Они переглянулись. Ни страха. Ни сомнений. Лишь спокойная решимость. Все их потери, все их битвы, вся их боль — все вело к этому моменту.

Они шагнули в портал вместе.

Завеса тьмы сомкнулась за их спинами. Они оказались в гигантском, сферическом зале, стены которого, казалось, были сотканы из живых звезд. В центре зала, на возвышении, стоял он. Великий Смотритель. Его тело было уже не человеческим, а сплетением кабелей и кристаллов, сросшимся с алтарем.

А перед ним, в центре сложнейшей системы рун и артефактов, парил «Осколок Пустоты». Он уже не был просто черным камнем. Он превратился в разрыв, в рану на теле реальности, из которой в мир сочилась черная, вязкая энергия Нуль-измерения. Ритуал был почти завершен.

— Вы пришли, — пророкотал Великий Смотритель, и его голос был смесью сотен голосов, механических и органических. — Как я и предсказывал. Пришли, чтобы стать свидетелями конца и стать его частью. Вы опоздали.

Лу Ди и Лин Фэн посмотрели на него, затем на разрыв в реальности.

— Мы не опоздали, — ответил Лу Ди. — Мы пришли вовремя. Как раз к твоему суду.

Зал, в котором они оказались, был не просто комнатой. Это было сердце мира Великого Смотрителя. Стены были живой картой звездного неба, а пол — гладким, как обсидиан, зеркалом, в котором отражалась ревущая, черная рана в реальности — «Осколок Пустоты». Сам Великий Смотритель, сросшийся с центральным алтарем, был больше похож на зловещий идол, чем на живое существо.

— Вы пришли, — его множественный голос, казалось, исходил отовсюду. — Как я и предвидел. Пришли, чтобы стать свидетелями конца и стать его частью. Вы опоздали.

Разрыв в реальности пульсировал, и с каждым толчком из него выплескивалась волна диссонанса. Это была не просто энергия. Это была атака на саму суть бытия. Законы физики в зале начали давать сбой. Свет — изгибаться под немыслимыми углами. Звук — превращаться в болезненный, режущий скрежет. Гравитация — хаотично скакать, то прижимая к полу, то грозяшвырнуть в потолок.

— Я видел циклы этого мира тысячу раз, — продолжал Великий Смотритель, пока его апокалипсис разворачивался вокруг них. — Войны, предательства, бессмысленная жестокость. Этот мир — ошибка. Он болен. Он заслуживает очищения. Пустота, которую вы видите, — это не хаос. Это истинный порядок. Истинная, абсолютная тишина.

Он предлагал им свою извращенную версию того, чему они научились в монастыре. Не контроль над шумом, а его полное уничтожение. Вместе со всем остальным.

Но Лу Ди и Лин Фэн не поддались хаосу. Они были к нему готовы.

В самом центре бури, где сама реальность трещала по швам, они создали свой собственный островок порядка. Лу Ди не стал атаковать. Он раскинул руки и стал якорем. Он не боролся с дикими флуктуациями гравитации. Он установил свою собственную, идеальную, незыблемую гравитацию в сфере вокруг них. Он не выставлял щит. Он просто говорил реальности: «Здесь. Здесь действуют мои законы». Рвущийся ураган диссонанса обтекал их кокон порядка, не в силах его пробить.

Лин Фэн, в свою очередь, противостояла ментальному шуму. Она стала воплощением «Печати Безмолвия». Ее сознание излучало невидимое поле абсолютного покоя, которое гасило режущие звуки, стабилизировало восприятие и нейтрализовывало волны ужаса, исходящие от разлома. Ее тишина была ответом на его шум.

Они стояли спина к спине в сердце апокалипсиса, удерживая его одной лишь силой своей воли.

Великий Смотритель понял, что его пассивная атака не сработает. Он должен был разбить их гармонию. Он сосредоточил всю мощь ритуала, всю накопленную энергию тысяч душ, в одной точке. Он призвал «Призраков» в последний раз. Не как отдельных сущностей. А как единый, концентрированный луч чистого анти-резонанса, нацеленный в единственную, по его мнению, уязвимость в их обороне — в шов, соединяющий человеческую душу Лу Ди с чужеродной Системой Звезды.

Черный, абсолютно беззвучный луч сорвался с алтаря и устремился к Лу Ди.

