Я улыбнулся. Гвел вырос в песках, а значит, многие слова из быта местных до сих пор были ему непривычны.

– Я это про нашёптанные вещи. Или заклады, можно и так назвать. А якоря – потому что колдовство как бы за них цепляется и не рассеивается. И вот что: ещё возьмите с собой лопаты. Штук так двадцать. Самые крепкие, какие найдутся. Сегодня мы будем копать.

– А может, не будем? – расстроился Гвел. – Я так‑то… Копать не очень люблю.

И покраснел. А я догадался, что сына Виссарии, который воспитывался у дальних родственников, в плане хозяйственных работ не жалели.

Однако не стал менять исполнителей приказа. Жизнь сурова, командир сказал копать, Серебряный Ключ сам не откроется.

– Кто, если не мы? – вздохнул я и хлопнул его по плечу. – Не переживай, я тоже успею порыть. К тому же, надеюсь копать нам придётся всего один день.

Гвел удивлённо изогнул бровь, однако переспрашивать не стал, почти как в бою. А уже через пару чаш трое бойцов тащили к воротам лопаты. Тяжёлые, с железными наконечниками: явно из дворцовой кладовой.

Я в это время отбивал переханов у кочевников, гнавших скотину на выпас. Не пешком же через весь Серебряный Ключ идти? Особенно обратно, когда мы после раскопок едва ноги будем волочить.

Сегодня, в утреннем свете, запертый в тумане город выглядел иначе. Залитые жарким солнцем пустые улицы казались почти мирными. Лишь их пустота намекала на то, что вокруг творится что‑то не очень хорошее.

Выехав, как и вчера, через Западные ворота, мы углубились в предместья. Кое‑где за низкими заборами ещё виднелись нетронутые сады. Я отметил про себя, что надо сказать Истору: если задержимся в Серебряном Ключе, пусть отправит и туда людей – с согласия Урунсиха, конечно. На местных деревьях уже поспевали первые ранние плоды. Стоило бы обобрать, пока есть возможность.

Какое‑то время пришлось попетлять, выбирая место, где искать заклады. Я искал ровное и пустое пространство, чтобы не пришлось копать в неудобных местах. А в условиях плотной застройки найти его оказалось непросто.

Несколько раз, когда казалось, что место найдено, я отправлял на границу людей, чтобы они подняли туман. Проверял, где находятся отдельные облака и удобно ли будет их исследовать. При последней проверке мне, наконец, попался подходящий пустырь, вмещавший одно облако целиком.

Впрочем, даже так я продолжил отправлять триосмии, чтобы определить границы. В первый‑то заход мы не додумались оставлять отметки. А вот со второго раза я начал отмечать камнями и прутьями места, где проходят края облака. Люди, конечно, косились: кто с усталостью, кто с недоверием, кто с тщательно скрытым раздражением. Однако мне, откровенно говоря, плевать было. Я бойцов по туману гонял не по своей прихоти, а дела ради.

На сей раз я отметил и окружность облака, возникавшего, стоит зайти за границу, и его пересечение с другими туманными сегментами. Можно было бы после проделанной работы вернуться во дворец, чтобы продолжить на следующий день. Однако меня подгрызало нетерпение. Очень хотелось вырваться из западни, куда мы так красиво вляпались.

Выбрав одну из триосмий, которая будет меня прикрывать, я позволил остальным бойцам Гвела идти отдыхать поблизости.

Первым делом я приказал выбранным бойцам обвязаться верёвкой. Так же, как это делали уходившие в туман отряды в предыдущий день поисков. Каждый воин привязывал фрагмент верёвки к поясу, передавая её свободный длинный конец дальше. И вскоре вся триосмия оказалась, хоть и свободным ходом, но связана одной цепью.

– Я иду первым, – объявил я, понадёжнее затягивая свой узел. – Вы строго за мной. Вперёд не вырывайтесь. В тумане ничего не видно. Не бойтесь: верёвка длинная, но не даст потеряться. Если что‑то странное, дёргайте дважды, чтобы привлечь внимание. Это если увидите опасность или заметите, что кто‑то потерялся. Вначале мы просто пройдём внутри в сторону внешней границы. Мне надо будет время подсчитать. Всё ясно?

– Ясно, воевода! – раздалось вразнобой.

