А стены со стороны пологой части были ещё выше. Семь круглых башен довершали картину последнего рубежа обороны Рамдуна. Если бы здесь имелся, к тому же, такой кратер, как в Илосе… Тогда эта крепость и вовсе была бы неприступна. Но – увы! – источник воды в Рамдуне имелся только внизу, у подножия скалы.

Возвышенность вокруг этого подножия была отведена под внутренний город. Высокие богатые дома из камня, наспех построенные храмы Небу, какие‑то важные городские здания. Для строительства использовался материал всё той же скалы. Поэтому центр Рамдуна был рыжего цвета и сливался со с окружающими склонами.

Остальной город внутри внешних стен строился уже из кирпича. Тогда ещё у ханств хватало терпения и денег, чтобы использовать его обожжённым. У многих домов имелись даже башенки‑ветроловы. Внизу, под городом, насколько я слышал, были цистерны, чтобы копить воду. Это позволяло не только иметь запас, но и охлаждать помещения.

Ну а дальше ханства начали делиться внутри себя. Поэтому на предместья им денег уже не хватило. В итоге, те раскинулись вокруг внешних стен широким, но бедняцкого вида кольцом. Многочисленные домики из сырца с плоскими крышами. Кривые узкие улочки, на которые почти никогда не попадало солнце. Тесные жилища самых бедных слоёв населения.

Пожалуй, самыми серьёзными постройками за внешними стенами Рамдуна были помещения рынков. Их во внешнем городе было три штуки, и кирпичные стены, им принадлежащие, выглядели солидно, возвышаясь над окружающими домиками.

Но, как я и подозревал, предместья Рамдуна уже были брошены. Ну или просто заранее оставлены на растерзание орде. Сейчас они были мертвы и пусты. Следы кровавых расправ мелькали на светлых стенах домов.

И всё же вокруг не было видно ни единого непогребённого тела. Хорошо, если жители Рамдуна озаботились этим вопросом. И плохо, если орда забрала мертвецов в свои ряды.

Внешние стены Рамдуна несли на себе свежие следы штурмов, заметные издалека. А ещё сейчас, днём, на этих стенах с лихвой хватало защитников. Жаль, конечно, что такая оптимистичная картина ненадолго. Орда, скорее всего, ещё не подтянула основные силы. И я, откровенно говоря, не завидовал кочевникам.

Если они упустили предместья, и демоны там всех перебили, то дела у Рамдуна очень плохи. Высшие демоны, сделанные из людей, всегда сильнее низших, поднятых из проклятого песка. А в предместьях Радмуна, насколько я знал, жило очень много народа.

Впрочем, это были проблемы кочевников и местного правителя. Меня их фатальные ошибки, как я надеялся, больше не касались.

Кстати, по поводу ошибок…

Хан Мгелай и его ближники ехали с такими довольными лицами, что не замечали, как огромная колонна медленно разделяется на три части. Причём две из этих частей вполне сознательно занимали позицию в арьегарде, косясь друг на друга с взаимным подозрением.

Первой частью были люди Мирада, которые кучковались по правую сторону главной дороги, ведущей к северным воротам – единственной прямой и широкой в предместьях. Тут надо заметить, что она была такой широкой, что, скорее, напоминала площадь.

Второй частью были ханы родов, союзных Севию и Гелаю. И они занимали левую сторону этой дороги.

Мы же с моими людьми бесстрашно ехали в авангарде. И увлекали за собой кочевников Мгелая, которые пялились по сторонам, а иногда насмешливо зыркали на меня и моих людей… Но при этом совершенно не обращали внимания, что происходит за их спинами.

Капкан захлопнулся в тот момент, когда мы все выехали на площадь перед воротами, а навстречу нам устремилось четыре десятка человек. Бывшие пленники шли пешком, в обычной одежде, без оружия. И впереди всех – изрядно потрёпанный Часан с хмурым лицом.

За их спинами стояла сотня незнакомых кочевников, которые внимательно смотрели на нас. Я остановился на середине огромной площади… Оглянулся, заприметив, что кочевники Мирада и мои союзники уже охватили людей Мгелая полукольцом…

Когда Часан и другие приблизились, они, наконец, меня узнали. И, похоже, слегка опешили от внезапной встречи. Я дал перехану пятками по бокам, чтобы шёл поживей. А, подъехав, встал непосредственно рядом с Часаном. Свесившись из седла, я протянул гордому регою руку:

– Тут сейчас будет жарко! Быстро садись мне за спину. Нам пора отсюда сваливать!

