Они шагнули в бездну вместе.
Глава 7: Океан Несозданных Миров
Шаг через портал, созданный Акари, был шагом в безумие.
Их мир, с его привычными законами гравитации, времени и пространства, исчез. Они оказались в месте, которое было его изнанкой, его черновиком. Вокруг них, в безграничной пустоте, бурлил океан несозданных миров.
Это было зрелище, которое могло бы свести с ума любого смертного философа. Мимо них проносились реки из чистой, неоформленной мысли, сверкая, как разряды молний. Они видели, как из туманностей сырой вероятности рождаются и тут же коллапсируют целые вселенные, проживая свою историю от большого взрыва до тепловой смерти за несколько секунд. Здесь идеи были материальны — они проплывали мимо островов, сделанных из застывшей скорби, и континентов, сотканных из чистой математической логики.
— Ух ты! — выдохнула Дафна, ее сияющая форма прижалась к Лин Фэн. — А вон там, кажется, плывет чей-то очень злой понедельник!
Они находились в защитном коконе, который создавал и поддерживал Шань Синь. Это была сфера из его спокойной, горной Ци, маленький островок реальности, где все еще действовали привычные им законы. Поддержание этого кокона посреди ревущего хаоса требовало от него колоссальной концентрации. Каждая частица его существа была напряжена, как струна, удерживая их маленький мир от распада.
Лин Фэн была их глазами и мечом. Она стояла наготове, ее теневое зрение пыталось пробиться сквозь этот калейдоскоп безумия, выискивая угрозы.
А Акари была их проводником. Она стояла в центре их сферы, ее глаза были закрыты, а девять огненных хвостов плавно колыхались в такт невидимой мелодии. Она пела. Ее беззвучная «Песнь Навигации» была тонкой золотой нитью, протянутой сквозь этот хаос, — их единственный путь к Кузне Вечности.
— Не верьте ничему, — прозвучал ее сосредоточенный голос в их головах. — Здесь все — ложь. Все, что вы видите, — это лишь эхо того, что могло бы быть. Доверяйте только моей песне. И будьте готовы. Этот океан не необитаем.
Она оказалась права.
Они путешествовали уже несколько часов — или, возможно, веков, время здесь было текучим — когда Акари напряглась.
— Что-то услышало нас. Оно идет.
Они не видели его приближения. Они его почувствовали. Сначала время внутри их кокона начало вести себя странно. Частичка пыли, сорвавшаяся с одежды Шань Синя, на его глазах превратилась в крошечный астероид, а затем снова в пыль. Мимолетное воспоминание Лин Фэн о ее детстве вдруг стало ярким и реальным, как будто это было вчера.
— Оно питается временем! — поняла Акари.
И тогда они его увидели. Из вихря парадоксов материализовалось существо. Оно было сделано из живого, переливающегося хрусталя, который постоянно менял свою форму, превращаясь в невозможные геометрические фигуры. В его центре был вихрь, похожий на циферблат часов, стрелки которого вращались с бешеной скоростью. Это был Хронофаг. Пожиратель Времени. Его привлекли их богатые, насыщенные событиями жизни. Для него они были изысканным пиром.
Существо устремилось к их сфере. Шань Синь попытался остановить его, создав перед ним гравитационный барьер. Но Хронофаг просто «съел» тот момент, когда барьер был создан. Для существа барьера никогда не существовало, и оно продолжило свой путь.
Лин Фэн метнула в него копье из черного льда. Копье застыло в миллиметре от цели, а затем стремительно «состарилось», превратившись в облачко пара и исчезнув.
Их сила была бесполедна.
— Оно ест прошлое! Все, что уже существует! — в панике крикнула Акари, не прекращая своей песни. — Не давайте ему прошлого! Дайте ему то, чего еще не было!
Шань Синь и Лин Фэн переглянулись. Они поняли.
Шань Синь закрыл глаза. Он не стал создавать камень. Он, используя знания Звезды, создал чистую вероятность камня. Волну потенциала, которая еще не решила, стать ей камнем или нет.
Одновременно Лин Фэн создала не тень от существующего объекта, а «тень будущего» — темное пятно, которое отбрасывал бы объект, который еще не был создан.
