Пока Хранитель Врат Цзин вел их через двор, монахи, сидевшие в медитации, ненадолго приоткрывали глаза. Их взгляды были лишены любопытства или осуждения. Это было спокойное, молчаливое признание. Они чувствовали перемену. Буря в душах двух пришельцев не утихла, но теперь у нее был центр. Хаос обрел структуру. Этого было достаточно, чтобы заслужить их сдержанное уважение.

Они снова вошли в зал для медитаций Настоятеля. На этот раз помещение не казалось таким гнетущим. Они чувствовали его иначе. Великая тишина этого места больше не была для них просто отсутствием звука. Они ощущали ее как мощное, стабильное поле духовной энергии, как несокрушимую гору, стоящую посреди бушующего океана мира.

— Буря все еще в вас, но теперь вы держите поводья, — произнес слепой Настоятель, повернувшись к ним. Его голос был таким же ровным и древним. — Вы сделали первый шаг. Вы научились слышать себя. Теперь вы должны научиться себя защищать.

Лу Ди сделал шаг вперед. Его движения были плавными, лишенными прежней юношеской резкости.

— Мы готовы. Объясните, как действуют «Призраки». Мы должны понять природу угрозы.

Настоятель медленно кивнул, словно ожидал этого вопроса.

— Чтобы понять их атаку, вы должны понять, что такое душа. Ваше «Истинное Я». Это не нечто туманное и эфемерное. Это ваша уникальная энергетическая сигнатура. Ваш личный резонанс в великой симфонии Дао. У каждого живого существа — от песчинки до звезды — есть свой уникальный тон. Большинство звучат тихо. Ваши же души, измененные и усиленные силой Звезды, теперь кричат. Вы — два маяка в ночи.

Он сделал паузу, давая им осознать сказанное.

— «Призраки» — это не убийцы из плоти и крови. Их называют «диссонирующими сущностями». Они — ходячий диссонанс. Они не пользуются клинками или ядами. Их оружие — анти-резонанс. Они находят уникальную частоту души своей жертвы, а затем проецируют на нее абсолютно противоположную по фазе волну. Происходит то же, что и со стеклянным бокалом, на который воздействуют его резонансной частотой. Душа жертвы вибрирует все сильнее и сильнее, пока не распадается на первоэлементы. Она не умирает. Она стирается. Человек просто перестает существовать, не оставляя ни тела, ни эха.

В их общем сознании пронеслась волна холода. Это была угроза куда более страшная, чем смерть. Это было абсолютное забвение.

[АНАЛИЗ УГРОЗЫ "ПРИЗРАК". МЕТОД: АННИГИЛЯЦИЯ ДУХОВНОЙ СИГНАТУРЫ ПОСРЕДСТВОМ РЕЗОНАНСНОГО КАСКАДА. ЗАЩИТА: ТРЕБУЕТСЯ СПОСОБ ГАРМОНИЧЕСКОГО ДЕМПФИРОВАНИЯ ИЛИ ФАЗОВОГО СДВИГА СОБСТВЕННОЙ ДУХОВНОЙ ЧАСТОТЫ.]

— Ваша проблема вдвойне сложна, — продолжил Настоятель. — Ваша изначальная человеческая душа, ваш резонанс, теперь наложен на мощнейшую несущую волну чужеродной энергии Звезды. Это делает вашу сигнатуру невероятно мощной, но также громкой и уязвимой. Ваша величайшая сила — это и ваша главная слабость. Вы не можете спрятать свой «крик» во вселенной.

— Значит, мы должны сделать его нерушимым, — логически заключила Лин Фэн, ее голос был тих, но тверд.

— Именно, — подтвердил Настоятель. — Вы должны закалить свое «Истинное Я» так, как кузнец закаляет сталь. Превратить его из вибрирующей струны в несокрушимый алмаз, который не может быть разрушен никаким резонансом. И для этого в нашем монастыре есть особое место. Мы называем его Кузня Воли.

Он повернулся к Цзину, который все это время неподвижно стоял у входа.

— Хранитель, проводи наших гостей на Зеркальный Пик. Их обучение продолжается.

Цзин поклонился и жестом пригласил их следовать за ним. Они покинули зал и пошли по тропе, которая вела из монастыря вверх, к самой высокой вершине горы. Тропа была узкой и опасной, она вилась по самому краю пропасти. Чем выше они поднимались, тем сильнее становилось давление. Это было не физическое давление, а духовное. Казалось, сама гора пытается выдавить их, сломить их волю.

Наконец, они достигли цели. Это была идеально ровная, круглая площадка на самой вершине мира. Поверхность пика была сделана из гладкого, отполированного до зеркального блеска черного обсидиана. Вокруг выл пронизывающий ветер, но это был не только физический ветер. Они чувствовали, как мимо них проносятся потоки чистой, необузданной ментальной энергии. Небо здесь казалось ближе, темнее, и звезды на нем горели ярко, несмотря на дневной свет.

