Душная ночь заключила городок в свои объятия, раскинула над домами темные крылья, усыпанные звездами. Ветер будто уснул вместе с добропорядочными жителями и не желал дарить миру приятную прохладу. Тэйна так и не смогла задремать, хотя и старалась, видят Хранители, все для этого сделала, даже вспомнила, что можно посчитать зверушек. Только все ее попытки оказались тщетными, зато притворяться ночная охотница умела мастерски. Когда дыхание лежащего рядом эрт Ирина стало ровным, Тэйна приподнялась на локте, понимая, что пора уходить. Бросив прощальный взор на спящего ар-де-мейца, она остановилась, разглядывая его без всякого смущения. Привычное, слегка насмешливое выражение лица Ганнвера смягчилось, отчего казалось совсем иным. Эрт Ирин выглядел необыкновенно привлекательным, но Тэйне вдруг отчего-то стало тоскливо. Одернув себя, ночная охотница принялась торопливо одеваться, стараясь не разбудить захватчика.

Ганнвер привык спать чутко, прислушиваясь к любым шорохам, а притворяться он умел не хуже Тэйны, потому и виду не подал, что проснулся, пока она рассматривала его. Сердце в груди воина так и замерло, ожидая, что сделает девушка, в то, что она вероломно убьет его сейчас, верить не хотелось. И Ган невольно выдохнул с облегчением, когда понял, что охотница просто сбегает. Поднялся, но она оказалась проворнее, успев на мгновение опередить его рывок и выскочить из окна. Эрт Ирин только и увидел, как его пленница, прихрамывая, скрывается в наступившей мгле.

Он обошелся без туники, спешно натянул штаны и выскочил за дверь. Владычица ночи, гневаясь на что-то одной ей ведомое, решила изменить погоду. Поднялся порывистый ветер, заскрипел ставнями, заставил редких прохожих ускорить свои шаги, прогнал духоту. Ганнвер торопился вместе с ним, стараясь успеть, догнать ту, что стремилась скрыться от него в переплетении узких улиц.

Тэйна неслась, подгоняемая лихим ветром, не думая ни о чем, кроме самого бегства. Она забыла напрочь о том, на что способна, а могла только переставлять ноги. Глаза беспрерывно вглядывались в ночной мрак, чтобы найти лазейку. И вот ей это удалось, она затаилась в переулке, подмечая, что эрт Ирин промчался мимо. Перевела сбившееся дыхание и едва не расхохоталась в голос. Вот глупая! Только от осознания собственной недогадливости ей легче не стало, тоска лишь усилилась, грозя поглотить Тэйну снова… как было когда-то давно! И опять в этом был виноват ар-де-меец! Тогда она тоже совершила ошибку, за которую расплачивается по сей день, и нет иного пути, как существовать именно так, как это делает ночная охотница. Она та, кто она есть, а не та, кем была когда-то! Слабый зов уже слышен в ночи – хозяин призывает, пока еще просит, уговаривает, но скоро он рассердится!

- Нужно уходить! – Вслух произнесла Тэйна, не двигаясь с места.

И вокруг наступила такая тишь, какая бывает только перед бурей, и только прерывистый вздох сорвался с полуоткрытых уст, когда прямо перед ней появился полуобнаженный мужчина.

Ганнвер спрыгнул с крыши домишки, выследив свою добычу. Они молчали, не в состоянии изречь и слово. А ночь, наблюдавшая за ними, внесла свою темную лепту. Небеса рассекла на части золотая стрела, вонзилась в землю где-то за домами, а за ней послышались раскаты грома, и грянул ливень. Ган, подхватив ошеломленную увиденным Тэйну, бросился бежать по улице в поисках укрытия. Охотница не сопротивлялась, когда эрт Ирин подтолкнул ее к шаткой лесенке, ведущей на чердак сарая, в котором располагались животные. Крыша местами прохудилась, и сквозь нее лилась вода, но в уголке, на охапке соломы оказалось сухо. Здесь эрт Ирин и выпустил ненадолго свою добычу. Взглянул сурово, желая высказаться, но произнес совсем не то, что собирался:

- Темная Лилия, ты, будто стрела, засевшая глубоко в моем сердце! Мучаешь меня, вызываешь боль и жар и вытащить тебя невозможно…

- Тэйна – таково мое имя… - поддавшись порыву, мечтая вернуть когда-то потерянное, девушка сама потянулась к ар-де-мейцу. Обхватила руками лицо Гана, прильнула к его губам. Руки Лиса крепче сжали ее тело, и в эту минуту трезвый рассудок и здравый смысл, которыми ночная охотница гордилась, оставили ее окончательно, уступая место мучительному желанию.

