Это не была молния. Это было похоже на трещину в гигантском зеркале. Из разлома, который горел спокойным, золотым светом, медленно, с величием сходящей с гор лавины, начала спускаться фигура.

Это был мужчина в простых серых одеждах. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но его глаза… в них была мудрость столетних гор и скрытый жар их раскаленного сердца.

Валерий в шоке замер, его топор застыл в воздухе. Он чувствовал эту новую, непостижимую силу.

Фигура — Шань Синь — не обратил на него внимания. Он медленно спускался, и его взгляд был прикован лишь к Лин Фэн. Когда его ноги коснулись мокрой мостовой, он сделал один шаг к ней.

Валерий, очнувшись от ступора, с ревом попытался завершить свой удар.

Шань Синь, даже не повернув головы, просто поднял палец.

Огромный зачарованный топор, весящий сотни килограммов, застыл в сантиметре от лица Лин Фэн, удерживаемый невидимой, абсолютной силой.

Шань Синь подошел к Лин Фэн, игнорируя десятки врагов вокруг. Он присел рядом с ней, и его глаза, полные спокойствия, встретились с ее, полными усталости и… облегчения.

— Я немного задержался, — его голос был глубже, чем она помнила, спокойный и ровный, как гул горы.

На ее губах появилась слабая, измученная улыбка.

— Я знала, что ты придешь.

На крыше, Акари, которая до этого с весельем наблюдала за представлением, перестала улыбаться. Она подалась вперед, и в ее лисьих глазах вспыхнул огонь чистого, неподдельного изумления и интереса.

— О… — прошептала она. — Так вот ты какой, Шань Синь.

— ТЫ! — взревел Валерий, безуспешно пытаясь сдвинуть свой топор. — ВТОРОЙ! Я УБЬЮ ВАС ОБОИХ!

Лишь тогда Шань Синь медленно повернул к нему голову. Его взгляд был лишен ненависти. В нем было лишь сожаление, как у лекаря, смотрящего на безнадежно больную конечность, которую нужно ампутировать.

Он проигнорировал Палача и окинул взглядом десятки его культистов, которые начали приходить в себя. Он положил ладонь на мокрую брусчатку.

— Вы выбрали тьму, — сказал он тихо. — Вернитесь в землю.

Вся площадь под их ногами вспыхнула мягким, золотым светом. Камни мостовой начали плавиться. Но это была не просто лава. Это была живая, управляемая магма. Она рванулась вверх, но не потоком, а десятками змей, которые обвились вокруг каждого культиста, заключая их в коконы. Они кричали, но через мгновение магма застыла, превратив площадь в гротескный лес изваяний из черного обсидиана в форме кричащих от ужаса людей.

Теперь остался только Валерий.

Шань Синь отпустил его топор, который с громким лязгом упал на землю.

— Твоя охота окончена, Палач.

Валерий, обезумев от ярости, бросился на него, его антимагическая аура вспыхнула с новой силой.

Шань Синь не стал уклоняться. Он встретил его выпад одной, открытой ладонью.

В тот миг, когда рука Палача коснулась его ладони, произошло не столкновение, а… гармонизация. Новая сила Шань Синя, его «Сердце Горы», хлынула в тело Валерия. Она не разрушала. Она исправляла. Хаотичная, полная ненависти и искусственных алхимических стимуляторов энергия Палача была насильно приведена в равновесие.

Для фанатика, чья вся жизнь была построена на дисгармонии и ярости, это было хуже любой пытки. Его тело забилось в конвульсиях. Руны на его доспехах треснули и погасли. Его мышцы, лишенные алхимической подпитки, обвисли. Он рухнул на колени, его сила исчезла, его воля была сломлена. Он не был мертв. Он был пуст.

Битва, которую Лин Фэн вела часами, была окончена за десять секунд.

Дождь, освобожденный от стазиса, снова хлынул с небес, омывая обсидиановые статуи и сломленного воина. Шань Синь подошел к Лин Фэн и, оторвав полосу от своей рясы, осторожно вытер кровь с ее губы.

Они были снова вместе.

Но они были не одни. Они оба подняли глаза на крышу. Акари все еще была там. Но теперь она не сидела. Она стояла и медленно, театрально аплодировала.

Ее голос прозвучал в их общем сознании, и на этот раз в нем не было только веселья. В нем был опасный блеск азарта и уважения.

— Браво. Воистину, браво. Кажется, игра только что стала по-настояшему интересной. Добро пожаловать, Шань Синь.

