– Будут трудности с пи‑пи, обращайся! Попрошу наших шептунов помочь! – сказал я ему и усмехнулся, когда смертельно бледный Агалеш обернулся ко мне. – Ну всё, ханы, бывайте! Две осмии я вам оставляю, чтобы хана ханов охранять.

Мгелай должен был всем говорить, что сам их нанял после бунта. Такое у кочевников было в порядке вещей, а значит, удивления эти «охранные» меры не вызовут. Ну захотел правитель охрану из чужаков? Так и пусть, ладно с ним.

С воинами во дворце пока оставался Истор. Потом его, возможно, сменю я. А, возможно, кто‑то из знатных людей Илоса. Нельзя было вверять контроль хана рядовым воинам. Тут ведь не только понимание задачи нужно, но и соответствующие навыки.

По сути, к полудню я завершил захват власти над воинством, собранным Мгелаем. А теперь из его тени мы сами собирались управлять этим агрессивным сбродом. И все выплаты «друзьям и товарищам» теперь будут идти через нас. У хана ханов Мгелая ни монетки ни осталось.

Может, он и припрятал где‑то кошель другой… Однако это деньги несерьёзные. Так он сторонников себе не привлечёт. В общем, какое‑то время за его лояльность можно быть спокойным.

А если взбрыкнёт, я всегда готов напомнить, чем заканчиваются подобные выступления. И отрезать Мгелаю одну из двух очень важных частей. С одной оставшейся он даже наследников ещё сможет завести. А нам это мелкое членовредительство обеспечит его верность на какое‑то время.

Дворец мы покидали, нагруженные добром. Всё упаковали в тюки, которые воины несли внутри плотного строя, чтобы кочевники на площади не заметили. Впереди предстоял тяжёлый день и не менее тяжёлая ночь. Я ещё не знал, как буду выбираться из всей этой истории.

Она дурно пахла, была очень рискованной и опасной. Мы вступили на лезвие меча, и оступиться было нельзя. Но я очень надеялся, что как‑нибудь выдюжу…

Я пытался вызвать ветер. Стоял на стене, закрыв глаза. Слушал Дикий Шёпот на краю сознания. И силился повторить звук.

И да, как я и подозревал, оказалось непросто. Человеческое горло с трудом извлекает те звуки, которые звучали в моей голове.

У меня не получалось. На зубце лежали пять камешков. Их положил туда Ферт. Он хотел не только меня потренировать, но и понять мои силы. Однако дело не сдвигалось с мёртвой точки.

– Мир меняется каждое мгновение… – Ферт не помогал, только лекции начитывал. – И каждое изменение вызывает определённый звук… Это и есть Дикий Шёпот – основа его звучания… Говорят, что раньше его не было… Может и так… Но известная нам история помнит лишь мир с Диким Шёпотом. Он временами стихает, но никогда не утихает совсем. Есть упоминания, что в период Первого Царства Дикий Шёпот едва не утих… Но это было так давно, что достоверных сведений уже не найти.

Очень хотелось попросить тишины. Но я не был маленьким мальчиком. Понимал, что управлять шёпотом придётся в разных условиях. Чаще всего шептунов за работой я видел во время битв с демонами. И это уж точно не считается спокойной обстановкой.

Возможно, мне мешали воспоминания из прошлой жизни. Там волшебство представлялось иным, категорически иным. В итоге, то что начинающие шептуны осваивают за гонг‑два, я не мог освоить вот уже четыре гонга. Ветер упорно не хотел мне подчиняться.

– У тебя не выходит не потому, что ты делаешь что‑то неправильно! – наконец, со вздохом сообщил мне Ферт. – У тебя не выходит, потому что ты не веришь, Ишер! Ветер дует всегда, понимаешь? Даже в безветреную погоду можно ощутить ток воздуха. Просто поверь: ты можешь вызвать ветер в любой момент. Тем более, дар у тебя настолько сильный… Такой вообще мало у кого есть. Дело не в нём, Ишер, дело в тебе.

Я не сразу понял, что делал не так. Но всё же догадался. Когда мои мысли перескочили на вопрос, что такое ветер и почему он появляется. И результатом моих размышлений стало чёткое понимание: для усиления ветра здесь и сейчас нужны силы. И откуда их было взять?

