Я уже хотел сказать что‑нибудь в духе: «Подумаешь! А разговоров‑то было!». Вот только умирать, как оказалось, мой противник не планировал.

Сначала дёрнулась рука, затем согнулась в колене нога. Страшная рана на груди, из которой всё ещё толчками выплёскивалась кровь, смыкалась прямо на глазах. Края разреза стягивались, срастались, будто их склеивал кто‑то невидимый. Ещё мгновение – и на месте удара остался бледный, чуть поблёскивающий шрам. А тварь уже вставала на ноги, всё так же ласково и жутко мне улыбаясь.

– Ишь ты… – удивился я.

Значит, просто смертельного удара недостаточно. Как я подозревал, рано или поздно обитатель тумана всё‑таки сдохнет, но только когда крови в организме не останется. Жаль, это слишком долго. А я пятой точкой ощущал: ещё чуть‑чуть, и можно ждать новых гостей.

Я ударил снова, целясь в шею. Правда, на этот раз враг был готов. Он ушёл в сторону. Может, и не быстрее обычного человека, но достаточно резко. В итоге, лезвие просвистело в пальце от его плеча. А само существо тут же припало к земле, скользнув руками к поясу.

Лишь теперь стало понятно, что с боков, под рубахой, у него скрывалось оружие. Два костяных клинка – изогнутых, заострённых. Они были похожи не то на рога какого‑то подводного зверя, не то на клыки. Кость казалась желтоватой, пористой, но края выглядели острее бритвы.

– Ну раз ножики есть, значит, ядом плеваться не станешь… – отметил я вслух.

– Руби ему голову, воевода! – не выдержал кто‑то из охранников на стене. – Без башки эта сволочь не выживет!

– Ишер, осторожнее! Там ещё из города приближаются! – раздался взволнованный голос Ферта.

И в этот момент существо, не вставая с корточек, метнулось ко мне. Причём ещё и выбросило вперёд оба клинка за раз. Я ушёл влево, пропуская врага дальше, по инерции. И тут же рубанул топором по ближайшему белесому запястью.

Лезвие топора, ещё хранившее жар наговора, с хрустом перерубило кость. Кисть с зажатым в ней клинком отлетела в сторону, чавкающе плюхнувшись на землю. А тварь, взвыв с низким, булькающим звуком, начала разворачиваться ко мне.

Не успела. Я врезал ей ногой в колено сбоку. Снова раздался хруст и новый булькающий вопль. Нога существа подломилась, и оно стало заваливаться прямо на меня. Я отступил в сторону, чтобы удобнее было башку рубить, и, размахнувшись, опустил топор.

Лезвие в один присест перерубило мышцы, связки и позвоночник. Мотнувшаяся голова повисла на лоскуте кожи, но до конца, к сожалению, не отделилась. Тварь рухнула на колени, заливая камни чёрной кровью.

И даже сейчас она старалась подняться.

Более того, пальцы уцелевшей руки вцепились в волосы в попытке пристроить голову обратно. А на месте отрубленной конечности проклюнулась новая – всё такая же белесая.

Я прыгнул вперёд и вторым ударом отсёк голову окончательно. Лезвие топора глухо звякнуло о камень под шеей. Оружие было жалко, а вот врага – нет.

Выпрямившись, я перевёл дух и посмотрел на свою работу. Четыре удара… Целых четыре удара, чтобы убить одну не очень матёрую тварь. Слишком много. Я, конечно, не великий воитель, крушащий врагов одной левой, но и не новичок в этом деле. А сейчас я дрался с обычным рыбаком, вооружённым двумя костяными ножами. И потратил на него целых четыре удара.

Я сокрушённо покачал головой. А затем быстро огляделся и понял, что пора сваливать. Со стороны города из тумана шли фигуры ещё двоих. Они двигались так же плавно, как убитое мной существо. И, что неприятно, очень целеустремлённо.

Одним из гостей была высокая женщина с распущенными волосами, похожими на мокрые водоросли. Вторым – коренастый мужчина, одетый в кожаный нагрудник, с неестественно длинными руками.

У мужчины имелся меч. У женщины – два костяных ножа, как у убитого мною «рыбака».

Я не стал ждать. Схватился за верёвку и полез наверх. Мне помогали охранники, изо всех сил подтягивая выше. В несколько рывков я одолел подъём и, перевалив через парапет, сразу же обернулся.

