— Не сопротивляйся, — прошептала она. — Доверься мне.

И она начала вливать в него свою Ци. Но не так, как он делал это для нее в болотах. Ее энергия была не теплой. Она была холодной, чистой, острой, как скальпель хирурга. Она не пыталась согреть или укрепить его. Она начала наводить порядок.

Лу Ди почувствовал, как ее ледяная энергия проникает в его разум, в его духовное ядро. Она находила очаги хаоса, оставленные ментальной атакой, и замораживала их, успокаивала, стабилизировала. Она была как мороз, который сковывает бурлящую воду, превращая ее в гладкий, неподвижный лед.

Это была невероятно тонкая и опасная работа. Она рисковала не меньше, чем он. Если бы его бунтующая огненная Ци вырвалась наружу, она могла бы серьезно повредить ее собственные меридианы. Но она действовала с абсолютной точностью и самоотдачей.

Их сознания снова соприкоснулись. Но на этот раз глубже, чем когда-либо. Это было больше, чем просто обмен энергией. Это было слияние душ.

Она увидела его мир не как сторонний наблюдатель. Она вошла в него. Она увидела пепел его деревни. Она почувствовала его любовь к родителям, его отчаяние, его одиночество. И она почувствовала источник его ненависти — не как абстрактное желание мести, а как ревущее, всепоглощающее пламя, которое было одновременно и его проклятием, и его единственным спасением.

А он, сквозь пелену боли, почувствовал ее. Он почувствовал ее собственную трагедию — холодное, тихое горе по ее секте, по ее учителю. Он понял, что за ее ледяной броней скрывается такая же глубокая рана, как и у него. Их боль была разной по своей природе — его была горячей, как лава, ее — холодной, как ледник. Но это была одна и та же боль. Боль потери.

Они были двумя осколками одного разбитого мира.

Процесс длился несколько часов. Когда Лин Фэн убрала руки, она тяжело дышала, ее лицо было бледным от истощения. Но Лу Ди открыл глаза, и его взгляд был ясным. Дрожь утихла. Звон в ушах прекратился. Боль отступила, оставив после себя лишь глухую усталость.

— Спасибо, — прошептал он.

Она лишь кивнула, не в силах говорить.

Они долго сидели в тишине. Между ними больше не было секретов. Они видели души друг друга. И это создало между ними связь, которую нельзя было описать словами.

«Ну вот, теперь вы не просто партнеры по самоубийству, а еще и парочка душевных эксгибиционистов, — проворчал Уголёк, который пришел в себя одним из первых. — Трогательно. Но это не решает наших проблем. А их у нас теперь больше, чем звезд на небе».

Он был прав. Их победа на Арене не была концом. Она была началом чего-то гораздо худшего.

— Что теперь? — спросил Лу Ди, когда к нему вернулись силы. — Мы не можем просто бежать на юг. Они будут ждать нас. Секта Нефритового Меча перекроет все дороги.

— Мы победили Янь Уцзи, — сказала Лин Фэн. — Но мы не сможем победить всю его секту. Не сейчас. Нам нужно не просто стать сильнее. Нам нужно стать недосягаемыми. Нам нужно место, куда даже великая секта побоится сунуться.

«Таких мест мало, — вмешался Уголёк. — Но они есть. Места, которые сами по себе являются силой. Места, окутанные тайнами и легендами. Я знаю одно такое. Древние называли его „Падающая Звезда“. Легенда гласит, что тысячи лет назад с небес рухнул гигантский метеорит, но не простой, а осколок мира, где законы физики и культивации были совершенно иными. Он упал в центре Великой Пустыни Горящих Песков и создал там аномальную зону. В радиусе сотен ли вокруг него обычная Ци почти не действует. Любые сложные техники и формации рассыпаются. Там все равны. Сила меча, выносливость тела и хитрость ума — вот единственный закон в той проклятой земле. Великие секты избегают этого места, потому что там их могущество становится бесполезным. Но для таких, как вы, это может быть единственным шансом».

— Пустыня… — прошептал Лу Ди. — Место, где не действует культивация? Но как же мы тогда станем сильнее?

