«Это выбор между двумя смертями, дети, — прозвучал в голове Лу Ди голос Уголька, на удивление серьезный и лишенный сарказма. — Одна смерть — быстрая и окончательная. Снаружи вас ждут два пса Ордена. Они не успокоятся, пока не вскроют это место или пока вы не выйдете. И они убьют вас. Ваша история закончится здесь, в этой пустыне».

Он сделал паузу, словно давая им осознать этот факт.

«Вторая смерть — неизвестная. Возможно, 'интеграция' — это и есть конец Лу Ди и Лин Фэн. Возможно, вы станете чем-то иным. Не людьми. Марионетками этой инопланетной сущности. Но вы будете жить. И у вас будет сила. Сила, о которой Янь Уцзи, Гу Шэнь и даже их хозяева не могут и мечтать».

Его вывод был безжалостно прагматичен.

«Это ужасный выбор. Стать монстром, чтобы сокрушить других монстров, или умереть человеком. Но мертвые не мстят. Выбирайте жизнь. Любой ценой».

Лу Ди посмотрел на Лин Фэн. В ее глазах он увидел тот же мучительный вопрос. Вся их жизнь была чередой потерь. Потеря семьи, дома, нормальной жизни. Теперь им предлагали потерять самих себя.

Но Уголёк был прав. Мертвые не мстят.

Мертвые не могут принести правосудие за сожженные деревни и убитых родных.

— Какой у нас выбор? — сказал он вслух, и его голос был тверд. — Мы пришли сюда за силой, чтобы выжить. Вот она.

Он сделал шаг вперед, навстречу своей судьбе. Он не знал, какова будет цена, но цена поражения была ему известна — это забвение и безнаказанность его врагов. Этого он допустить не мог.

Лин Фэн смотрела на его спину. На его решимость. И она поняла. Их пути были сплетены воедино. С того самого дня в лесу, когда они заключили свой молчаливый пакт. Их боль была общей. Их месть была общей. И их судьба тоже будет общей.

Она шагнула к нему и взяла его за руку. Ее ладонь была холодной, его — горячей. Вместе они были равновесием. Она не знала, что их ждет, но она знала, что встретит это не одна.

Это был их безмолвный ответ.

Они перестали сопротивляться. Они расслабили свою защиту и подняли головы, встречая приближающиеся нити.

В тот миг, когда кончики энергетических волокон коснулись их кожи, мир исчез.

Это не было больно. Боль была бы слишком примитивным, слишком человеческим ощущением для описания этого процесса. Это было… расширение.

Их сознание взорвалось. Оно вылетело за пределы их черепных коробок, за пределы зала, за пределы планеты. Они видели рождение и смерть звезд в одно и то же мгновение. Они постигали законы физики, которые еще не были открыты. Они видели схемы устройств, способных сворачивать пространство, и формулы, описывающие саму ткань времени. Их мозг, их душа — все было подключено к бесконечной библиотеке знаний, накопленных за эоны лет.

Одновременно их тела пронзила чистая сила. Энергия аномалии хлынула в их меридианы, но не как бурный поток, а как команда инженеров. Она не просто наполняла их, она перестраивала. Расширяла каналы Ци, укрепляла кости, насыщая их неизвестными элементами, оттачивала нервные окончания, переписывала их на клеточном уровне.

Они чувствовали, как их личности, их «я», начинают таять. Их воспоминания — детство Лу Ди, обучение Лин Фэн, их встреча, их битвы — все это становилось лишь каплями в безбрежном океане сознания Звезды.

Они тонули.

Но в самый последний момент, когда их индивидуальность почти растворилась, они инстинктивно ухватились за единственное, что было острее и сильнее всего. За свой якорь.

В сознании Лу Ди вспыхнул образ его горящего дома и смеющегося лица Бессмертного.

В сознании Лин Фэн встал образ ее разоренной школы и холодные глаза убийц.

Эта общая, концентрированная ненависть. Эта жажда возмездия. Она стала стержнем, который не смогли растворить даже космические знания. Их «я» уцепилось за этот стержень, отказываясь исчезать.