«Печать Безмолвия» могла скрыть их от пассивного поиска. Но против прямого, всепоглощающего удара такой мощи она начала давать трещину. Лу Ди почувствовал, как его душа начинает вибрировать, как его «Истинное Я» грозит рассыпаться.

И в этот момент Уголёк выполнил свое предназначение.

— Я же говорил, мальчишка… — прозвучал его голос в последний раз, и в нем не было ни страха, ни сарказма, лишь теплая, отеческая гордость. — Любая цена.

Огненный дух, который веками был лишь сгустком эгоистичной ярости и цинизма, вырвался из души Лу Ди. Он не пытался блокировать луч. Он бросился ему навстречу. Он был воплощением яркого, хаотичного, живого пламени. Воплощением «шума». А луч был воплощением абсолютной тишины, абсолютного небытия.

Они столкнулись.

Не было взрыва. Не было света. Было лишь мгновение, когда огненная фигура Уголька была поглощена абсолютной чернотой. Его свет, его тепло, его тысячелетняя история — все было просто стерто. В последнюю долю секунды своего существования он отправил Лу Ди последний дар — весь свой жар, всю свою первозданную огненную мощь, которая влилась в его душу, заполняя образовавшуюся пустоту.

Лу Ди почувствовал уход своего наставника как физическую боль, как будто из его груди вырвали сердце. Но скорбеть было некогда. Жертва Уголька не просто спасла его. Она дала им шанс. Атака истощила Великого Смотрителя. Его контроль над разломом на мгновение ослаб.

Этого мгновения было достаточно.

— Сейчас! — их общая мысль была подобна удару молнии.

Лин Фэн устремилась не к врагу, а к «Осколку Пустоты». Она вложила всю свою силу, всю свою суть в одно действие. Она не пыталась его заморозить. Она пыталась остановить само его существование. Она наложила на него поле абсолютного нуля, заставляя его атомы, его энергию, его вибрацию замереть. Пульсирующий разлом в реальности застыл, перестав расширяться, пойманный в ледяные тиски ее воли.

Пока она сдерживала апокалипсис, Лу Ди шел к своему врагу.

Ярость от потери Уголька не была горячей. Она была холодной, как сердце звезды перед взрывом. Он подошел к алтарю, к существу из плоти и кристаллов, которое было Великим Смотрителем.

— Ты хотел тишины, — сказал Лу Ди. — Я дарую ее тебе.

Он протянул руку. Он не стал давить, сжигать или разрывать. Он применил свое высшее искусство Архитектора Реальности. Он коснулся временной линии Великого Смотрителя. Он схватил ее начало — миг его рождения много веков назад — и ее конец.

И он сложил их.

Великий Смотритель не закричал. Его тело, его алтарь, его огромное, полное злобы и знаний сознание — все это просто начало сворачиваться само в себя. Его прошлое и будущее столкнулись. Причина и следствие аннигилировали друг друга. На одно мгновение он увидел свое рождение и свою смерть одновременно. А затем он просто исчез. Схлопнулся в точку, которая тут же погасла. Без следа. Без эха.

В зале воцарилась тишина. Настоящая тишина. Враг был повержен.

Но разлом в реальности остался. Лин Фэн, бледная от напряжения, сдерживала его из последних сил, но это была проигранная битва. Она лишь оттягивала неизбежное.

Лу Ди подошел к ней. Он посмотрел на ревущую рану в ткани мира, а затем на нее. Месть была свершена. Но ее цена оказалась выше, чем он мог себе представить. И теперь перед ними стоял последний выбор. Позволить миру умереть вместе с их врагом, или…

Он знал, что должен делать. Это будет его последним уроком. Не уроком разрушения. Уроком созидания.

Он положил свою руку на плечо Лин Фэн.

— Отпусти, — сказал он. — Я удержу.

Он знал, что чтобы закрыть эту рану, ему придется отдать что-то взамен. Возможно, всю свою новую силу. Возможно, самого себя. Жертва Уголька требовала ответной жертвы.

И он был готов ее принести.

Зал Первозданного Храма рушился. Великий Смотритель был стерт из реальности, но рана, которую он нанес миру — ревущий разлом в Нуль-измерение — все еще была здесь, и Лин Фэн из последних сил сдерживала ее расширение.