В его голове раздался панический рык Уголька: «Она лжет, мальчишка! Ее мед отравлен! Не слушай ее! Вспомни, чему я тебя учил!»

Лу Ди сделал то, чему его научили в монастыре. Он закрыл глаза, отсекая ее гипнотический образ. Он перестал слушать ее слова. Он начал слушать шум, который они вызывали в его душе. Он почувствовал, как его Ци начинает вибрировать, как в его крови просыпается жар, не связанный с его стихией огня. Он почувствовал, как его воля колеблется.

Он признал это. Он услышал это желание. И, признав его, он смог отделить его от себя. Он стал наблюдателем, а не участником.

Он открыл глаза. В них снова царил холодный покой.

— Твое предложение — ловушка, — сказал он спокойно и аналитически, и это обезоружило ее больше, чем любой гневный отказ. — Сила, полученная без труда, — это не сила, а яд. Энергия, рожденная из неконтролируемой страсти, — хаотична и нестабильна. Она разрушит мое Дао, а не укрепит его. Ты предлагаешь мне не партнерство, а рабство, где я стану зависим от тебя и твоего дара. Твой путь легок, но ведет в пропасть. Мой — труден, но ведет к вершине. Уходи.

Мэйли на мгновение замерла. На ее идеальном лице отразилось искреннее удивление, которое тут же сменилось восхищением. Этот смертный был куда интереснее, чем она думала. Он не просто аскет, подавляющий свои желания. Он понимал их природу.

Она рассмеялась. Звук был похож на перезвон хрустальных бокалов.

— Какой умный и скучный мальчик. Хорошо. Ты не хочешь силы. Тогда, может быть… ты хочешь любви?

И пока она говорила это, ее фигура начала мерцать и меняться. Ее волосы стали короче и темнее. Аметистовый цвет ее глаз сменился на глубокий, как ночное небо. Черты ее лица стали более тонкими, строгими. Ее соблазнительная, хищная аура сменилась на знакомый, родной холод и тихую, затаенную скорбь.

Через секунду перед Лу Ди стояла Лин Фэн.

Идеальная, безупречная копия.

— Лу Ди, — произнесла она ее голосом. Тихим, ровным, но полным невысказанных эмоций. — Я так скучала по тебе. Я не выдержала. Я нашла тебя. Нам больше не нужно быть порознь.

Иллюзия Лин Фэн сделала шаг к нему, протягивая руки для объятия.

Лу Ди застыл. Его разум, его Система кричали ему, что это ложь. Что это иллюзия. Но его сердце… его сердце, которое он считал давно превратившимся в камень, мучительно сжалось от тоски.

Его закаленная воля могла противостоять похоти. Его мудрость могла противостоять искушению силой.

Но сможет ли его одиночество противостоять иллюзии единственного родного существа во вселенной?

На одно мучительное, бесконечное мгновение, его мир перевернулся. Перед ним стояла Лин Фэн. Его разум, его логика, его Система — все это кричало, что это ложь, иллюзия, ловушка. Но его сердце, та маленькая, почти забытая человеческая часть, которую он так долго пытался похоронить под льдом и пеплом, отчаянно хотело поверить.

Волна облегчения и тоски захлестнула его. Годы одиночества, месяцы пути, недели борьбы с самим собой — все это, казалось, могло закончиться прямо сейчас, в ее объятиях.

Иллюзия была совершенной. Он чувствовал знакомый холод, исходящий от ее ауры, видел каждую деталь ее лица, каждую искорку в ее глазах, которые казались ночным небом.

— Лу Ди, — ее голос, идеальная копия, был полон тепла, которого он никогда раньше в нем не слышал. — Я так скучала. Я чувствовала, что тебе тяжело. Я не могла оставить тебя одного. Наша связь… она привела меня сюда.

«Лин Фэн» сделала еще один шаг и коснулась его руки. Ее прикосновение было прохладным, знакомым. Иллюзия была безупречной во всем. Почти.

«Смотри глубже, мальчишка! — мысленно взревел призрак памяти Уголька. — Демоны всегда бьют по самому больному! Это не она! Это подделка!»

Лу Ди стоял на лезвии бритвы. Один неверный шаг, одно мгновение слабости — и его воля, которую он так долго закалял, будет сломлена. Он почти поддался. Почти сделал шаг навстречу, чтобы обнять этот призрак, это сладкое утешение.