— Это Зеркальный Пик, — сказал Цзин, останавливаясь у края площадки. — Здесь духовная энергия горы наиболее сильна и не отфильтрована покоем монастыря. Это место — зеркало. Оно отражает все, что находится в душе того, кто на него ступит. И оно усиливает это в тысячу раз.

Он посмотрел на них своими всевидящими глазами.

— Здесь гора будет говорить с вами. Она покажет вам все, чего вы боитесь. Все, что вы потеряли. Всех, кого вы убили. Всех, кем вы могли бы стать, если бы ваша судьба была иной. Она использует вашу собственную боль и ярость против вас. Ваша задача — не сражаться с ней. Ваша задача — выстоять. Сохранить свое «я» посреди этого урагана. Не позволить горе сломить вас и растворить в себе. Медитируйте. Это ваш новый урок.

С этими словами Хранитель Врат развернулся и начал спускаться по тропе, оставив их одних на вершине мира.

Лу Ди и Лин Фэн переглянулись. Их якоря — ненависть и скорбь — которые они только что научились направлять, теперь должны были стать их щитами. Они сделали шаг и одновременно ступили на зеркальную поверхность пика.

В тот же миг мир вокруг них исчез.

Они больше не стояли на вершине горы. Они снова оказались в своих худших кошмарах. Лу Ди — посреди своей горящей деревни, но на этот раз пламя было осязаемым и обжигало его кожу. Лин Фэн — в зале своей школы, но на этот раз клинки убийц пронзали ее собственное тело.

Иллюзии были идеальными. Боль — настоящей. Ментальный шторм обрушился на них со всей яростью самой древней горы. Их настоящее обучение началось.

Миг, когда их ноги коснулись черной, зеркальной поверхности пика, стал концом одной реальности и началом другой. Пронизывающий горный ветер, разреженный воздух, вид на облака под ногами — все исчезло, сменившись образами, извлеченными из самых темных уголков их памяти. Гора не просто показывала им прошлое. Она заставляла их пережить его заново, но с одним чудовищным отличием: на этот раз боль была настоящей.

Лу Ди стоял посреди своей родной деревни. Он чувствовал, как жар от горящих домов обжигает его лицо. Он вдыхал едкий запах горящего дерева и паленой плоти. Он слышал крики — не как далекое эхо, а как оглушающую реальность. Он видел свою мать, тянущую к нему руки из окна их пылающего дома, и ее губы беззвучно шептали: «Почему ты не спас нас, сын? Почему ты оказался таким слабым?». Он видел отца, пытающегося отбиться от воинов, и в его глазах перед смертью было не только мужество, но и горькое разочарование.

Это был не просто фантом. Это был его собственный, глубоко похороненный страх, его вина выжившего, которой гора дала форму и голос.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ОБНАРУЖЕНА ВРАЖДЕБНАЯ ПСИОНИЧЕСКАЯ СРЕДА, ВОЗДЕЙСТВУЮЩАЯ НА ЦЕНТРЫ ПАМЯТИ И БОЛИ. РЕАЛЬНОСТЬ СИМУЛЯЦИИ ОЦЕНИВАЕТСЯ В 99.3%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО НАРУШИТЬ ЦЕЛОСТНОСТЬ СИМУЛЯЦИИ ПУТЕМ ПРИМЕНЕНИЯ ВНЕШНЕЙ СИЛЫ. ПРЕДЛАГАЕТСЯ ЛОКАЛЬНЫЙ ГРАВИТАЦИОННЫЙ КОЛЛАПС.]

Холодный, логичный голос Системы был спасательным кругом. Подчинившись инстинкту и рекомендации, Лу Ди взревел от ярости и боли. Он вскинул руки, намереваясь схлопнуть эту проклятую иллюзию, превратить ее в точку, стереть из бытия. Он высвободил свою мощь…

И ничего не произошло. Точнее, стало только хуже. Пламя вокруг него взметнулось вдвое выше. Крики стали громче. Обвинения в его голове зазвучали с новой силой. Гора не создавала иллюзию из ничего. Она использовала его собственную энергию как топливо. Чем сильнее он атаковал, тем сильнее и реальнее становился его персональный ад.

В то же самое время, в своей собственной клетке из прошлого, Лин Фэн стояла посреди додзе своей школы. Вокруг нее беззвучно двигались тени убийц. Она снова и снова чувствовала фантомную боль десятков клинков, пронзающих ее тело, и холод, который не имел ничего общего с ее собственной силой — холод самой смерти. Перед ней падал на колени ее мастер, и его последние слова были не словами гордости, а горьким упреком: «Почему ты одна уцелела? Честь воина — умереть вместе со своей школой. Твоя жизнь — это позор».