Куда теперь? Возвращаться к Лу Ди было еще слишком рано. Его уединение только началось. Ждать здесь было бессмысленно. И она поняла, каким должен быть ее следующий шаг.

Она не будет ждать, пока Палач начнет на нее охоту. Она сама станет охотницей. Она будет выслеживать и уничтожать оставшиеся осколки Ордена, один за другим, не давая им шанса перегруппироваться. И одновременно она будет искать любую информацию об играх Клана Лис. Она станет призраком в подпольном мире, легендой, которую будут шепотом пересказывать шпионы и убийцы.

Она вышла из таверны и направилась к утесу на краю города. Утреннее солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая море в золото и багрянец. Она встала на самый край, подставив лицо свежему соленому ветру.

Она закрыла глаза и потянулась своим сознанием через весь континент. Она нащупала ту тонкую, нерушимую нить, что связывала ее с Лу Ди. Она не стала посылать ему мысли. Она просто слушала.

На мгновение реальность сместилась. Она увидела его. Он сидел в полумраке пещеры, его тело было напряжено, а лицо сосредоточено. Перед ним стояла иллюзия, сотканная из тьмы и желания, и он боролся с ней, используя не силу, а свою несокрушимую волю. Она почувствовала его борьбу, его усталость и его несгибаемую решимость. И она послала ему через их связь одну-единственную, безмолвную волну. Волну поддержки. Спокойствия. И веры.

В своей далекой пещере Лу Ди, находясь на грани, внезапно ощутил прилив ледяной, ясной силы, которая очистила его разум и укрепила его волю, позволив ему отразить очередную атаку Мэйли. Он не знал, откуда пришла эта помощь, но он почувствовал знакомое, родное присутствие.

Лин Фэн открыла глаза, глядя на восходящее солнце. Их пути были разделены, но они никогда не были по-настоящему одни.

Сражайся, Шань Синь, — подумала она, впервые назвав его новым именем, которое, как она знала, он однажды заслужит. — Становись сильнее. Я буду ждать. И я не буду сидеть сложа руки.

Она развернулась и пошла прочь от утеса, готовая начать свою собственную, одинокую войну.

Время в Долине Первозданного Эха текло иначе. Оно было густым, как древесная смола, и тягучим, как движение ледников. Для внешнего мира проходили месяцы, но для Лу Ди, погруженного в глубокую культивацию, проносились десятилетия.

Десятки лет, похожие на смену времен года. Он медитировал, пока его тело не покрывалось пылью, становясь похожим на статую. Он сражался, когда долина посылала ему своих безжалостных учителей — демонов, рожденных из чистой энергии. Он познавал свое тело, доводя контроль над Ци Земли и Огня до уровня, о котором раньше не мог и мечтать. Он учился быть один.

Его внешность изменилась. Угловатая юность окончательно ушла, сменившись спокойной, зрелой силой. Он больше не был мальчиком, но и не выглядел стариком. Он казался человеком без возраста, в чьих глазах отражалась мудрость веков.

Но его главный враг приходил не из разломов в реальности. Он приходил из его собственных желаний.

Мэйли не оставила его в покое. Она была терпелива. Она поняла, что примитивный соблазн и лобовые атаки на его верность Лин Фэн бесполезны. И она сменила тактику. Она начала сеять яд, который был куда опаснее. Яд сомнения.

Она являлась ему в моменты глубокой медитации, принимая облик не соблазнительной девы, а мудрой, сочувствующей советницы.

— Ты сидишь здесь уже сто лет, отшельник, — шептал ее голос, полный фальшивой заботы. — Ты стал сильным, спору нет. Но зачем? Твоя месть свершена, главный враг мертв. А что там, в большом мире? Прошло столько времени. Лин Фэн… она, может, уже мертва. Убита осколками Ордена или новым, неведомым врагом.

Затем ее тактика менялась.

— А может, что еще хуже, она просто… забыла о тебе, — продолжал ядовитый шепот, пока перед его мысленным взором возникали иллюзии. — Она нашла новую жизнь. Новых друзей. Может быть, даже новую любовь. Она сильная, красивая. Мир не стоял на месте, пока ты тут играл в прятки с самим собой. А ты все сидишь в этой пыльной пещере, гоняясь за призрачным «Дао». Ты пожертвовал всем ради нее. А пожертвовала ли она чем-то ради тебя?

