Я покачал головой. Соблазн был велик. Но я слишком хорошо понимал: идиллическая картина мирной жизни – не самый чёткий критерий в выпавшие нам времена. Мы не знали, что на самом деле творится в Рыбной Заводи. Может, там правит хотя бы Закон Воды, и люди живут мирно. А может, остались лишь одержимые, которые ждут, чтобы мы вошли в ворота, чтобы, наконец, проявиться.
Тратить день‑два на подобные проверки не хотелось.
Да и не знали мы, как отнесутся правители города к армии чужаков с кучей припасов. Может, и побоятся тронуть, но обобрать мытьём или катаньем уж точно захотят. А нам это всё зачем?
– Нет, – твёрдо отверг я предложение. – Припасов у нас сейчас хватает. Едем дальше. Неизвестно, кто там, в Рыбной Заводи, правит. И какие у этого «кого‑то» намерения по отношению к чужакам.
Ситранис вздохнул, однако препираться не стал. Колонна обошла Рыбную Заводь по широкой дуге, держась на расстоянии. Я заметил, как стражники на стенах замерли, настороженно следя за нами. Ещё бы, серьёзное зрелище: несколько тысяч вооружённых людей, а с ними – телеги, переханы, гнуры… В любом случае, никто не окликнул нас и не попытался остановить. Мы просто проехали мимо, а Рыбная Заводь осталась за спиной. А затем и вовсе исчезла за холмами, как будто её и не было.
На следующий день пошли перелески. Дорога сузилась, мостовая кое‑где, местами, была разбита, и телеги то и дело подпрыгивали на выбоинах. К полудню один из дозорных авангарда прискакал обратно с недоброй вестью.
– Гухулы, воевода! – доложил он, осаживая перехана. – Идут к Рыбной Заводи. Три группы.
– Тела успели рассмотреть? – хмурясь, спросил я.
– Все свежие, похожи на местных! – кивнул разведчик.
– Сколько их? Удалось сосчитать? – уточнил я.
– Две‑три сотни, не меньше. Мы насчитали одну сотню в первой группе. Вторая и третья меньше по размерам, но слишком далеко… Точнее не посчитаешь.
– Далеко от нас? – спросил я.
– На полтора гонга пути, если не быстрее, – отозвался разведчик.
– Возвращайся к своим. Скажи, чтобы гухулам на глаза не попадались, – приказал я. – А если всё‑таки заметят и увяжутся, двигайте к нам, прикроем…
Все предчувствия подтвердились. Орда пришла на земли Приозёрья. Раз стаи гухулов уже прочёсывают побережье, вскоре можно ждать и основные силы. Что их сюда привело? Раньше внимание северной орды было сосредоточено южнее. А теперь явно переместилось сюда. Ответа на вопрос не было. Ни у меня, ни у других, более опытных шептунов.
А вот что делать с гухулами, я знал. Поднял в копьё основные силы и вывел навстречу. Мы безжалостно уничтожили все три отряда. А потом ещё отряд… И ещё… Они шли один за другим.
К вечеру мы встали лагерем на открытом месте, у подножия невысокого холма. Я приказал ставить шатры плотнее друг к другу. А, прежде чем дать команду ужинать, велел распаковать мешки с чёрным песком.
Этот песок мы везли с собой ещё с Серого Угорья. Я уже несколько раз думал, что стоило бы их выкинуть – только место занимали. Но как вспоминал, сколько сил мы потратили, чтобы его собрать, так сразу пропадало всё желание разбрасываться ценным ресурсом. Тем более, я ведь точно знал, что чёрный песок ещё пригодится. И, кажется, этот момент наступил.
Песок я приказал разложить по периметру лагеря. Тонкая чёрная полоса, почти незаметная в сумеречном свете. А затем я прошептал над ней слова заговора. Чёрная пыль поднялась в воздух, закрутилась – и встала куполом, накрывшим весь лагерь сверху, будто полог шатра. Теперь любой демон, прошедший мимо, увидит вместо нас пустой холм и траву. По крайней мере, в теории. На практике выходило, что сильный демон всё же разглядит, что здесь и как.
