Это не воины и не солдаты. Обычные горожане, которые неделю назад торговали на рынке, занимались ремеслом, или таскали грузы, или… А затем им вручили мечи и топоры, показали, за какой конец браться — и бросили в беспощадную ночь, чтобы заткнуть дыру в обороне.

По пути к нам стали присоединяться другие группы. Их выводили из соседних башен и казарм у внутренней стены. И всех вместе гнали в одну точку — на юг. Отдельные осмии копейщиков, редкие лучники, но больше всего — таких же, как мы, бойцов ближнего боя. В общем, целое сборище людей с топорами, молотами и мечами.

Да, у нас тоже были копья. Но копьями надо уметь пользоваться. И, желательно, в строю. А пока это была беспорядочная толпа в двести, а то и больше человек, бежавшая по тёмным улицами навстречу смерти.

Организации — ноль. Команды — только крики осмов, пытающихся не потерять своих людей в этой каше. В какой-то момент меня даже оттеснили от Имирина. Но я старался держаться хотя бы своего отряда.

Зачем эта вылазка? Почему её устроили? Да потому что командиры живут последней войной. В прошлый раз Илос воевал с соседями на востоке. А люди редко приводят под стены города бесконечные армии. Я бы даже сказал, что крайне редко. Чтобы штурмовать стены — нужно серьёзное численное преимущество.

Сейчас командиры города хотели прикрыть слабые места в обороне, перекидывая резервы. Но пройдёт совсем немного времени, и они поймут, что у них больше не хватает людей, чтобы удержать внешние стены. По всему периметру держать? Так люди скоро с концами закончатся…

Мы выбежали к сданному защитниками участку стены. Башни тут ещё держались, но и пролёт между ними не был пуст: демоны переваливали через стену и устремлялись в город.

Однако ни до башен, ни до стен, мы не добрались. Отряд моментально попал под удар, будто наступил на скрытую в песке ловушку. Атаковали нас сразу с трёх сторон. Сверху, со стены, где уже вовсю хозяйничали демоны. А ещё справа и слева — по улицам, откуда валили песчаные люди в сопровождении гулко топающих кровавых перстов.

И первый же контакт с врагом размазал наше подобие строя, как гнилой фрукт. Крики осмов — «Сомкнуть ряды! Щиты поднять!» — потонули в грохоте разгорающегося беспорядочного боя.

Я видел, как ополченец впереди, оказавшийся в первых рядах, наивно выставил перед собой плетёный щит, набитый песком. Когтистые лапы песчаных людей вмазали по нему раз, другой… И щит развалился пополам. А следующим же ударом бедному парню снесли голову.

А меня затолкали, между тем, в самую гущу толпы. Отступающие, мечущиеся в панике люди сжимали тесный круг со всех сторон. И это не позволяло выбраться вперёд. Оставалось стоять и ждать, когда вокруг немного поредеет. Пальцами левой руки я водил по лезвию топора и шептал древние слова, наполняя оружие силой.

В какой-то момент строй передо мной всё же рухнул. И, рассыпаясь чёрным песком прямо на ходу, несколько песчаных людей рванули сквозь толпу. Но главной проблемой были не они, а свои же. Меня к тому моменту со всех сторон сдавили так, что я пошевелиться не мог. Ополченцы, не обученные держать строй и видящие смерть в лицо, пятились назад. И создавали, в результате, чудовищную давку в середине. В этой каше даже упасть нельзя было.

Пришлось засунуть топор в петлю на ремне и схватиться за копьё. Я с трудом, упираясь локтями и оружием в соседей, развернул древко. Очень вовремя. Поблизости мелькнули чёрные когти и тусклый жёлтый глаз. А я всадил грубый наконечник копья в бесформенную грудь.

Дёрнул на себя, вытащил, уколол следующего… А потом снова и снова. Мне даже удалось перевести вперёд свой щит, прикрываясь от когтей демонов. Жаль, двигать в паникующей толпе выходило только правой рукой.

А люди, между тем, уже начинали бежать… И через сотню ударов сердца вокруг почти не осталось живых союзников. Только павшие и отступающие. Бросив копьё и вновь достав топор, я начал крутиться вокруг своей оси. Работал коротко, без размаха, зато с самоотдачей.

