— У тебя есть, что сказать? — осведомился Гурдин, привлекая внимание призраков к себе.

Аррис обратился к Роану:

— Ваша милость, вы доверили мне сестру, и я готов исполнить свой долг до конца.

— Конец уже наступил, — хмуро отозвался лорд. — И ты свободен!

— А она? — Аррис смотрел на черный вихрь, доверчиво свернувшийся у его ног.

В глазах Роана появилась печаль.

— А она? — он будто беседовал сам с собой. Вздохнул. — Она останется здесь. Ее долг еще не оплачен.

Аррис понял, что спорить бессмысленно, кивнул, погладил, будто жалея, черноту у ног и позвал Орея за собой.

— Пусть путь ваш будет светел, — проговорил на прощание Гурдин и отпустил их взмахом руки.

Риан подскочил на месте и вцепился в плечо Роана.

— Тэйна здесь? — когда старший не ответил, младший продолжил. — Не молчи! Умоляю!

— Не совсем, — отозвался Гурдин и подошел ближе к младшему из близнецов. — Узнал ли ты меня, шут?

Риан с шумом втянул в себя воздух и разом лишился речи.

— Потом! — приказал Роан и шагнул вперед.

Черный туман, лишившийся защитника, свился у его ног. Лорд на миг прикрыл веки, чувства душили его, но он прогнал слабость. Ир'шиони обязаны быть сильными.

— Тень, — сказал он после некоторых раздумий. — Я нарекаю тебя «Тенью». Отныне ты стражница. Твое дело охранять границы и подчиняться лордам Нордуэлла. Свое лицо и позволение вернуться в замок ты обретешь тогда, когда вспомнишь все, что сделала! А теперь поклянись верно служить нашей земле! — он говорил властно, и Нордуэлл откликнулся. Зашелестели кронами деревья, притих ветер, дрогнула земля.

Риан сглотнул и подумал, что никогда не сможет стать настоящим правителем. Правда мысль тотчас испарилась, когда глаза увидели черноту, клубящуюся у ног брата. Тень приступила к службе.

В растерянных чувствах Риан позволил себе взглянуть на Грудина. Тот кивнул, ничего более не поясняя.

— Дело сделано, — лорд посмотрел на своих спутников. — Теперь остается малость, — грустная улыбка коснулась его губ.

Риан засуетился.

— Ты не можешь, я не…

— Ты сделаешь это, брат! — Роан опустил ладони на его плечи. — Ты обязан! — заглянул в глаза, словно в глубину души.

Младший обреченно кивнул.

— Да.

— Я хочу, чтобы ты стал хорошим правителем, — улыбка не сходила с губ Роана, когда он смотрел на брата.

— Постараюсь, — сглотнув, отозвался он.

— Я помогу, чем смогу, — уверил стоящий рядом Гурдин.

— Пойдемте! — Роан сказал свое последнее слово. — Расскажем обо всем Лану и вместе отправимся в замок. Совершим, что должны!

— Да! — Риан, сделав глубокий вдох, согласился с братом, понимая, что его жизнь перевернулась с ног на голову.

Над Хрустальным городом стояла стылая весенняя ночь. В безоблачном небе колюче сияли многочисленные звезды. Мирель, королеве Ар-де-Мея не спалось, тревожили мысли о собственной свадьбе, которая должная была состояться уже завтра. Капитан королевской гвардии твердо заверил ее, что никаких неожиданностей не предвидится! А ведь и пять лет назад ей обещали, что все будет хорошо…

Мире пришлось проявить твердость — воспоминания иногда бывают обременительными, и их следует отбросить прочь, пока они не стали достаточно тяжелым грузом и не утянули на дно, мешая осуществить предначертанное. Забывшись, она не сразу расслышала робкий стук в дверь.

— Войдите, — распахнула створку и с удивлением заметила на пороге Дарейса. — Капитан? — королева не доверяла своему зрению.

— Я… — он неожиданно смутился и посмотрел на нее, как будто ждал подсказки.

— Проходи, — Мирель гостеприимно распахнула дверь перед будущим мужем.

