Пришлось вернуться и снова начать думать.

У меня оставалось последнее средство – шёпот. Вот только шептать надо было на воду и ветер.

Вода и Песок – не враги. Я помнил эту фразу Арахаманы, которую она сказала мне во сне. Да, я учился шептать в песках, поэтому и запоминал больше шёпотов, ориентированных на песок и ветер.

Однако воду мне уже как‑то приходилось использовать, создавая пескоструйки.

А теперь надо было попробовать поднять волну. Волну достаточную, чтобы отпугнуть одержимых. Я закрыл глаза и стал слушать Дикий Шёпот в своей голове. Слушать, улавливать в его звуках те, которые мне сейчас нужны. Те, что описывают лёгкий ветерок и мелкую волну, которая мерно плещет на край рва.

Это было сложно. Это было непривычно. Но я справился. И, подчиняясь моему шёпоту и воле, ветер задул с запада. Он проносился над поверхностью воды, наконец‑то найдя себе занятие. И азартно гнал волну в сторону стен. Там вода наталкивалась на берег, катилась обратно, наталкивалась на следующую волну, снова возвращалась…

Чаша за чашей, я заставлял воду болтаться между берегами. Всё сильнее и сильнее.

И, наконец, волна поднялась. Сильная, устойчивая, высокая. Она обрушивалась, почти достигая кладки, обливая нас, людей, сидящих у стены, и заставляя одержимых заметно волноваться. Сами они броситься в воду не могли и не хотели. И даже от моей волны всякий раз старались уйти.

– Как подальше отойдут, бросаемся в воду и плывём! Изо всех сил! – прокричал я своим.

Броситься в воду сумели все. Тут сложностей не было. Главное – подбежать к волне, поднырнуть под неё, а дальше вода сама отнесёт тебя от берега. И кинувшиеся следом одержимые не смогли до нас добраться. Но вот дальше…

В общем, не так уж хорошо плавали наши добровольцы. Это на спокойной воде они, может быть, легко держались. А во время такого волнения оказалось, что плыть им тяжело. И пусть я уже перестал шептать, и ветер унялся, да только вода по‑прежнему плескалась меж берегов. А одновременно плыть и шептать, успокаивая волну, у меня не выходило.

И если первые шагов двадцать на кураже проплыли все, то затем у людей начались сложности.

Трое человек, к несчастью, так и не выбрались. Утонули во рву, наглотавшись воды. Ситраниса я вытащил буквально чудом, чувствуя, как у самого заканчиваются силы. К счастью те, кто уже переправился, додумались кинуть нам верёвки, чтобы вытащить.

А затем, сидя на берегу и восстанавливая дыхание, я смотрел на толпящихся на другой стороне одержимых. Смотрел и думал над тем, как бы ещё посильнее осложнить им путь из города.

На ум приходило только одно – обрушить пару пролётов каменного моста. С чем я и пошёл к Ферту, как к самому опытному.

Судя по всему, нам предстояло переночевать под стенами Корабела. А для этого требовалось его намертво запечатать.

Откровенно говоря, вечер и ночка выдались не самыми спокойными. Сначала пришлось ставить огромный лагерь, чтобы все уместились. Этот лагерь частично окружили повозки, а частично – костры.

Ну а для такого количества костров понадобились брёвна. Я был вынужден на рубку деревьев отрядить пару сотен человек, чтобы успели. Защищать лагерь предстояло со всех сторон. Мало ли, откуда и какая угроза придёт. На всякий случай, даже мешки с чёрным песком разложили поблизости. Чтобы быстренько распотрошить, если демоны пустыни неожиданно нагрянут.

А на каменном мосту выставили охрану, чтобы сдерживала одержимых. На случай, если те всё‑таки сумеют перебраться через два пролёта.

Ферт всё‑таки сумел обрушить один пролёт моста. Сначала отнекивался, потом согласился, долго собирался… В итоге, пошёл и спустя пару гонгов мучений обрушил камень в озеро. Да так, что осталась стоять только колонна и короткий участок.

А потом нас накрыла тьма, и началось… То стая хищников выберется из лесу, чтобы поодаль от костров завывать. То одержимые на той стороне рва орут и воют в бессильной злобе.

В общем, спать в такой обстановке – это отдельное мастерство. И мало кому в лагере оно было доступно.

