— Эй! Наёмник! — нервно тявкнул один из трёх выживших осмов. — Даже не думай!..

Ярость отступила не сразу. И я успел сделать ещё несколько шагов. Видимо, другие осмы расценили это как нежелание остановиться. Потому что кинулись на помощь Имирину.

Один попытался запрыгнуть мне на плечи. Другой — налететь спереди. Но если хочешь жить, ярость не должна затмевать рассудок. Мой и не помутнел. Я резко присел, подавшись назад, а затем помог осму, навалившемуся сзади, совершить незабываемое сальто. Прямо на второго осма, кинувшегося ко мне спереди.

А потом всё же не удержался. Приложил эту рефлекторно сцепившуюся парочку ногой. Легонечко, но от всей широты души. Долетев до Имирина, осмы вместе с ним шлёпнулись на землю.

— Какое же вы бесполезное, беспомощное и вонючее дерьмо… — не удержавшись, высказал я мнение о сложившейся рабочей ситуации.

А пока осмы барахтались, распутывая конечности, наконец-то нашёл глазами свой топор. Оружие в руке позволило успокоиться. И немного смириться с происходящим. Я знал, что без проблем не обойдётся. И чего спрашивается, рассердился? На подобные случаи есть договор с городом. И этот договор чётко объясняет, как действовать в подобной ситуации.

— Осм Имирин! Ты ударил наёмника, находившегося под твоим началом, — проговорил я, сделав несколько шагов обратно, к стражникам. — Я буду вынужден донести твой проступок до руководства гильдии. Штраф прописан в договоре и будет вычтен из твоего жалования… А как вас двоих зовут?

Я хмуро уставился на встававших с земли осмов. Они отвечали мне такими же взглядами. Видимо, считали произошедшее случайностью. И явно готовы были драться дальше. Пришлось привести их в чувство:

— Если собираетесь помахать кулаками, это будет уже второй раз, — напомнил я. — В этом случае я имею право защищать свою жизнь и здоровье любыми способами.

— Да ты совсем ополоумел⁈ — возмутился тот осм, который вначале пытался остановить меня своим «даже не думай». — Это нападение на стражу!..

— Послушай меня, придурок! — оборвал я его. — Ты напал на члена гильдии наёмников. Прямо вот сейчас напал. А твой приятель вообще со спины кинулся. Мы в бою, между прочим. И я нанят городом. Власти платят за каждую ночь моей службы. Думаешь, город это делает, чтобы меня такие, как ты, били? Или думаешь, Имирин имеет право меня бить?

От моего напора стражники подались назад. Оба потянулись к мечам и щитам. Я встал в стойку, чуть согнув колени:

— Напасть хотите? Ну попробуйте! — усмехнулся.

Со стороны ближайшей башни раздались крики. Там, на самой верхней площадке, скопились люди, наблюдавшие за происходящим внизу. Неподалёку приземлились несколько камней, сиявшие холодным нашёптанным светом.

Чтобы было лучше видно, чего это мы здесь устроили.

— Мы не будем нападать! — наконец, произнёс тот из осмов, что посообразительнее, видимо.

И положив второму, ещё скалящемуся от обиды, руку на плечо.

— Ваши имена, — спокойно повторил я.

— Рунг из Меота, седьмая триосмия западного участка стены, — хмуро ответил первый.

— Морт из Илоса, двадцать шестая триосмия западного участка стены, — сказал второй, продолжая злобно пыхтеть.

— Руководству гильдии наёмников будет доложено о вашем нападении, — повторил я.

И снова повернувшись к своему осму, достал печать:

— Имирин, теперь закончим с тобой. Ты не только напал. Ты назвал меня трусом.

— Ты и есть трус! — огрызнулся стражник, по-прежнему баюкая сломанную кисть.

И только тут заметил, что я обмакиваю печать наёмника в чернила:

— Какого?..

— Ты нанес мне оскорбление, Имирин. Нельзя просто так взять и оскорбить человека, — убирая чернила обратно в поясную сумку, объяснил я.

А затем резко навалился на стражника. Тот попытался было сопротивляться. Однако не очень успешно. Пинком повалив Имирина на землю, я придавил ему коленом левую, здоровую руку. Вцепился своей правой ему в горло, чтобы не дёргал головой. И приложил печать ко лбу.

Сверкнули зелёные огоньки. Имирин захрипел, пытаясь вырваться.