Они закрыли глаза. Фиолетовый свет полностью поглотил их силуэты. Интеграция вошла в свою полную, необратимую фазу. Снаружи, в пустыне, два Ока Ордена уже начали свой штурм входа в аномалию, не зная, что те, за кем они охотились, уже перестали существовать в прежнем виде.

Время перестало существовать. Пространство утратило свои привычные очертания. Для Лу Ди и Лин Фэн мир сжался и одновременно расширился до бесконечности. Их сознания, вырванные из телесной оболочки, неслись сквозь океан данных, который представлял собой разум Падающей Звезды. Это был шторм информации, в котором тонули их личности, воспоминания и чувства. Они были песчинками, подхваченными галактическим ураганом.

И все же, они не исчезли. Их общая, выкованная в огне и льде воля к отмщению, стала якорем, который удерживал их на краю полного растворения. Этот якорь — эссенция их боли и ярости — был настолько мощным, настолько аномальным для холодной, логичной сущности Звезды, что та не стала его стирать. Наоборот, она классифицировала его как «Основную Директиву» — главную движущую силу своих новых Наследников. И вместо того чтобы уничтожить, она начала его укреплять, оттачивать и интегрировать.

Тем временем, пока их разум путешествовал среди звезд, их тела подвергались методичной и абсолютной перестройке. Миллиарды микроскопических энергетических конструктов, которых можно было бы назвать «Архитекторами», окутали их тела, начав процесс, который не был ни биологическим, ни магическим. Это была инженерия на самом фундаментальном уровне бытия.

Кости Лу Ди и Лин Фэн, укрепленные за месяцы культивации, теперь насыщались атомами неизвестных, сверхпрочных металлов из ядра Звезды. Они становились плотнее, прочнее, способными выдерживать немыслимые перегрузки. Их мышечные волокна переплетались с точайшими энергетическими нитями, превращая их мускулатуру в живой аккумулятор, способный высвобождать силу и скорость, далеко за пределами человеческих возможностей. Их нервная система была полностью перестроена: синапсы оптимизированы, скорость передачи импульсов увеличена на порядки. Они не просто становились сильнее — они становились эффективнее.

Но самые разительные перемены происходили в их энергетической системе. Архитекторы вошли в их меридианы, в их даньтяни. Они не стали разрушать основы культивации, которые герои так усердно закладывали. Они сочли Ци интересной, хоть и примитивной формой энергии, и принялись ее «оптимизировать».

В теле Лу Ди хаотичное ядро, где бушевал конфликт Огня и Земли, было заключено в стабилизирующее поле. Архитекторы создали внутри него идеальную сферическую матрицу, где две стихии больше не боролись, а были вынуждены вращаться в идеальной гармонии, как двойная звезда. Его Ци Земли стала тяжелой и плотной, как нейтронная материя, а Ци Огня — чистой и горячей, как плазма в ядре солнца.

В Лин Фэн ее ледяная Ци была очищена от всех примесей скорби и доведена до температуры, близкой к абсолютному нулю. Ее контроль над тенью и светом был выведен на новый уровень: она больше не просто создавала иллюзии — она училась изгибать само пространство-время в локальном масштабе, создавая карманы, где свет и тьма вели себя по ее правилам.

Снаружи, в оглушающей тишине пустыни, царила ярость.

Два оставшихся Ока Ордена стояли перед непроницаемым черным монолитом. Один из них, высокий и широкоплечий воин по имени Ворн, безостановочно наносил удары по месту, где скрылся вход. Его кулаки, покрытые перчатками из зачарованной стали, вспыхивали багровым светом при каждом ударе. Звука не было — аномальный материал поглощал его, — но земля под ногами дрожала от чудовищной силы. И все безрезультатно. На гладкой черной поверхности не оставалось ни единой царапины.

— Довольно, Ворн, — сказал второй, и его голос был спокоен и холоден, как зимний ветер. Его звали Сайлас. В отличие от Ворна, он был худощав, одет в серые одежды ученого, и его серебряные глаза не горели яростью, а изучали поверхность монолита с холодным любопытством. — Ты пытаешься разбить гору кулаками. Это проявление не силы, а ее отсутствия.