Но затем он вспомнил. Он вспомнил уроки монастыря. Не сражаться с бурей. Слушать ее. Понимать ее.

Он заставил себя не просто смотреть на иллюзию, а анализировать ее. Он искал изъян. Но его не было. Мэйли была мастером своего дела. Тогда он понял. Изъян был не в том, что он видел. А в том, чего он не видел. В том, что она говорила.

«Я так скучала». «Я не могла оставить тебя одного». «Наша связь привела меня».

Слова.

Красивые, правильные, желанные слова.

И именно они были ложью.

Потому что настоящая Лин Фэн никогда бы их не сказала. Ей не нужны были слова. Их связь была глубже. Она была в молчании. В общем понимании. В спокойном присутствии рядом. Настоящая Лин Фэн не стала бы говорить о связи. Она бы просто была этой связью.

Эта иллюзия пыталась заполнить тишину словами. А их сила была именно в тишине.

В этот миг Лу Ди все понял. Буря в его душе улеглась. Он посмотрел в глаза фальшивой Лин Фэн, и в его взгляде больше не было ни тоски, ни сомнения. Лишь холодное, как сталь, знание.

— Ты не она, — сказал он тихо.

Это были простые слова, но они прозвучали, как приговор. Иллюзия вздрогнула.

Он не стал атаковать ее огнем или землей. Он сделал нечто иное. Он перестал защищаться. Он перестал анализировать. Он просто вспомнил. Он сосредоточился на своем истинном, нерушимом якоре. На образе настоящей Лин Фэн. Он вспомнил ее руку в своей, когда они шагнули навстречу трансформации. Он вспомнил ее молчаливую решимость на Зеркальном Пике. Он вспомнил ту едва заметную полу-улыбку у костра.

Он собрал все это — их общее прошлое, их общую боль, их безмолвную клятву — в единый, чистый, мощный импульс. Это не была атака. Это было утверждение истины. Он направил этот импульс прямо на иллюзию.

Для Мэйли, существа, которое питалось похотью, одиночеством, страхом и эгоизмом, этот концентрированный поток чистой, платонической, самоотверженной связи был подобен яду. Это была энергия, которую она не могла ни понять, ни поглотить, ни отразить.

Иллюзия Лин Фэн закричала, но это был уже не ее голос, а пронзительный, полный боли визг суккуба. Ее прекрасная форма начала искажаться, как отражение в кривом зеркале. Ледяная аура сменилась удушающим жаром страсти. На мгновение перед Лу Ди предстало чудовищное смешение двух образов — Лин Фэн и Мэйли — а затем иллюзия окончательно распалась.

Перед ним снова стояла Мэйли. Ее идеальная красота была искажена шоком и гневом. На щеке, там, куда мысленно пришелся удар его «воспоминания», проступил легкий ожог.

— Как?.. Что… что это было? — прошипела она, отступая на шаг.

Лу Ди смотрел на нее спокойно. Он прошел испытание.

— Это то, чего у тебя никогда не будет, — ответил он. — А теперь убирайся из моего дома.

Его голос был тихим, но в нем звучала несокрушимая мощь горы, сердцем которой он хотел стать.

Мэйли окинула его долгим, полным ярости и… странного, нового интереса взглядом.

— Это еще не конец, отшельник, — прошипела она. — Ты прошел мой первый тест. Но у меня в запасе еще много, много иллюзий. И я найду ту, перед которой ты не устоишь.

С этими словами она растворилась в тенях, оставив после себя лишь слабый, дразнящий аромат орхидей.

Лу Ди остался один. Битва истощила его куда сильнее, чем любой бой с демонами. Но он выстоял. И он понял нечто важное. Его связь с Лин Фэн была не его слабостью, которую враг мог использовать. Она была его главным духовным щитом. Его истинным именем, которое не могла подделать ни одна иллюзия.

Он сел обратно в центр пещеры, чтобы продолжить медитацию. Но теперь его цель была иной. Он будет закалять не только свою волю. Он будет укреплять свою связь с той, что шла своим путем на другом конце мира. Потому что пока эта связь была жива, он был неуязвим.

Пока Лу Ди вел свою войну с демонами и самим собой в тишине Долины Первозданного Эха, путь Лин Фэн лежал через шумный, суетливый мир людей. Но она была от него дальше, чем Лу Ди в своем уединении. Для нее города и деревни были лишь набором теней, по которым можно было скользить, лабиринтом, который нужно было пройти.