У него это почти вышло. В итоге, печать чуть не смазалась. Но я успел отдёрнуть её до того, как мой номер стал нечитаем.

— За оскорбление ответишь кровью, — оповестил я, выпустив осма и встав на ноги.

Тот по-прежнему лежал на земле. И занимался глупым делом. Пытался оттереть печать со лба. Но эти чернила были с шёпотом, их так просто не ототрёшь.

Мог ли я поставить печать не на лоб? Мог. Результат был бы тем же. Но я тоже человек, который имеет право на маленькую месть. Имирину ещё двадцать дней предстояло ходить с украшением на лбу. Или меньше, если вылечится раньше и выйдет против меня.

— Во время осады поединки запрещены! — напомнил всё тот же разговорчивый и сообразительный осм.

— Это не нам решать, — усмехнулся я, оглядываясь в поисках своего копья.

Оно нашлось там, где я его и бросил. Может, оно и было не слишком дорогим. Но оно было моим. И оставлять его я не собирался.

Нагнувшись за копьём, я наткнулся взглядом на пустые глаза. Одного из бойцов нашей осмии, между прочим. Тот смотрел куда-то мне за спину, явно пребывая в мёртвом состоянии. Однако его лицо дёргалось в судороге.

Я перевёл взгляд на кисти рук. И почти не удивился тому, что мёртвые пальцы конвульсивно подёргиваются.

Распрямлялся я гораздо медленнее, чем нагнулся за оружием. Внимательно осматривая при этом мёртвые тела вокруг. Половина — не меньше — начинали подавать первые признаки преображения. И это было очень-очень плохо.

Нет, я не боялся поднятых Диким Шёпотом мертвецов. Это как раз дело обычное. Но была же только вторая ночь штурмов! На вторую ночь мёртвые подниматься не должны! Не в черте города! Не под светом факелов и нашёптанного огня!

— Защити, Арахамана! — хрипло пробормотал у меня за спиной осм Морт. — Мне показалось, тот мёртвый парень мне подмигнул!..

— Не неси чушь! — раздражённо попросил его Рунг. — Имирин, давай-ка вставай!

— Я убью этого наёмника! — прохрипел мой осм. — Убью!

— Убьёшь-убьёшь! Ну или он тебя… — успокаивающе заметил Рунг.

— Да чтоб меня! Он опять подмигнул! — взвизгнул Морт. — Я клянусь!..

Я развернулся и быстро подошёл к своему осму. Тот всё ещё барахтался на земле и не мог подняться даже с помощью Рунга.

— Давай, Имирин, поднимайся! — я схватил осма за шиворот и мгновенно водрузил на ноги.

И это вызвало у всех трёх стражников шок. Они уставились на меня, как на привидение. И я знал причину. Не каждый может поднять одной рукой здорового лба. Он всё-таки не пацанёнок двенадцати лет, весит под сотню кило. А ещё ведь нелёгкая броня…

И пусть он помогал мне ногами и здоровой рукой, но всё же от человека с моей комплекцией такого не ждут. Вот если наоборот, тогда куда ни шло: Имирин — мужик здоровый. Но тут уж ничего не поделаешь. Я жилистый, но сильный.

Сын кузнеца. С восьми лет помогал отцу. В двенадцать начал качать мехи. И с тех пор силу не растерял. Только преумножил. Месть требовала невозможного. И я смог.

Наверно, тогда это была сила юности. И злости. Я хотел найти и убить всех разбойников. И плевать мне было, что дальше произойдёт со мной. Вот и выкладывался на полную. И в своих тренировках, и в обучении.

И даже спустя годы я мог рывком поднять взрослого мужчину с земли. Главное, чтобы он сам был не против стоять на своих двоих. Иначе опять свалится, и удержать я его уже не смогу. А Имирин хотел стоять на своих двоих. И даже очень хотел бы меня убить.

Но в этот момент его товарищ, осм Морт, вновь зашептал молитву Арахамане.

— Да что опять? — возмутился Рунг.

— А этот мертвец пальцем дёрнул… Мне показалось, наверно… — пробормотал Морт.

— Не показалось тебе, — заверил я стражника, отступая от Имирина, чтобы тому не взбрело в голову усугубить ситуацию. — Их поднимает Дикий Шёпот.

— Что ты имеешь в виду, наёмник? — хмуро спросил Рунг.

— Что имел, то сказал, — ответил я ему. — Вам Порошок Солнца не выдали, случаем?