А потом ещё из рва вылезли три наших утопших воина, решивших, что пора бы снова ожить в виде глухов. Пришлось их успокаивать, а затем обильно обсыпать Порошком Солнца, чтобы спалить. А они так‑то несколько часов в воде проболтались, поэтому горели плохо…

Ну а под утро вновь началось шевеление у ворот Корабела. Что там происходило, было неясно, так что дежурные разбудили Ферта, меня и Ситраниса, едва успевших задремать. Пока все вглядывались в темноту, я незаметно достал из‑под ворота амулет ночного зрения. Светить им перед теми, кто не был в Илосе и об амулете не догадался, я по‑прежнему не хотел.

Главное, вскоре мне стало понятно, что у ворот Корабела происходит.

И то, что я увидел, честно говоря, удивляло. Оказалось, через ворота к воде рва прорвались несколько человек. И это, судя по поведению, были именно люди, а не одержимые. Глядя на них, я бегло отметил, что доспехи у этих храбрецов неплохие. Ясно видно, не самые бедные жители Корабела.

Где они отсиживались? Почему лишь сейчас решили идти на прорыв? Так или иначе, большинству из них суждено было остаться на той стороне рва. Лишь трое целыми добрались до воды, прямо в доспехах в неё и бухнувшись.

И только одному удалось доплыть до нас.

Плавать в доспехе невозможно. Он слишком тяжёл для этого. Можно на рывке преодолеть несколько скачков, а потом ещё чуть подтянуться… Но это всё, максимум. Не может человек вытянуть то количество металла, которое для защиты на себя цепляет.

Однако прорвавшийся мужчина оказался не дурак. Он и не собирался все сорок шагов рва преодолевать исключительно вплавь. Этот хитрец перемещался по воде от одной опоры моста до другой. А между ними как раз можно было рывком проплыть. И, даже начиная погружаться в воду, он всё же дотягивал кое‑как до кладки. А уже там вновь выбирался к спасительному воздуху.

Он, возможно, сумел бы и весь мост так пройти. Но мы же не звери… Скинули ему верёвку, подняли, дотащили не только до берега, но и до лагеря… Тащили, потому что сил у мужика не осталось, чтобы самому идти. Всё, что было, бедняга потратил на прорыв.

И первое, что он начал делать, придя в себя – упрашивать нас помочь.

– Там же люди! Люди! – кричал он, сидя у костра и размахивая руками. – Нормальные люди! Вы должны помочь!

Ему все на это отвечали, что никто в Корабел лезть не собирается. А спасённый, понятное дело, продолжал настаивать.

– Давай‑как мы с тобой поговорим, как полагается… – прервал я его возмущения, присаживаясь напротив. – Меня зовут Ишер. Я воевода, возглавляющий этой войско. А это мои командиры. Они тебе сами представятся.

– Ситранис, командир гарнизона крепости Страж.

– Истор, заместитель воеводы.

– Тадар, хан кочевников, заместитель воеводы.

– Не многовато ли у тебя заместителей? – мрачно окинув всех взглядом, осведомился у меня воин.

На вид ему было лет пятьдесят. Судя по броне, регой. Иногда, конечно, и обычные воины тяжёлую броню покупают. Однако по ним видно, что не умеют они с ней обращаться. Нагрудник, кольчужная или чешуйчатая поддёва, наручи и поножи, шлем… Это всё столько весит, что замучаешься привыкать, если должной сноровки нет.

– И вообще, что за «воевода»? Что это такое? – в недоумении пошевелил бровями наш гость.

– Так… Давай‑ка снова начнём… Итак, меня зовут Ишер! – повторил я и чуть выставил в его сторону ладонь, вежливо приглашая представиться.

– И ты воевода, ага! – не без раздражения кивнул воин. – И что это вообще, к лысым демонам, зна… Эй, я не понял!..

Пока гость из Корабела говорил, Тадар повелительно поднял руку. И во тьме, вокруг пятна света, которое отбрасывал костёр, у которого мы все сидели, заскрипели натягиваемые луки кочевников.

– Итак, в третий и последний раз… – я улыбнулся, положив руку на топор и готовясь подорваться в любой момент. – Меня зовут Ишер. Я ветеран Долгой Осады, наёмник Гильдии Наёмников Илоса под номером триста пятнадцать, ветеран осады Илоса, командир этого войска. И да, многие называют меня воеводой. А ещё я чту Законы Воды и Песка. И жду того же от других. И согласно Законам Песка…