуки, что это неплохо мотивировало стоять насмерть.

И мы выстояли, не пустив врага себе за спины.

Даже последний натиск встретили не уставшими, а полными сил. И готовыми ещё долго сражаться. Против нашего строя демоны оказались бессильны. Они умирали десятками и сотнями… Они практически в щепки разнесли наши телеги… Однако так и не сумели пробиться внутрь склада.

И когда солнечные лучи озарили подкову в окружении скал, мы были живы. Раненых лечили шептуны, мёртвых готовились хоронить. А убитых животных уже разделывали, чтоб продукт не пропадал. Зажарим и съедим в самое ближайшее время.

В то утро я узнал много ругательств, которые используются в ханствах. За всё время столько не слышал. Ругались все: Мгелай, Мирад, другие ханы. Даже Сервий и Гелай со товарищи поругивались. И это при том, что они как раз они мало людей потеряли, да и ночь пережили сносно. Но в суматохе демонами было перебито много скота. А это главное богатство кочевников. И терять его для них очень больно.

А ещё этим утром я распаковал запасы Порошка Солнца, которые не трогал от самого Пыльного Игса. Потому что кочевникам нечем было сжигать сотни и тысячи тел убитых. Они даже подумывали оставить их лежать, но я настоял, чтобы трупы всё‑таки уничтожили.

Чёрные столбы дыма потянулись к бледному утреннему небу. Порошок Солнца сжигал тела быстро и без остатка. И даже такой мой подарок не изменил к нам отношения.

Более того, теперь нас ненавидели уже все.

Когда мы покинули свой тесный склад почти полным составом – ещё и с живыми переханами, гнурами и танаками – это был шок для кочевого народа. Ведь каждый нормальный кочевник знает, что это он самый сильный воин в мире. Если и есть воины сильнее, то они среди кочевников. А изнеженные «чужаки» заслуживают лишь презрения.

Сегодня утром эта уверенность пошатнулась и дала трещину. Наши шестеро убитых жгли души кочевников ещё сильнее, чем болезненная потеря скотины. На какое‑то время даже люди Мгелая перестали злорадно ухмыляться, поглядывая на нас – только прожигали взглядами, полными ненависти. Однако потом, видимо, они вспомнили, что скоро окажутся свободны и на равнинах ханств… А «чужаки» очутятся в осаждённом Рамдуне, где сейчас очень тяжело…

И улыбки вернулись на лица.

А вот люди Мирада, как я заметил, приуныли. Им‑то на равнины, скакать свободными, никак нельзя – их с гарантией в Рамдуне ждут. Правда, уверен, ещё пара таких ночей, и дезертирство стало бы повальным. Однако пары ночей у нас в запасе не было.

Уже к полудню мы планировали добраться до предместий Рамдуна. А дальше в дело вступит мой план. И больше никто из кочевников никуда не поедет.

К слову, мои люди догадывались, что план какой‑то есть. Но, естественно, большинство было о нём не в курсе. Из‑за чего сильно нервничало и переживало. Никому из наших не улыбалось оказаться запертыми в столице кочевников. И всё же эти люди верили мне и шли за мной. А я собирался сделать что угодно, лишь бы вывести их из ловушки ханских равнин.

Если будет нужно, я готов был нарушить ради этого даже клятву. Потому что обещание, которое я дал моим людям, было важнее, чем моя жизнь.

Впрочем, я всё же надеялся ещё пожить. И этот вариант завершения истории оставлял на самый крайний случай.

Рамдун… С древнего наречия его название переводится, как Песчаный. Когда‑то здесь, на месте непризнанной столицы ханств, стоял маленький городок, выросший из постоялого двора. Другого, кстати, не того, в котором мы ночевали. И именно здесь, на основе маленького городка, новые хозяева земель начали строить свой первый город.

Надо сказать, в те времена они ещё старались на совесть. Здесь имелась и неприступная цитадель, и укреплённый внутренний город, и мощные внешние стены – может, даже получше, чем в Илосе.

Цитадель, она же дворец правителя, была расположена на высокой скале. Взойти туда можно было лишь с одной, пологой стороны. Три других стороны – обрыв в двадцать скачков высотой. Если добавить сюда высокие стены в десять скачков… В общем, почти недосягаемая величина.