— Да, — я допил свой травяной взвар. — Как только закончим с завтраком. И ещё… Спасибо за кров, заботу и хлеб. За всё.

— Пустое! — отмахнулся старик. — Закон Воды. Да и для тебя он всегда был чем-то большим. Припасы тебе собрать? На пару дней?

— Да, будь другом. Сухарей, вяленого мяса, воды. Может, найдётся и что-нибудь, что перенесёт день жары, но можно съесть без хруста.

— Сделаем, — вставая со скамьи, Дархан снова посмотрел на меня. — Береги себя, Ишер. И её. Найду тебя в Илосе, тогда и выпьем как следует. И за встречу, и за… За всё остальное.

— Обязательно, — я коротко улыбнулся.

Мы обменялись крепким рукопожатием, и старик, ещё раз кивнув Меоли, пошёл на кухню, чтобы организовать нам дорожный паёк.

Завтрак мы доедали в тягостном молчании. Мои мысли были далеко, а тело всё ещё ныло и протестовало против каждого движения. Меоли, напротив, похоже, переполняли эмоции после ночного боя и разговора с Дарханом. Однако девушка изо всех сил сдерживала себя, уважая моё желание помолчать.

К нашему столу подошла Хадиза. В руках у неё был аккуратно увязанный узел с припасами. А всегда добродушное лицо было непривычно серьёзным.

— Вот, друзья, — сказала она, ставя узел на стол. — Сухари, мясо, сыр, горшок с рагу, водицы на три дня… Должно хватить, даже если, не дай Хозяин Дорог, с пути собьётесь.

Женщина посмотрела на меня и улыбнулась:

— Спасибо тебе, Ишер. За всё. И что мой старик и сыновья живы. Если бы не ты… — она не договорила, а затем быстро переключила тему: — Ишер, ты обязательно найдёшь нас в Илосе, слышишь? Спросите Гостевой дом Улана у городских ворот. Его там любой подскажет. Удачи!

— И вам, Хадиза, — эти слова не были данью вежливости, я действительно надеялся, что они успеют уйти. — Спасибо за кров и еду. Обязательно найду вас.

Она кивнула. А затем потрепала меня по плечу тёплой рукой и, бросив прощальный взгляд на Меоли, поспешила назад, на кухню.

— Такое ощущение, что навсегда прощаетесь! — беспокойно передёрнув плечами, оценила девушка.

— Возможно, и так. Пески порой забирают внезапно. И совсем не там, где ожидал беды, — спокойно ответил я, заканчивая с кашей.

После завтрака мы с Меоли направились к сараю, где ночевали наши переханы. И у выхода из главного здания чуть не столкнулись с двумя людьми. Видимо, охранниками одного из караванов. Мужчина лет пятидесяти, с проседью в коротких тёмных волосах и умными глазами. Он опирался на короткое толстое копьё с широким наконечником.

Страшная штука, если уметь с ней обращаться. И колет, и рубит, и вообще так приложить может, что десять раз подумаешь, стоит ли ещё раз лезть. Видел я тех, кто такими копьями орудует. Но сам так и не научился. Топор мне намного привычнее.

Рядом с ним стояла девушка с тугой тёмной косой и большими глазами, слегка раскосыми, как у жителей восточных пустынь. За её спиной виднелся короткий, но изящный лук из кости и дерева. Дорогая штука, точно знаю.

Мы остановились, пропуская их, и обменялись обычными кивками вежливости. Но тут мужчина, внимательно посмотрев на меня, громко щёлкнул пальцами:

— Погоди-ка… Ты же вчерашний? Тот, что с крыши спрыгнул на качурга?

— Пришлось, — не стал я отрицать очевидного.

— Лихо было, да! — мужчина ухмыльнулся, и в его глазах мелькнуло уважение. — Так на моей памяти качургов ещё не били. Позволь представиться: Аримир. А это — Элия, моя приёмная дочь.

Он кивнул на девушку. Та лишь холодно кивнула, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы.

И с интересом задержалась лишь на топоре за поясом.

— Ишер, — отрекомендовался я в ответ. — Узнал качурга? Доводилось раньше… сталкиваться с пустынными демонами?

Лицо Аримира сразу посерьёзнело. Он вздохнул и покивал.

— Было дело. И не раз. Но такого крупного видел впервые. Обычно они мельче, поодиночке бродят.

— Мелкие — да, может быть, — ответил я. — А такие — никогда. Не могут без орды. Она идёт с запада. Я сталкивался с их разведкой у Золотой Воды. Гухулы.