Твари стояли у подножия стены и смотрели на меня. Женщина улыбалась. Мужчина склонил голову к плечу, будто раздумывая над чем‑то. На убитого «рыбака» они даже не посмотрели. Говорить тоже ничего не стали. Постояли, развернулись… И, не торопясь, ушли обратно в туман.

– Стоило оно того? – спросил Ферт.

– Стоило, – ответил я и осмотрел топор.

Достав из‑за пояса тряпицу, принялся тщательно оттирать лезвие.

– Скажи, – не отрываясь от важного занятия, я повернулся к тому самому дозорному, который ранее принёс мне верёвку, – Что происходит с трупами этих тварей?

Охранник, явно не ждавший вопроса, моргнул и пожал плечами:

– Так и лежат обычно до утра. Мы их сжигали всегда, как полагается. И раньше, когда они ещё редко появлялись. И теперь… Ну если только удаётся убить. Но самим нам давно не удавалось…

– В последний раз четверть назад зарубили такого поганца. А с тех пор, почитай, только наших теряли… – мрачно посопев, добавил другой охранник.

– Этот пусть пока лежит, – я кивнул вниз, на обезглавленное тело, – Не сжигайте. Я хочу осмотреть его. И оружие тоже. Может, узнаю что‑нибудь полезное.

Всё‑таки четыре удара, чтобы убить одну тварь – слишком много. Нужно придумать что‑то поэффективнее, чем лобовое столкновение.

Остаток ночи я провёл на стене, слушая Дикий Шёпот. Точнее, Ферт и Алана слушали, а я только пытался. После боя голова гудела, и сосредоточиться было сложнее, чем раньше.

Туман по‑прежнему клубился у подножия стены, но больше никто из него не вылезал. Те двое, что ушли обратно, вновь не показывались. Зачем пришёл тот гость, которого я убил? Почему он пытался звать, а двое пришедших следом – нет?

Пока охранники на стене не сменились, я успел расспросить их, как они ощущают зов этих существ из тумана. Насколько я понял с их слов, никакой единой реакции на зов не было. Один и тот же человек мог среагировать по‑разному в каждом отдельном случае.

Могло потянуть так, что лишь чужая помощь и останавливала. А могло и вовсе обойтись без какой‑либо реакции.

– Главное правило – не смотреть на них! – высказал мнение один из охранников.

– Если родные придут, то хоть из дворца потянет! – не согласился другой.

Когда небо на востоке начало сереть, а туман потянулся обратно к озеру, я снова услышал изменение в Диком Шёпоте. Как и в прошлый раз, оно появилось на самой границе восприятия.

Я замер, затаив дыхание. Надо было ухватить это изменение, вычленить его из общего гула… Но оно продлилось лишь мгновение – и снова исчезло. Совсем как туман, рассеявшийся и втянувшийся в землю под первыми лучами солнца.

– Нехорошо… – выдохнул я сквозь зубы.

– Тоже слышал? – негромко спросил Ферт. Старый шептун выглядел измученным: мешки под глазами, осунувшееся лицо. Но взгляд оставался цепким, сосредоточенным. – Мне показалось… Что‑то изменилось. На миг. Но я не понял, что именно.

– И я не понял, – признался я, потирая виски. – Уже второй раз. Оно появляется, когда туман уходит. И исчезает, прежде чем успеваешь разобрать.

– Значит, связь есть, – Алана открыла глаза и посмотрела на нас. – Раз изменения совпадают с движением тумана, значит, Шёпот всё‑таки реагирует. Просто реакция эта очень быстрая.

– Предлагаю выспаться и обсудить результаты позже. Идите отдыхайте, – предложил я шептунам. – А я тут ещё немного пошуршу… И пришлите сюда ребят из илосцев. Пусть помогут мне.

Спустившись вниз, я вышел за ворота и направился туда, где лежало обезглавленное тело. Та же бледная кожа, те же жабры на шее, разве что одежда чуть подсохла. Голова валялась поодаль, и её остекленевшие глаза помутнели ещё сильнее. Я присел на корточки и принялся осматривать труп.

Оружие твари – два костяных клинка – лежало тут же. Я поднял один, повертел в руках. Лёгкий, прочный, с острейшим краем. Кость слишком плотная и слишком твёрдая. Может, зуб какой‑то крупной рыбины? Или рог подводного зверя? Надо будет показать местным: возможно, они знают, что водится в глубинах озера.