«А кто сказал, что сила — это только Ци? — усмехнулся Уголёк. — Внутри Падающей Звезды, говорят, есть своя, особая энергия. Иная. Чужеродная. Те немногие, кто выживал там, возвращались… другими. Изменившимися. Или безумными. Это место — величайший риск и величайшая возможность. Там вы либо найдете новую, невиданную силу, либо сгинете без следа».

Лу Ди посмотрел на Лин Фэн. Ее глаза горели. Она поняла все без слов. Это был их путь. Путь, на котором их враги потеряют свое главное преимущество.

— Великая Пустыня Горящих Песков, — сказала она. — Она находится далеко на юго-западе. Путь туда займет месяцы. И он пролегает через враждебные земли.

— У нас есть время, — ответил Лу Ди. — И у нас есть новая цель.

Он встал. Его тело все еще болело, но его дух был крепок как никогда. Их личная месть только что переросла в нечто большее. В отчаянный квест, в погоню за легендой, в путешествие на край света.

— Я втянул тебя в это, — сказал он, глядя на Лин Фэн. — В войну с целым миром.

Она подошла к нему и впервые за все время их знакомства позволила себе слабую, но настоящую улыбку.

— Ты не втянул меня, Лу Ди. Ты дал мне врага, достойного моей ненависти. И ты дал мне союзника, достойного моего меча. Мы в этом вместе.

Она протянула ему руку. Он, не колеблясь, взял ее. Их пальцы сплелись. Это было не прикосновение влюбленных. Это было скрепление боевого пакта. Две одинокие, сломленные души, которые нашли друг в друге свою единственную опору в этом враждебном мире.

Они покинули свое укрытие и двинулись на юго-запад. Их ждала пустыня. Их ждала Падающая Звезда. Их ждала новая, неизвестная судьба. И они были готовы встретить ее вместе.

Побег — это искусство. Лу Ди и Лин Фэн постигали его с жестокой необходимостью. Первые дни их путешествия на юго-запад были параноидальной игрой в прятки с целым миром. Каждый путник на дороге был потенциальным охотником за головами. Каждый патруль стражи в деревне мог иметь на руках их описание. Их слава, рожденная в крови на Арене Отчаяния, бежала впереди них, искажаясь и обрастая чудовищными подробностями. Они слышали обрывки разговоров на привалах: о демоническом отшельнике с мечом из огня и тени, и о его спутнице, ледяной ведьме, замораживающей кровь одним взглядом. Легенда рождалась, и эта легенда была их смертным приговором.

Они поняли, что больше не могут быть собой. Они должны были исчезнуть, раствориться.

Их трансформация началась с внешнего. Они избавились от всего, что могло выдать в них культиваторов. Доспехи и оружие, снятые с воинов Нефритового Меча, были проданы за бесценок скупщику краденого в первом же городишке. На вырученные деньги они купили самую простую, невзрачную одежду. Лу Ди теперь выглядел как молодой подмастерье, ищущий работу, — в грубой холщовой рубахе и залатанных штанах. Лин Фэн — как его младшая сестра, бедная родственница, чье лицо почти всегда было скрыто под капюшоном простого серого плаща. Ее ледяную красоту, которая могла привлечь ненужное внимание, приходилось прятать.

Их новое оружие было таким же неприметным. «Тихий Плач» Лу Ди теперь был обмотан грязными тряпками, превратившись в нечто, похожее на обычный тесак для рубки дров. Изящный ледяной клинок Лин Фэн был спрятан в специально сделанных ножнах у нее на спине, под плащом.

Но самое сложное было скрыть не оружие, а свою внутреннюю суть.

«Быть невидимым — это не просто спрятать свою Ци, — наставлял их Уголёк, чей голос стал для них внутренним компасом в этом враждебном мире. — Это значит стать незаметным. Серым. Скучным. Говорите тише. Ходите медленнее, ссутулив плечи, как люди, уставшие от тяжелой жизни. Не смотрите никому прямо в глаза. Сильный смотрит прямо. Вы — слабые. Вы должны стать частью фона, а не картиной, на которую все смотрят».

Это было сложнее любой битвы. Для Лин Фэн, выросшей в гордой секте, вести себя как забитая служанка было унизительно. Для Лу Ди, чья воля была выкована из ненависти и решимости, изображать слабость и страх было противоестественно. Но они учились. Они вживались в свои роли, и эта игра стала их новой реальностью.