Это была самая искусная пытка. Она била не по его телу, не по его желаниям, а по самой основе его пути. По его цели. По его связи с Лин Фэн.

Первые годы эти мысли причиняли ему невыносимую боль. Они были его самыми страшными демонами. Он сражался с ними, пытался их подавить, но они возвращались снова и снова.

Но однажды, после особенно жестокого видения, в котором Мэйли показала ему Лин Фэн, смеющуюся в объятиях другого, он сделал то, чему его научила сама Лин Фэн. Он перестал бороться. Он перестал слушать иллюзию.

Он закрыл глаза и потянулся своим сознанием. Через весь континент. Через горы и реки. Он потянулся к той тонкой, нерушимой нити, что связывала их души. И он нашел ее.

Он почувствовал ее. Ее аура была холодной, острой и опасной. Она была в битве. Она была в опасности. Но она была жива. И она была одна. Он почувствовал ее несокрушимую верность, ее тихое, упрямое ожидание. Она не забыла. Она тоже сражалась.

Эта безмолвная связь, это подтверждение истины, было сильнее любой, самой искусной лжи. Иллюзия, созданная Мэйли, рассыпалась в прах, не выдержав столкновения с этой простой, абсолютной правдой.

В этот момент Лу Ди обрел свое просветление.

Он наконец понял свое Дао. Это было не Дао огня или земли. Не Дао мести или силы. Это было Дао Несокрушимой Опоры. Как гора, которая стоит непоколебимо, позволяя ветрам и бурям испытывать ее на прочность, но при этом дает приют и защиту тем, кто ищет ее тени. Его сила была нужна не для него самого. Она была нужна, чтобы быть той горой, на которую всегда сможет опереться она.

Его месть была якорем, который удерживал его на плаву. Но его связь с Лин Фэн стала его парусом и его путеводной звездой.

В этот миг вся долина откликнулась на его прозрение. Потоки Ци, которые он годами впитывал, хлынули в его даньтянь, но теперь они не просто наполняли его. Они преображали. Его Ци Земли и Ци Огня, вечно враждующие стихии, наконец, нашли точку равновесия. Они слились воедино, порождая нечто новое.

Это была не лава. Это была энергия, текучая и горячая, как магма, и в то же время твердая и незыблемая, как сердце горы. Сила, способная как созидать, так и разрушать с одинаковой эффективностью.

Он поднялся на ноги. Он больше не чувствовал себя калекой, потерявшим былую мощь. Он чувствовал себя цельным.

Мэйли наблюдала за его трансформацией из теней, и на ее лице впервые был не соблазн, а чистый, животный страх. Она поняла, что проиграла. Более того, она поняла, что все ее многолетние усилия, все ее изощренные пытки не сломили его, а лишь закалили, став последней ступенью на его пути к просветлению. Она сама создала того, кто был ей не по зубам. С тихим проклятием она растворилась в тенях, на этот раз — навсегда. Она знала, что эта душа ей больше не принадлежала.

Лу Ди вышел из своей пещеры и встал под открытым небом долины. Он посмотрел на свои руки.

— Лу Ди умер в Первозданном Храме, — сказал он громко и ясно, и горы ответили ему тихим эхом. — Он заплатил свой долг. Он отомстил за прошлое.

Он поднял голову к небу.

— Я — не он. Я — Шань Синь.

В тот миг, когда он произнес свое новое имя, гора в центре долины, на которой он провел столетие, слегка содрогнулась, словно признавая его.

Его уединение было окончено. Он обрел то, за чем пришел. Силу. Мудрость. И новое имя.

Пора возвращаться, — подумал Шань Синь.

Его взгляд устремился на запад. Туда, где его ждала та, ради которой он и стал Сердцем Горы.

Пробуждение было похоже на выход из глубокого, векового сна. Когда Шань Синь, тот, кто раньше был Лу Ди, сделал свой первый шаг из Долины Первозданного Эха, он почувствовал, как мир встречает его. Не как врага, не как аномалию. А как свою давно потерянную часть.