Люди занимали позиции. Кто‑то перевязывал раненых. Кто‑то сидел, прислонившись к стене, и ловил ртом воздух. Издалека доносились крики, лязг и рёв демонов. Орда прорвалась во многих точках. Где‑то в глубине дворцового комплекса шёл бой. И, судя по звукам, последние защитники Илоса не сдавались.

Я подошёл к нашему финальному рубежу обороны. Тяжёлым дверям, где, согласно моему приказу, стояла осмия копейщиков и осмия ближнего боя. Массивные створки дрожали от ударов, но не поддавались. Впрочем, о них я волновался меньше всего. Крепкие, добротные – такие демонам с наскоку не взять.

В боковые проходы пока никто, к счастью, не лез.

Рассвет был ещё далеко. Ночь едва перевалила за половину. Тьма стояла плотная, как смола. Свет жаровен лишь оттеснял её, загоняя в углы. Я прикрыл глаза, нащупывая амулет ночного зрения.

Оставалось надеяться, что защитники, оставленные у припасов, выстоят. Уходить в пески без запасов еды и воды – чистой воды самоубийство. Причём такое… Особо мучительное. Для любителей пострадать даже напоследок.

Я ходил между позициями, подбадривая людей, проверяя строй, меняя уставших. Несколько раз демоны всё‑таки пытались вломиться через боковые двери. Но мои люди удачно сдерживали эти небольшие группы.

– Молодцы! – хвалил я.

Правда, совершенно без эмоций. Потому что надо.

Но всё равно поставил на боковые проходы дополнительные осмии. И вглубь помещений пропихнул под дверями по светящемуся шарику. Чтобы увидеть врага заранее.

Время тянулось медленно. Каждая чаша длилась вечность. Я смотрел на узкие наружные оконца, пытаясь угадать, сколько до рассвета. И лишь когда звёзды начали бледнеть, а тьма за стенами стала сереть, я понял – дожили.

Грохот в главные двери со стороны дворика прекратился. Демоны отступали. А нам предстояло проверить, как дела у других защитников дворца.

Солнце взошло быстро. Его лучи хлынули внутрь, осветили каменные стены, колонны, кровь на полу и усталые лица людей. И в этом свете было что‑то очищающее. Словно бы наш мир начинался заново.

Я подошёл к телу Ихона, лежащему под присмотром двух ополченцев. Ко мне потянулись триосмы сотни – Оти, Урум, Гвел… Аримир, который как мой заместитель занял моё место… Одори, которому доверили ещё одну триосмию добровольцев‑новичков… Денос, сколотивший свой отряд из наёмников… Тург со своими людьми…

– Что дальше? Решил уже, командир? – с ехидцей спросил Оти, самый дерзкий из всех.

Голос у него при этом был хриплый. Как и бывает у человека, который полночи орал. На тело Ихона он упорно старался не смотреть. Как будто смерть могла являться заразной.

Некоторые верят в эти суеверия. Даже наёмники.

– Действуем по плану, – ответил я. – Тех, кто погиб, раздеть и сжечь. Сделать надо быстро.

Оти нахмурился, пробуравил меня взглядом:

– Раздеть? Зачем?

– Затем, что снаряжение нам ещё пригодится, – объяснил я спокойно. – Новое взять неоткуда. Мы уходим, и всё, что заберём, то с нами и останется. У Ихона хороший доспех. Если подлатать спереди и сзади, можно передать кому‑то из триосмов.

Борк, до этого молчавший, шагнул вперёд. Лицо у него было красное, недовольное.

– Это неправильно, Ишер! – сказал он, не глядя мне в глаза. – Мертвецов надо хоронить как людей, а не обдирать как звери добычу! Они свои жизни за наши отдали!..

Я уставился на него, заставляя поднять взгляд и встретиться с моим. Борк неплохой человек. Надёжный. И с командирами спорить не привык. Но ещё не до конца понимает, в какое дерьмо вляпался. Все мы вляпались. Всё человечество Вечных Песков.

И не он один. Многие этого пока не понимают.

Ещё несколько мгновений Борк боролся с необходимостью поднять взгляд. А потом всё‑таки посмотрел мне в глаза. Посмотрел – и заново потупился, полируя взглядом пол. Уже совсем с другим выражением лица.