– Ты… – ошеломлённо выдавил из себя регой, хватаясь, тем не менее, за руку.

– Да, Часан, ты по мне скучал, знаю! – ухмыльнулся я, помогая ему забраться и протягивая щит. – Повесь на спину, на случай, если у некоторых кочевников хватит дури по нам пострелять.

Всё то же самое делали с остальными пленниками мои люди. Естественно, не все, а те, у кого были переханы посильнее, а позади не болталось второго наездника. И я прямо чувствовал, как сзади растёт раздражение со стороны людей Мгелая.

Кажется, я им даже немного сочувствовал.

– Ишер, что происходит, ради богов… – начал было Часан.

Пришлось его прервать.

– Всё объясню, но потом! – строго отрезал я. – Когда будем в безопасности.

– Я не могу уехать! Тут застряла дочка правители Эарадана! Её тоже схватили! – прошипел, как пустынный змей, Часан.

– Да? Это плохо. Сочувствую ей. Но я потратил очень много сил, денег и своей совести, чтобы вас отсюда вытащить! – тихо откликнулся я. – Так что… Сначала заканчиваем с вами. А потом решаем, что делать с этой дочкой.

– Ты не понимаешь!.. – возмутился Часан.

– Это ты не понимаешь! – буркнул я. – Просто не мешай. Может, и получится её вытащить.

– Если сможешь, я твой должник навеки! – дрогнувшим голосом пообещал гордый регой.

– Ты столько не проживёшь. Полвека, в лучшем случае… – ухмыльнулся я, разворачивая перехана к кочевникам Мгелая.

– Полвека моего долга – тоже немало! – не преминул возразить Часан.

– Скажи, её поймали, когда она ехала по дороге в Эарадан? – не отрывая взгляда от людей Мгелая, уточнил я.

– Да, кочевники напали на её отряд. Многих схватили, – подтвердил регой.

– Значит, она ехала по дороге в Эарадан? – повторил я.

– Да, она ехала по дороге из Илоса в Эарадан! – повторил Часан со смесью недоумения и раздражения. – Это разве так важно?

– Именно в Эарадан, не в Илос? – я чуть повернул голову, чтобы чётко услышать ответ. – Это важно!

– Именно в Эарадан, Ишер, демоны тебя забери! – не удержался от грубости Часан.

Нет, его характера не исправило даже пребывание в плену у кочевников…

– Это очень важно, Часан. И хорошо, что именно так, а не иначе… – ответил я, а затем сложил руки, чтобы было лучше слышно, и прокричал в них: – Хан ханов Мгелай! Оглянись!

Кочевники заволновались, многие стали озираться. И только тут заметили, что позади них полукольцом стоят другие кочевники, изготовившиеся к бою. Я дождался, когда это, наконец, заметит Мгелай, а потом радостно ему сообщил:

– Я рад, что ты привёл своих людей на защиту Рамдуна! Вашей столице ханств нужна твоя помощь! Проходи к воротам и веди своих людей! Вас там, внутри, очень ждут!

В определённой ситуации, ругательства могут быть слаще, чем пение молодых дев. Это я со всей ответственностью могу заявить. То, как ругался Мгелай и его ханы, пока я уводил своих людей в сторону от ворот Рамдуна… Эти звуки ласкали мой слух столь дивно, сколь не могли бы лучшие хвалебные речи.

Это был миг моей победы. Такой победы, которая всем победам победа. Я был волен уехать, а проклятый Мгелай и его люди должен были остаться. И деваться им было некуда. Потому что воины Рамдуна, которые привели на обмен Часана и его людей, уже перекрыли последний боковой выход с площади.

А в центре этой площади пятнадцать тысяч кочевников Мгелая сбились в кучу. И всё пытались понять, что же такого неправильного происходит – и главное, почему именно с ними.

Нет, они догадались, что их жестоко провели. Однако пока ещё не сделали далеко идущие выводы.

И продолжали озираться, выискивая лазейку то слева, то справа.

Бесполезно. Кочевники Севия и Гелая встали по правой стороне площади, растянувшись в сторону моих людей. Воины Мирада – по левой стороне, в сторону городских защитников, к которым от ворот уже двигалось подкрепление.