Аримир присвистнул, и даже холодная Элия нахмурилась.

— Гухулы? Серьёзно? Значит, не врут… Лет сто их, говорят, здесь не было… — он потёр лицо ладонью. — Демонова дыра! Я пытался втолковать нашему главному, но у него в голове одна мысль: успеть в Золотую Воду, пока не разобрали проклятое дерево. Мечтает за бесценок скупить большую партию.

— Глупец, — с презрением бросила Элия, и это было первое, что она произнесла. Её взгляд, полный упрёка, снова устремился на меня. — А ты? Ты знаешь, как с ними бороться. Почему не остался? Не помог им подготовиться? Вместо того, чтобы бежать с какой-то… — она бросила взгляд на Меоли, но не закончила фразу.

Не знаю, что эта девушка там себе надумала… Нам, мужчинам, сложно бывает понять витиеватые пути женской мысли. Ко мне она изначально отнеслась как-то… Предвзято, что ли? Да и Паламан с ней! Своих забот хватает.

— Я связан контрактом, — ответил я ровно, без вызова. — И я уже предупредил старосту Золотой Воды. Выполнил Закон Песка. Он был так благодарен, что приказал мне покинуть поселение. И больше не появляться в его стенах, чтобы не разводить панику.

— Видишь, Элия, не всё так просто, — вмешался Аримир, спеша сгладить острые углы. — У каждого есть свои дела. Да и не все готовы смотреть правде в глаза.

Девушка фыркнула, а её приёмный отец снова повернулся ко мне:

— Спасибо за предупреждение, Ишер. Будем настороже. Надеюсь, наши пути ещё пересекутся. В Илосе, в отделении гильдии. Как окажемся там, найдём друг друга. Выпьем, поговорим…

— Согласен, — кивнул я: встреча в нейтральных стенах гильдии однозначно приятнее, чем продолжение этого слегка напряжённого разговора. — Удачи вам в пути. И… Смотрите в оба.

Мы с Меоли прошли мимо них, ведя наших переханов под уздцы. Я чувствовал на спине колющий взгляд Элии, но оборачиваться не стал. Споры о долге и морали были роскошью, которую я не мог себе позволить. У меня был свой контракт, свой путь… И сто золотых водянок, которые отделяли меня от долговой ямы.

Дорога на северо-запад уводила нас с Меоли к подножию Железного Кряжа. Сначала под ногами переханов был лишь привычный жёлтый песок, вечно забивающийся в складки одежды. Но постепенно, с каждым часом пути, пейзаж менялся всё больше и больше.

Песок становился грубее, в нём появлялась галька… А затем вокруг нас и вовсе раскинулась щебнистая равнина, украшенная то там, то тут большими камнями, похожими на обломки горшков. Солнце, отражаясь от их светлой поверхности, било в глаза с удвоенной силой.

Впереди, на горизонте, медленно, но верно вырастали горы. Сначала это были лишь сизые тени, но вскоре они обрели конкретную форму. Зубчатые суровые гряды буровато-ржавого цвета, будто ступенями идущие вверх. Они были похожи на спину каменного дракона, уснувшего посреди пустыни.

К этому моменту мы провели в пути неполных два дня. И все эти два дня, начиная с постоялого двора, Меоли навёрстывала время, упущенное в молчаливом бегстве от гухулов. Её вопросы сыпались на меня, как камушки во время обвала.

— А что это за птица?

— А почему этот камень красный?

— А ты уверен, что мы не заблудились?

— А ты давно знаком с Дарханом?

— А ты точно из деревни?

— А откуда берутся качурги?

— А ты случаем моего дядю не встречал во время Долгой Осады?

— А какое имя у твоей семьи?

Большей частью, я отвечал односложно, а порой и вовсе отмалчивался. Важнее было сосредоточиться на дороге, прислушиваясь к звукам пустыни, но… Болтовня Меоли действовала на нервы сильнее, чем скрип несмазанной повозки.

В какой-то момент, после двадцатого «почему», я поймал себя на мысли, что зря вообще разговорил её у того костра. Гораздо спокойнее было, когда она хмурилась и демонстративно отказывалась от еды. Тишина — воистину золото, и теперь я осознавал это в полной мере.

По пути нам попались ещё несколько караванов, идущих навстречу. Для каждого я находил минутку, чтобы перекинуться парой слов с охраной или старшим погонщиком.