– Свои жизни Ихон и остальные отдали за то, чтобы мы выжили, – отрезал я. – И если мы, в том числе благодаря их доспехам и оружию, выживем… Уверен, они бы не возражали. Поверь мне, Борк. Я видел достаточно смертей, чтобы знать: мёртвым всё равно, во что их оденут. А живым важно, чем и в чём сражаться. И если умру я, моё оружие и броня должны быть переданы живым бойцам!

Одори, стоявший рядом с Борком, положил руку ему на плечо:

– Он прав. Это другая война… Не такая, когда люди идут против людей. Одни боги знают, где мы сможем купить новое снаряжение и припасы.

Борк дёрнул щекой, но промолчал. Видимо, согласился. Даже Оти вздохнул и, перестав ершиться, кивнул:

– Ладно. Раз надо, значит, надо. Кого пошлёшь, командир?

– Всех, кто может стоять на ногах. Работа недолгая. А дальше тела сложим вон там, – я махнул рукой в угол дворика, – и сожжём. Порошок Солнца у Ашкура есть…

Вспомнив об ещё одном важном пункте, повернулся к Аримиру:

– Скажи Элии, чтобы, пока мы занимаемся убитыми, вместе с другими лучниками собрала стрелы и оружие. Всё, которое валяется в залах и перед дверями в сад. Многое можно использовать повторно. Но пусть будут бдительны: кое‑где по углам могли затаиться отдельные демоны.

Я обвёл взглядом командиров:

– Вопросы?

Вопросов не было. Усталые кивки и тяжёлые вздохи. Люди расходились, чтобы заняться делом. Один только Гвел задержался на пару мгновений. Он посмотрел на меня с каким‑то странным выражением:

– Это не слишком жестоко, Ишер?

– Это необходимость, – я покачал головой. – А ещё это один из законов Песков. Просто о нём мало кто помнит. «Перед лицом демонов нет старых порядков и привычек. Есть только то, что помогает выжить».

Работа, между тем, закипела. Те, у кого ещё оставались силы, пошли в залы. Собирать стрелы, копья и щиты, утерянные при отступлении. Другие отправились к убитым.

Тела стаскивали в угол дворика и складывали в ряд. Их было много – двадцать семь. Новички, прибившиеся в последние дни. Те, кого я не знал по именам, и с кем не сидел в башне.

Всех их раздевали быстро, без лишних слов. Снимали доспехи, вытаскивали из‑за поясов кинжалы, забирали копья. Собранное складывали в отдельную кучу, подальше от тел. Элия с остальными туда же принесла охапку ещё годных стрел, которые удалось найти.

Через гонг всё, наконец, было готово. Тела сложили во дворике и обсыпали Порошком Солнца. Пламя взметнулось высоко. Вскоре в воздух поднялся чёрный столб дыма. С тем сладковато‑тошнотворным запахом, который я ненавидел всей душой. Люди стояли вокруг, молча глядя, как горят их товарищи. Кто‑то шептал молитвы, кто‑то просто смотрел.

Я подошёл к костру последним. Смотрел на догорающие останки, превратившиеся в невесомый пепел. Ветер подхватил его, унося в далёкое небо.

– Прощайте, – сказал негромко. – Вы сделали всё, что могли. Пусть на Светлой Дороге ваш путь будет короток и лёгок!

Тихий беззлобный смешок услышал, видимо, один я. И я, честно, не знал, что он означает. Но спрашивать не собирался. Нельзя говорить с кем‑то, в кого не веришь.

Повернувшись к людям, я коротко приказал:

– Построиться! Выступаем к кратеру!

Мы двинулись через дворик и через зал, где дожидались рассвета. В сторону живого сердца дворцового комплекса. Я замыкал колонну, то и дело оглядываясь.

Вскоре мы вышли на маленькую площадь, где собрались пережившие ночь. Здесь было людно, где‑то тысячи три бойцов. За первыми рядами я увидел знакомые лица. Часан раздавал указания. Харин сидел в углу с другими шептунами. Бледный, осунувшийся, но живой. Молодой Истор с десятком телохранителей расположился неподалёку.

– Ишер! – окликнул меня Часан, заметив нашу колонну. – А где сотник?

– Ихон погиб, – коротко ответил я. – К нам приходил пустынный храй.

Часан помрачнел:

– Жаль. Хороший был командир. Храев было семеро, получается… Вам удалось убить эту тварь?

– Да, наш мёртв, – кивнул я.

– Ещё двоих наши завалили. А четверо резвились во дворце до рассвета… – Часан покачал головой. – Сотня теперь под тобой, верно?