Они одновременно направили эти две концепции — чистый потенциал и несуществующее последствие — в Хронофага.
Существо, привыкшее питаться свершившимися событиями, жадно попыталось поглотить их. И его система дала сбой. Это было все равно что пытаться съесть саму идею еды. Его хрустальная форма задрожала, по ней пошли трещины. Пытаясь обработать то, чего не существовало, оно само начало терять свою связь с реальностью. С тихим звоном, похожим на треск разбитого стекла, Пожиратель Времени взорвался каскадом временных парадоксов и исчез.
Они победили. Но они были потрясены до глубины души.
— Это был всего лишь… падальщик, — выдохнула Акари, ее песня на мгновение сбилась. — Мелкий хищник, который питается объедками. Жнецы… они — волки в этом лесу. И они уже знают, что мы здесь.
Едва она произнесла эти слова, как мир вокруг них изменился.
Весь красочный, бурлящий хаос исчез.
Его сменила абсолютная, идеальная, угольно-черная пустота, расчерченная на безупречные геометрические узоры. Весь шум, все эхо возможностей — все стихло. Наступила та самая, знакомая им по Зоне Молчания, мертвая, противоестественная тишина.
Огромная, неописуемая тень накрыла их маленький кокон реальности.
Они больше не были в диких, нейтральных водах межпространственного океана.
Они, следуя по нити Акари, заплыли прямо в сеть. В территорию, уже «очищенную» Жнецами.
Голос Акари в их головах был полон неподдельного, ледяного ужаса. Ее песня почти оборвалась.
— Они не идут к нам. Мы… мы сами пришли к ним. Ловушка захлопнулась.
Глава 8: Песнь в Море Тишины
Тишина, в которую они попали, не была похожа на покой монастыря. Та тишина была живой, наполненной гармонией и спокойствием. Эта же была мертвой. Это была тишина вакуума, тишина могилы, абсолютное отсутствие всего. Геометрически правильная, угольно-черная пустота простиралась во все стороны, и сама мысль, казалось, вязла в этой первозданной тьме.
Кокон реальности, который поддерживал Шань Синь, начал трещать. Это не был звук. Он чувствовал, как на границах его сферы бытие и небытие сталкиваются в безмолвной войне. Пустота не атаковала. Она давила. Она пыталась стереть их маленький островок порядка, просто фактом своего существования. Шань Синю приходилось вливать всю свою волю, всю свою связь с Дао в этот щит, и он чувствовал, как его сила медленно, но верно иссякает.
— Это их мир… — шепот Акари в их головах был полон первобытного ужаса. Ее игривость, ее высокомерие — все исчезло. Остался лишь страх древнего существа, столкнувшегося с чем-то еще более древним. — Мир чистого порядка, мир без жизни, без хаоса, без… нас! Они не атакуют. Они просто… ждут, пока мы перестанем существовать!
Ее «Песнь Навигации», золотая нить, ведущая их к Кузне Вечности, стала тонкой и прерывистой. Она почти растворилась в этой всепоглощающей тьме. Если она исчезнет, они останутся здесь навсегда.
И тогда, в этой идеальной черноте, появилось Оно.
Это не было чудовище с клыками и когтями. Из пустоты медленно проявилась идеальная геометрическая фигура — гигантский, медленно вращающийся икосаэдр, каждая грань которого была зеркально-черной поверхностью. Он не отражал ничего. Он был воплощением математического совершенства и абсолютного отсутствия жизни. Это был Жнец.
Он не говорил. Он не угрожал. Он просто констатировал факт, послав в их сознание волну чистой, холодной логики.
[АНАМАЛИЯ ОБНАРУЖЕНА. ЗАРАЖЕНИЕ ХАОСОМ КЛАССА "ЖИЗНЬ". НАЧАТА ПРОЦЕДУРА СТАНДАРТИЗАЦИИ.]
«Стандартизация». Это было их слово для стирания. Для аннигиляции.
Из одной из граней икосаэдра ударил луч. Волна чистого небытия, широкая, как река, устремилась к ним, чтобы «стандартизировать» их маленький островок реальности.