Для меня существовало два источника: я сам и мир вокруг. Чтобы ветер задул сильнее там, где я хотел, надо было, чтобы он где‑то ещё ослаб. Я попытался «нашептать» это, и у меня даже что‑то вышло. Сначала ветер и в самом деле утих, а затем попытался окрепнуть в нужном месте.

Однако сила, которую я зачерпнул из мира, быстро начала рассеиваться. Она буквально растворилась, перераспределившись обратно. Мне чего‑то не хватало, и в следующую попытку я вложил, наверно, всё то, что шептуны называют волей…

– Отлично, Ишер! Это то, что нужно! – обрадовался Ферт.

Ветер дул в том месте, где я должен был его вызвать. Ветер был сильный, он сбросил с зубца камни, которые положил туда Ферт. А я внезапно ощутил, как подгибаются колени. На создание этого волшебства ушло много моих сил.

– Ты вызвал ветер и удержал его своей волей, – проговорил Ферт, поддержав меня. – Ты должен понимать ещё кое‑что. Твоя воля поддерживается твоими жизненными силами. Чем больше её вложишь, тем сильнее будет обратный откат. Не переживай, скоро всё пройдёт. Ты, конечно, вызвал ветер сильнее, чем нужно было… Однако тебе достался сильный дар. Его непросто усмирить.

Я бы сказал Ферту, что дело в не силе дара, а в том, что я сглупил. Но решил промолчать: зачем расстраивать человека? Получилось же, в итоге. Главное – не останавливаться на достигнутом.

– Можешь объяснить, почему дары шептунов различаются по силе? – спросил я у Ферта, всё ещё чувствуя слабость.

Пришлось облокотиться на тот зубец, откуда недавно сдул камни.

– В этом нет особого секрета, – ответил мой более опытный коллега. – Понимаешь, дары очень пластичны. Они могут раскалываться, могут объединяться. Когда умирает шептун, его дар иногда перетекает не в одного человека, а сразу в двоих. Правда, есть одно исключение…

Ферт замолчал, а я и сам догадался:

– Убийство предыдущего владельца? Подготовленным ножом?

– Верно… В этом случае дар всегда переходит целиком. И только к одному человеку, – подтвердил Ферт. – Мы, шептуны, тоже люди. И все разные. Не обходится без столкновений и у нас. Иногда доходит до смертельных поединков. Харин получил свой дар от учителя. Тот – от своего. А тот, в свою очередь, от своего. Так вот… Этот самый давний учитель когда‑то участвовал в столкновении двух царских регоев в одном краю на востоке. Со всех сторон участие принимали шептуны. И этот учитель убил шестерых. Их дары перешли к нему, слившись воедино. Получилось семь даров в одном человеке.

– Если бы я не убил Харина, этот слитный дар бы развалился? – уточнил я.

– Необязательно… – покачал головой Ферт. – Мог просто выбрать носителя и перейти к нему. А мог и развалиться, но всё равно остался бы очень сильным. Три последних носителя дара, включая Харина, знаешь ли, тоже усилили его. Пожалуй, это самый сильный дар в Краю Людей. Развались он на надвое, каждая из частей оказалась бы сильнее, чем семь исходных.

– Объясни… – попросил я, нахмурив лоб. – Они усиливаются?

– Каждый шептун сначала учится использовать дар. Потом использует, а затем… – Ферт покрутил кистью руки, подыскивая нужные слова. – Обычно затем он его просто использует… Однако некоторые шептуны на этом не останавливаются. Стараются стать ещё и ещё сильнее. И дар действительно усиливается. Из такого дара может со временем получиться два.

– То есть шептунов становится больше, – понял я.

– Да, Ишер, так и есть, – подтвердил Ферт. – Наше число увеличивается. Пусть и очень медленно. Говорят, сначала единственным шептуном был Первый Царь. Однако это всего лишь легенда. Впрочем, наверняка есть под ней основания…

– Так, мне вроде полегче! – заявил я, прислушавшись к ощущениям. – Надо продолжить.

– Не надо. Во‑первых, скоро ночь, – возразил Ферт. – А во‑вторых, вон идут Севий и Гелай. Видимо, очень хотят с тобой пообщаться.

С первого нападения демонов минуло уже два дня. Вторая ночь оказалась не такой кровавой, как первая. Кочевники заперлись в башнях и во дворце. И пусть бой был тяжёлый, однако потери под защитой укреплений были невелики.