Каждый удар или отсекал конечность, или вскрывал грудь с мерцающим средоточием. А я при этом не стоял на месте: смещался, пятился, уклонялся от ударов, пригибался под свистом когтей и перепрыгивал через тела союзников.

Моей целью стал узкий проулок между двумя глинобитными зданиями. Я прорывался к нему, отбиваясь и чувствуя, как на плечах и щите оседает сухой чёрный песок.

Наконец, я оказался в тесном коридоре, где с трудом разминулись бы три человека. Удачно вышло. Враг лез теперь исключительно спереди. Сзади, в глубине проулка, виднелся вход во внутренний дворик. Низкая арка, почти целиком заваленная камнями и тюками с песком. Идеальная позиция. Никто не зайдёт с тыла.

Оказавшись у этого завала, я встал к нему спиной, чтобы не дать сбить себя с ног. Наконец-то можно было перевести дух. Руки гудели, пот тёк по вискам, капая в глаза солёной влагой. Передо мной, в узком горлышке проулка, копошились фигуры. Они лезли по одной, по две. Здесь не было места для численного преимущества.

И я начал рубить. Топор пел в руках, прожигая тьму короткими дуговыми вспышками. Песчаные люди рассыпались обычно с первого удара. Некоторые кровавые персты держались дольше. Но и они не могли развернуться в тесноте в полную силу.

Я бил точно, скупо, сохраняя силы на будущее. Постепенно атаки стали более редкими. Вся земля передо мной была в чёрном песке от убитых демонов. В ушах звенело, глаза заливал едкий пот. Шлем казался чугунным или вообще золотым, если судить по весу.

Я стоял, прислонившись к прочному завалу. И восстанавливал дыхание, глядя на пустой тёмный проулок. Передышка. Короткая, кровавая, купленная ценой отделения от всех.

Но передышка.

Когда я вышел из проулка, бой ещё шёл. И даже Имирин был по-прежнему жив. Встав спина к спине, он и трое залётных осмов отбивались от песчаных людей. А вокруг лежали трупы приведённых ими ополченцев, посыпанные чёрным песком.

Я не стал ждать развязки. Двинулся на помощь. Да, я не могу доверять страже. И вообще мало кому доверяю. Но нельзя отдавать людей на растерзание демонам. Это не по законам Песка.

Перескакивая трупы, я рванул к врагам со спины. И принялся рубить, пока не успели опомниться. Удар, отскок, замах, новый удар. Когда первый из демонов развернулся, я успел подставить щит под когти. Зачарованный металл загудел, принимая на себя урон. А я чуть подался вперёд. И, толкнув демона спиной на землю, угостил лезвием топора.

На этом победоносный рывок по тылам противника закончился. На меня кинулось сразу несколько демонов, решивших меня окружить. Пришлось вертеться, как змее на раскалённом песке — лишь бы не получить когтями в бок.

Пару раз и получил, к слову. Заработал отметины на броне, но бронза выдержала, не дав демонам вспороть моё тело. И я тоже не сплоховал, хоть и дышал после этого, как кузнечные мехи. Врагов в обозримом пространстве не осталось.

Однако стоило мне чуть распрямиться, как налетел осм. Взбешённый и оскорблённый в лучших чувствах. Никто не любит быть неудачником. А Имирин, видимо, именно неудачником себя и ощущал, потеряв всех людей в первом же бою.

С рычанием он врезал мне по лицу. От неожиданности я пропустил удар и кубарем покатился по трупам ополченцев.

— Трус! — ревел осм, вновь подскочив ко мне и во второй раз занося кулак.

Топор я потерял, когда падал. Да и не дело это — убивать стражника. Но ещё пара ударов, и я поплыву. А откатиться я тоже не успевал. Это по ровной земле можно покататься. А когда на каждом шагу тела защитников — уже не очень.

И я сделал то единственное, что успевал. Напряг мышцы на шее и подставил под удар шлем, а не лицо. Кулак врезался в металлический обод. Мою голову всё-таки приложило о землю. Но Имирину пришлось хуже. Пальцы хрустнули даже в перчатке, не сумевшей смягчить удар. Осм завыл и отшатнулся, баюкая сломанную кисть.

А я, наконец, сумел встать и двинулся на него. Всё-таки Имирин смог меня рассердить. Больше всего хотелось вырвать ему язык. А затем запихнуть в его же задний проход.