Они сошлись – две одинокие, ищущие и готовые дарить любовь души, уставшие от одиночества в кругу близких. Пламя их любовного порыва с каждой секундой разгоралось все жарче. Каждая новая ласка, каждый поцелуй, увеличивали силу, остроту этого неуемного желания.

Тэйна с жадностью касалась его влажной от дождя, обнаженной груди, проводила по мускулистым плечам, спине. Тело Ганнвера чуть вздрагивало под ее руками, и осознание того, что это она, ночная охотница, способна вызывать в нем такую страсть, пронзало все ее существо еще большим возбуждением.

Тэйна и не думала сопротивляться, когда эрт Ирин стянул с нее мокрую одежду, открыв своему алчному взору пышную грудь, тонкую талию, длинные ноги и вожделенный уголок между ними.

- Милая, - зашептал Ган, покрывая поцелуями смуглые полушария, увенчанные розовыми сосками, играя с ними, дразня, срывая стон с губ Тэйны.

Ощущая его уста на коже, охотница выгибалась ар-де-мейцу навстречу, чувствуя, как в самой глубине души, до сего мига опутанной сетями беспросветного мрака, проснулось, затрепетало нечто такое, о чем она давно успела позабыть.

Под натиском его умелых ласк Тэйна потеряла способность думать, ей хотелось притянуть его еще ближе, слиться с ним, хотя бы ненадолго. Согревая своим теплом, Ган, сам того не подозревая, растопил лед в одинокой душе, и Тэйна раскрылась, подобно цветку солнечным утром. Девушку подхватил бурный поток доселе неизведанного восторга, когда руки Ганнвера безостановочно ласкали ее податливое тело. Мысленно Тэйна успела подивиться и задуматься, но спустя мгновение была способна только постанывать, трепетно принимая ласки его рук, губ и языка, не в силах сдерживаться.

Углубив очередной поцелуй, сплетая свой язык с ее, Ган коленом развел точеные ноги Тэйны и резко вошел в ее лоно, ловя губами изумленный вскрик.

Поначалу эрт Ирин хотел продлить удовольствие, двигаясь медленно, улавливая каждый отклик своей любовницы. Но постепенно страсть одержала верх над рассудком и закружила их обоих в стремительном водовороте дивных ощущений.

Бешеные рывки мускулистого тела, острые женские ноготки, царапающие рельефные мужские плечи, сплетающиеся тела, когда непонятно, где заканчивается он и начинается она – вот картины наступившей ночи. Сбивчивое, сливающееся в одно дыхание, хриплые стоны и звук падающих дождевых капель – вот мелодия сегодняшней ночи, которая останется в памяти этих двоих. Завершилось все барабанной дробью заканчивающейся грозы, женским вскриком, полным блаженства, и низким рыком удовлетворенного мужчины…

За окном занимался рассвет, прогнавший ночную бурю, от того напоенный ароматами прошедшего ливня, радостный, жизнеутверждающий. Пальцы любовников все еще были сплетены между собой, ни Ган, ни Тэйна просыпаться совершенно не хотели. Но ее ждал хозяин, а его Кровавая Королева. Их добровольно принесенные клятвы, звали, требовали разойтись в разные стороны.

Охотница распахнула веки, когда эрт Ирин уже не спал, наблюдал за ней потемневшими от страсти и душевной боли глазами. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он накрыл ее губы своими, и все повторилось. Тэйна хотела запомнить его на ощупь, прикасаясь к телу ар-де-мейца, цепляясь за его плечи в порыве продлить эти мгновения. Собиралась запечатлеть в памяти это красивое лицо с глубокими серыми глазами, впитать ощущение его силы внутри себя. Слезы и безграничной радости, и бесконечного отчаяния орошали ее щеки, горящие от поцелуев любимого. Мучительная правда открылась Тэйне внезапно, когда она призналась себе, что произошло…

А потом они просто лежали, наслаждаясь последними минутами, пока охотница не произнесла:

- Будь осторожен! Заказ на тебя передан одним из рыцарей Кровавой королевы! И мне не ведомо, по чьей указке сделано это…