Дарейс прошел, оглядел королевские покои. Его взгляд показался Мирель затравленным, словно капитан королевской гвардии ощутил себя загнанным в клетку зверем. И Мира чисто по-женски пожалела его, а потом решила взять дело в свои сильные руки. Иногда мужчины бывают по-детски слабы и беззащитны, ожидая помощи своей женщины.

И королева посчитала, что время настало. Она подошла к Дарейсу настолько близко, что ощутила на лице его горячее дыхание. Он не сдвинулся, и Мирель сбросила сорочку, представ перед ним нагая и влекущая.

Взгляд Дарейса скользил по ее обнаженному телу, дыхание ускорялось. Капитан чувствовал, что решимость покидает его, язык заплетался, и он едва смог выговорить:

— Зачем?

— Это наш долг, — сказала она, развязывая узлы на его тонкой нижней рубашке.

Его рука дрогнула, когда он поймал ее холодные пальцы.

— Но мы еще…

— Уже! — уверенно объявила Мирель, накрывая его руку своей второй ладонью. — Перед богами мы уже женаты. А люди узнают завтра… — с ожиданием взглянула на него.

Дарейс вздохнул, его губы приоткрылись, и Мира, не думая ни о чем, кроме счастливого будущего, прильнула к ним, одаривая капитана совсем не целомудренным поцелуем.

Поддаваясь страсти, почти сгорая от охвативших чувств, он исступленно прошептал:

— А как же демон?..

Мирель ненадолго прервалась и с вопросом посмотрела на отца своих будущих детей. Дарейс выдохнул:

— Демон отомстит нашей дочери…

Заглушая его и свою боль алчущим поцелуем, она сумела прошептать:

— Я передам ей СЛОВО…

— Всего одно? — касаясь ее губ, все еще сопротивляясь охватившему пламени, капитан задал тревожащий его вопрос.

Мира успокоила будущего супруга:

— Одно… но какое! — и, закрыв глаза, притянула Дарейса к себе, предлагая забыть об остальном мире и окунуться в водоворот страсти, где властвуют лишь желания разгоряченных тел.

— Бойся южных демонов, Ниа! Они жестоки и беспощадны, хитры и коварны, властны и неуступчивы! В их жилах течет не горячая алая кровь, а ледяной яд! Души у демонов юга нет, а в сердцах царит лютый холод, который растопить не в силах даже знойное солнце Царь-города! Бойся южных демонов, девочка моя, ибо они любить не умеют, а их страсть сводит с ума и приводит к смерти! Бойся смерти, как ничего другого, Ниавель, будущая королева Ар-де-Мея, ибо нет ничего страшнее смерти! Насилие можно перетерпеть; бесчестье пережить; предательство забывается со временем; слезы — вода, утекающая сквозь пальцы; горе вскоре перечеркнет нежданная радость; и только смерть положит конец всему… Помни это, Ниа! — так говорила мне в детстве бабушка.

Я запомнила ее речи, и они, словно оттиск на металле, остались в моем сердце…

И сейчас, изо всех сил стискивая зубы, я терпела, а не вопила во весь голос, потому что знала — крики бессмысленны! Я — пленница Кровавой королевы, а значит, никто не поспешит мне на помощь. Хотя… нет! Я запретила себе думать о нем, единственном человеке, готовом ради меня на все! Справлюсь сама, потому что не имею права подставлять его!

Грубые руки резким движением разорвали на мне тонкую сорочку и до боли стиснули груди. Из глаз брызнули слезы, но я промолчала, до крови прикусив губу. Мужчина с нечеловеческим урчанием прикусил один из моих сосков — я не дернулась, продолжая смотреть в потолок.

— Ну же, северная королева, — дрожа от похоти и нетерпения, обратился ко мне насильник, — раздвинь ножки…

Я послушалась, а одна из моих рук пробежалась по потной мужской груди, чтобы отвлечь этого, с позволения сказать, рыцаря, и дать другой моей руке возможность вытащить из-под подушки кинжал.

Отвратительно сопя мне на ухо, насильник даже не подумал обнажиться, только высвободил из штанов твердый член. Жесткие пальцы отогнули кружевной край исподнего белья, слишком тонкого и легкомысленного для представителей северных краев, но такого привычного для жителей Царь-города.