Предосторожность оказалась не чрезмерной. Ночью меня дважды будили дозорные с докладами о том, что мелкие отряды демонов проходят мимо, направляясь на юг. Наш лагерь эти демоны, как им и было положено, не замечали. Видимо, не самые сильные были. Первый отряд в пару сотен рыл пронёсся мимо, не задержавшись ни на мгновение. Через пару гонгов – ещё один отряд прошествовал мимо в сторону Рыбной Заводи.
Городу я мог только посочувствовать. Большого числа лодок я там не заметил. Стены были на вид крепкие, но давно не ремонтировались. Получалось, что встречать орду там не готовы, и чем это закончится, я уже видел. Но помогать сейчас, когда висит незакрытый контракт с Нааной… Нет, это не входило в мои ближайшие планы. Уже помог, по мере возможности, сильно не отклоняясь от маршрута.
А утром третьего дня я, наконец, увидел то, чего ждал уже давно.
Впереди, над горизонтом, поднималась белоснежная вершина. Она казалась парящей в небе. Настолько высокая, что её подножие терялось где‑то в дымке. Снежная шапка сияла под солнцем так ярко, что глазам было больно смотреть. Гора Арахаманы.
До неё было по‑прежнему далеко. А на пути лежал город Озёрный. Столица Приозёрья, самый большой город Края. По слухам, брошенный знатью, но не простыми жителями. Если в нём ещё оставались люди и припасы, был шанс пополнить запасы. Если нет… Что ж, тогда мы просто пройдём мимо, как прошли Рыбную Заводь.
По легенде, которая ходила среди людей, именно на вершину Арахаманы, а тогда просто безымянной горы, ориентировались последние люди в Вечных Песках, искавшие место, где ещё может быть вода. Именно сияющая вершина горы стала их путеводным маяком.
На южном склоне Арахаманы, на берегу Озера Тысячи Ключей, эти скитальцы основали своё первое поселение. Они назвали его Аса‑Иния, что означало «Новое Начало». Правда, то поселение было спустя время разрушено. Это сделали пришедшие следом за людьми демоны песка. А последние выжившие ушли на юг и поселились в Междуречье, регулярно отражая нападения демонов из‑за реки.
И всё же позднее люди вернулись к Аса‑Инии и остаткам Первого Храма. А на месте древних руин основали Святилище, в котором возвели Священный Храм.
До Озёрного мы добрались к вечеру пятого дня. Он лежал на берегу озера, широко раскинувшись по равнине, и даже издалека было видно, насколько он огромен. Никогда прежде в этом мире я не видел таких городов. Озёрный был настоящей столицей, уступая в размерах, пожалуй, разве что Ас‑Арахамане.
А вот его стены, сложенные из серого камня, не слишком впечатляли. Они поднимались на высоту всего в три человеческих роста. Зато через равные промежутки их венчали приземистые башни с широкими площадками для лучников. За стенами угадывались чёткие линии кварталов: прямые улицы, ровные ряды крыш, площади, храмы, дворцы.
Колонна замедлила ход. Я придержал перехана и долго всматривался в город. Что‑то было не так. Над крышами не поднималось ни единого дыма. На стенах не двигались фигуры дозорных. Ворота во внешней стене – тоже через равные промежутки, как и башни – стояли распахнутыми настежь.
Город был мёртв. Или притворялся мёртвым.
Вскоре пять групп, по двенадцать всадников каждая, веером разъехались вперёд. Я остался ждать с войском, глядя, как они растворяются в лабиринте предместий.
Первая группа вернулась быстро. Всадники гнали переханов во весь опор, и по лицам людей я понял: что‑то случилось. Старший из кочевников осадил скакуна передо мной и выпалил, ещё не отдышавшись:
– Демоны, воевода! Прямо у стен! Из земли вырываются! Там, где на день закопались!
– Потери? – спросил я.
– Двое, – разведчик указал на перехана, которого вели под уздцы. – И ещё один перехан.
Следом вернулись ещё две группы: у одной тоже имелись потери, у другой обошлось. Четвёртая и пятая пришли едва ли не одновременно: обе наткнулись на демонов, но смогли оторваться без жертв. Однако я и так уже понял, что там у Озёрного происходит.
Картина вырисовывалась скверная. Подходы к городу кишели демонами орды. Вся эта нечисть осела у стен Озёрного, зарывшись в землю на день и выходя на охоту к вечеру. Я не собирался лишний раз вмешиваться в это противостояние. По большей части, люди в Приозёрье свой выбор сделали.