Я навёлся так, чтобы войти в облако ровно посреди, а дальше тоже идти по центру. По моим расчётам, где‑то там нашёптанная вещь и пряталась.

Очень скоро воздух вокруг начал меняться. Сперва это была еле заметная дымка, отдававшая на коже чем‑то влажным. Едва её ощутив, я начал считать удары сердца. На десятом туман сгустился, навалился со всех сторон, и привычный мир исчез. Не стало ни неба, ни земли – одна белая пелена. Даже звуки изменились: шаги стали глухими, голоса бойцов за спиной как будто отдалились.

Я вёл счёт, не прекращая идти. При этом не забывал и под ноги смотреть, и направление выдерживать. На сотом ударе сердца, наконец, туман начал редеть. А вскоре мы вывалились ровно там же, где и вошли. И увидели отдыхающих товарищей, а вдали – знакомую стену Серебряного Ключа.

К началу нас перекинуло на сто восемнадцатом ударе сердца. Именно за это время нам удалось пересечь всё облако целиком. Значит, пройдя на пятьдесят девять ударов сердца, мы окажется прямо в середине… Именно там, куда я и хотел попасть.

Развернувшись и построив за собой отряд, я снова вошёл в туман. Скорость старался держать ту же самую, что и в прошлый раз. И всё равно после сорокового удара засомневался: не шёл ли я слишком быстро? Вдруг ошибся? В тумане всё искажалось, так что немудрено было. Поэтому, дабы иметь запас, я решил остановиться на сорок пятом ударе.

А дальше, сделав знак бойцам стоять, первым взялся за лопату. Земля была мягкой, копалось легко. Первую ямку в локоть глубиной я вырыл очень быстро. И даже не удивился, что она была абсолютно пуста. Это было бы редким везением, если бы я с первого раза обнаружил заклад.

После первой ямки я выкопал ещё десять справа и десять слева. И делал это так, чтобы все они находились практически вплотную друг к другу. Ориентировался на свои следы и направление движения, чтобы линия ямок была им перпендикулярна.

И, конечно же, проверил всё найденное в ходе раскопок. Мелкие камешки, медную монетку, несколько кусков деревяшки, ржавый гвоздь… Никаких наговоров. Ничего, вызывающего отклик в Диком Шёпоте.

Но я не расстраивался. Тем более, что копать, ради подстраховки, начал много раньше, чем планировал. Совместная с парнями работа отняла не так много времени: около гонга. Когда всё было готово, то я с остальными вернулся к тем, кто отдыхал за туманом.

– Так, слушайте меня! – отдал приказ. – Берёте лопаты и двигаете в туман. Там выкопана в ряд двадцать одна ямка. Ваша задача – продолжить ряды этих ямок. Старайтесь рыть их как можно плотнее друг к другу. И обязательно проверяйте перегородки между, чтобы в земле точно ничего не было.

– А как проверять‑то? – недоумённо спросил Гвел, почесав затылок.

– Копьями, как иначе? – улыбнулся я. – Потыкали в землю, если препятствий нет, то всё в порядке. Если есть, раскапывайте. Всё, что найдёте, тащите ко мне. Я буду проверять, не нашёптанная ли вещь. Несите любую на вид бесполезную штуку, которую найдёте. Камни, ржавые железки, старые тряпки, подозрительные корешки. Ничем не брезгуйте.

Раздались шепотки. Вопрос был явно не в брезгливости, а в очень кропотливой работе, непривычной для воинов. Я обвёл взглядом бойцов и добавил жёсткости в голос:

– Знаю. Работа тяжёлая. Туман холодный. Видимости нет. Но если найдём хотя бы один заклад, завтра, возможно, уже покинем Серебряный Ключ. Ради этого можно и попотеть. Верно?

Вопросов больше не было. Поправив верёвки, бойцы взялись за лопаты и поспешили выполнять задачу. В этот раз я остался снаружи, у кромки вставшего тумана, дожидаясь, когда принесут первую находку. И впервые за несколько дней у меня возникло ощущение, что мы близки к разгадке.

Вначале я просто стоял и ждал. Затем понял, что ноги устали, и присел на ближайший валун. Солнце стояло в зените, яростно припекая. А от тумана всё равно тянуло стылым холодом и влагой.

Первые находки принесли довольно быстро. То один, то другой боец гвеловской сотни, выныривая из тумана, выкладывал передо мной добычу.