Его новое имя, данное им самому себе в уединении, было произнесено его самым хитрым и непредсказуемым врагом. Игра действительно началась.

Дождь смывал с брусчатки кровь и гарь, но не мог смыть сюрреалистичность картины. Площадь, застывшая в вечном крике. Десятки статуй из черного обсидиана, бывшие мгновение назад элитными воинами. И в центре — сломленная, пустая фигура в тяжелой броне, стоявшая на коленях. Палач был повержен.

Шань Синь не обращал внимания на сотворенный им же монумент жестокости. Его взгляд был прикован к Лин Фэн. Он подошел к ней, и каждый его шаг был спокоен и уверен, словно он шел не по полю боя, а по храму. Он опустился перед ней и положил ладонь на ее раненый бок.

Лин Фэн вздрогнула. Она ожидала почувствовать знакомый, яростный жар его огненной Ци. Но вместо этого ее тело наполнилось глубоким, спокойным теплом. Это была сила его новой природы, «Сердца Горы» — энергия, в которой мощь магмы сочеталась с незыблемостью и целительной силой самой земли. Боль отступила, рана на ее боку начала затягиваться прямо на глазах, а смертельная усталость, копившаяся пять лет, казалось, начала таять, утекая в землю.

Она посмотрела в его глаза и увидела в них не мстителя Лу Ди, а мудреца Шань Синя. Спокойного. Сильного. Надежного.

— Ура! Наш хмурый дружок вернулся и починил свою Снежную Королеву! — радостно прозвенела Дафна в ее сознании. — Теперь мы снова непобедимы! Можно идти за пирожными!

Они поднялись, снова единое целое. И вместе посмотрели наверх.

На крыше соседнего здания, под проливным дождем, все так же стояла Акари. Она не ушла. Она ждала.

Шань Синь слегка кивнул в ее сторону. Это был вызов и приглашение.

Он поднял руку, и из мостовой площади вырос тонкий, изящный мост из гладкого серого камня, который устремился вверх, к крыше, где стояла кицунэ.

Они взошли по нему.

Теперь они стояли втроем на вершине мира, под тремя лунами Полуночного Базара. Дождь омывал их лица.

— Сердце Горы... — произнесла Акари, ее голос был полон неподдельного восхищения. Она смотрела на Шань Синя. — Какое подходящее имя. Тишина, мощь и созидание, рожденное из огня. Твое уединение не прошло даром.

— Твоя игра, — голос Шань Синя был глубок и ровен, как гул земли. — Каковы ее ставки? И какова конечная цель?

Акари рассмеялась, и ее смех был похож на перезвон лисьих колокольчиков.

— Ах, вы, прошедшие через трансформацию… всегда так серьезны. Цель? Цели нет. Есть только процесс. Сама игра. Видите ли, этот мир для таких, как мой Клан — это не поле для завоеваний. Это доска для игры в Го. Мы — не игроки, что двигают камни. Мы — мастера, которые наслаждаются красотой партии. Орден был скучным игроком. Он хотел просто сбросить все камни с доски. Вы избавили нас от него, за что мы вам признательны.

Она стала серьезнее, и в ее глазах мелькнул древний, хищный блеск.

— Но теперь вы сами — самые сильные фигуры на этой доске. Независимые игроки. Джокеры. И все остальные — истинные драконы, владыки Бездны, бессмертные личи — все они теперь смотрят на вас. И решают, кто вы: угроза, которую нужно устранить, или приз, который можно выиграть.

— Мы не фигуры в чужой игре, — холодно ответила Лин Фэн.

— О, милая тень, конечно же, да, — мягко возразила Акари. — Всегда. Вопрос лишь в том, знаешь ли ты правила. Мир не оставит вас в покое. Осколки Ордена будут охотиться на вас из мести. Другие Древние Кланы попытаются подчинить или уничтожить вас из страха. Вам нужны союзники. Или, по крайней мере, тот, кто объяснит вам правила.

Она сделала им предложение. Не силы. Не богатства. А информации.

— Мой Клан предлагает вам перемирие. Нейтралитет. Мы не будем вмешиваться в ваши дела напрямую. Но мы будем снабжать вас информацией, объяснять расклад сил, предупреждать о ходах других игроков. Взамен… — она хитро улыбнулась. — Вы просто должны пообещать, что ваша игра будет… интересной. Непредсказуемой. Красивой.