— Ты будешь моим мужем! Вот закончу мамочкину академию и позволю тебе жениться на мне!

Рыжик на мгновение нахмурился, скосил глаза на плюхнувшегося на место и явно пребывающего в оцепенении дракона, очаровательно улыбнулся ожидающей малютке и оповестил:

— Всенепременно, сладкая моя, я женюсь на тебе!

Онемев от такой вопиющей наглости, Шайнер только молча показал рыжику кулак. Корин глумливо улыбнулся и радостно объявил:

— Готовь приданое, «папочка»!

Папочка рассвирепел окончательно — вот-вот зарычит и спалит все в округе, пытаясь сжечь наглеца. Испугавшись за судьбу рыжика — не для того я его спасала, — обняла супруга и страстно шепнула:

— А знаешь, любимый, когда ты злишься, я еще сильнее хочу тебя!

Арриен моргнул и хрипло ответил:

— Да не съем я его!

— Я серьезно говорила, — поджала губы, а после услышала голосок Ксильи:

— А дядя Рион станет моим мужем!

Первым не выдержал и расхохотался Виртен, затем его поддержал Гронан, а после к ним присоединились и остальные мужчины. За столом послышались шутки в адрес будущих женихов. Нелика, кое-как поднявшись, направилась к своей дочери, но не успела дойти до своей проказницы. Заметив разгневанную матушку, Ксилья проворно спрыгнула с мужских колен, помахала дяде Риону на прощанье и спешно ретировалась в кусты. Дядя Рион задумчиво посмотрел ей вслед. Полуэльфийка тяжко вздохнула, а Ланира усадила ее рядом с собой.

Шайнер тоже вскочил на ноги, поцеловал меня в надутые губки, шепнул:

— Ночью я весь твой, — и отправился к мир Ль’Келю.

Отняв у зеленоглазого рыжика свою «лапульку, драгоценность, красавицу», дракон угомонился, целуя дочку в макушку. Я же внимательно посмотрела на Корина, подумала немного и мысленно позвала Шалуну.

«Рыжая, ты мне сегодня еще подарки не дарила!» — нагло объявила ей я.

«Что на сей раз тебе хочется?» — лениво полюбопытствовала богиня.

Я улыбнулась, представив рыжика и рыжульку.

«А у моей дочери уже есть шерр?»

Богиня удачи ненадолго задумалась и сказала:

«Хм, а почему бы и нет? Красивая будет пара — яркая, солнечная. Два рыжих огонька. Одобряю! Скучно не будет никому!»

Белый эргил — хищник, охотящийся на людей.

Болотная ягода — так в Норуссии называют клюкву.

Велс — город в Зилии.

Вестник — письмо, отправленное адресату магическим способом.

Время Лютого — так называется час перед рассветом в Норуссии.

Гатора — свадебная сорочка с коротким рукавом.

Горный цветок — весьма редкое и красивое растение. Произрастает в горах, в труднодоступных местах.

Дайны — представители одной из первых рас Омура. Отличаются невысоким ростом, обладают мышиными ушками и хвостами, служат богу подземного мира.

Затейник — фокусник.

Зест — сын Ориена и Муары, бог подземного мира.

Иланка колючая — лекарственное растение.

Ирна — норусское название секунды.

Кафейннк — посуда, в которой заваривают кафей.

Лирна — норусское название минуты.

Луана — богиня юности и красоты. Покровительствует юным девушкам.

Магиал — артефакт.

Мелодилль — музыкальный инструмент, похожий на фортепиано.

Мельгары — крылатые лошади.

Омур — мир, в котором разворачивается действие романа.

Орифаус, сабарна, панцирник — хищная нежить.

Осей — час.

Рейос — город в Зилии.

Сильты — золотые рыбки, обитающие в водах озера Т’Ореус.

Сластоцветы — лечебные растения, используемые для приготовления любовных зелий.

Торр-Гарр — драконий остров.

Фрест — бог огня на Омуре.

Хмар — мелкое существо, созданное Навью. В Норуссии это слово также используется для эмоционального выражения чувств говорящего.

Шалуна — богиня удачи на Омуре.

Ширасс — город на Торр-Гарре.

Ширасцы — воины, окончившие школу боевых искусств в Ширассе.

Штравенбах — государство гномов.

Эртар — место в горах в империи дуайгаров, где расположена школа боевых искусств.

Деревенька, прячущаяся за косогором, была небольшой. В ней насчитывалось всего двадцать крепких рубленых изб и, в довесок к ним, одна, покосившаяся от времени, стоящая чуть на отшибе. В ней проживала местная знахарка и ее внучка.

Их родное Яльское княжество всегда славилось обширными лесами, дающими людям все свое богатство. Именно за ним и отправилась Яринка. Девушка медленно брела по сосновому бору, легко ступая босыми пятками по чуть влажному мху и наслаждаясь чудесным летним деньком. В вышине щебетали на разные лады птахи-певуньи, где-то слева, у болотины, шумели, словно перед дождем, абки, по раскидистым сосновым веткам скакали проворные белки, бросая вниз шишки и осыпая хвою, в воздухе порхали одурелые от дневной жары мотыльки и жужжали пчелы, перелетая с цветка на цветок. Яринка улыбнулась – лес жил своей собственной жизнью, ликуя, приветствуя любое ее проявление, и знахаркина внучка радовалась вместе с ним, считая старинный бор своим давним другом, наставником и кормильцем.

Глядя на льющиеся с ярко-голубых небес солнечные лучи, пробивающиеся сквозь сосновые ветви и подсвечивающие медового цвета стволы своим животворящим светом, Яринка присела на пенек и вынула из сумы ломоть хлеба, заботливо завернутый бабушкиной рукой в холстину.

Денек выдался знойным, от того девушка знатно умаялась, с самого раннего утра собирая темные ягоды черники, пачкая тонкие пальцы их соком. Теперь, возвращаясь домой по одной ей ведомой тропке, Яринка размышляла, сонно жмурясь на солнце. В ней поселилось гнетущее чувство, и так всегда бывало, когда девушка покидала лес и шла в деревню. Ей до слез не хотелось идти через поселение, ибо местные знахаркину внучку не любили. Парни с раннего детства изводили ее издевками, девушки отворачивались, едва она показывалась на улице, мужики делали вид, что не замечают внучку знахарки, а их жены демонстративно фыркали, да недобрым словом поминали Кирею – матушку Яринки, которой и в живых давно не было. С того момента, как Яринке исполнился год.

В детстве знахаркина внучка пыталась подружиться с мальчишками и девчонками, но все ее начинания заканчивались одним и тем же: порванным платьем и ободранными коленками, да еще слезами. Когда Яринка подросла, то научилась обороняться – теперь ее мучители ходили стаями, дразня и унижая всеми возможными способами.

Все это случалось потому, что девушка отличалась от всех остальных жителей деревни.

– Полукровка, – шипели одни из них при встречах.

– Демонская девка, – шептали другие за спиной.

Бабушка успокаивала внучку и, гладя ее по голове, приговаривала:

– Пройдет время и все позабудется…людская память коротка…

Только никто ни о чем не забывал, и все семнадцать лет по «Сосновке» ходила единственная сплетня о Кирее и ее дуайгаре, обрастающая год за годом все новыми и новыми подробностями. Уж чего только не напридумывали местные, уж как только они не оболгали дочку знахарки, не раз спасавшей жизни жителей деревни. Яринке, со слов бабушки, было известно, что когда-то через деревню проходил отряд дуайгаров, возвращающихся из военного похода на навьего зверя, с которыми в те годы перворожденные и люди бились бок о бок с богами Омура.