Ее Система так же советовала ей атаковать. И она так же инстинктивно подчинилась. Она попыталась заморозить призрачных убийц, превратить их в ледяные статуи. Но в ответ на ее силу иллюзия лишь крепчала. Фантомные клинки начали резать не только ее воображаемое тело, но и ее разум, причиняя острую ментальную боль.

Они попали в ловушку. Их величайшая сила стала их слабостью. Они были как гиганты, пытающиеся разбить кулаками собственное отражение в зеркале — каждое их усилие лишь делало отражение сильнее. Наступил момент отчаяния. Их божественные способности были бесполезны. Боль была всепоглощающей.

Именно в этот момент, на грани ментального коллапса, до них донесся шепот урока, полученного в тишине кельи.

«Не сражаться. Выстоять».

«Остаться собой».

Они поняли свою ошибку. Гора не просила их победить. Она просила их выдержать.

Стратегия изменилась. Это было самое сложное решение в их жизни — решение не делать ничего.

Лу Ди опустил руки. Он перестал бороться с огнем. Он позволил ему обжигать себя. Он перестал затыкать уши от криков. Он позволил им оглушить себя. Он смотрел на обвиняющие лица своих родителей. И вместо того, чтобы отворачиваться, он сфокусировался на боли, которую это вызывало. Он нырнул в нее. И в самой ее глубине он нашел то, что искал — свой якорь. Свой внутренний вулкан. Он понял, что иллюзия горы — это лишь подброшенные в его топку дрова. Она давала ему топливо. И он принял этот дар. Он встал посреди горящей деревни, как несокрушимая статуя, позволяя волнам боли и вины разбиваться о его волю, закаляя ее, делая ее плотнее и тверже. Он не игнорировал боль. Он превращал ее в сталь.

«Он не ломает зеркало…» — с благоговейным ужасом прошептал Уголёк в его душе. «Он заставляет его отражать то, что он хочет видеть: свою собственную несокрушимую ненависть. Он превращает пытку в тренировку!»

Лин Фэн сделала то же самое. Она перестала отбиваться от призрачных клинков. Она позволила им проходить сквозь себя. Она позволила ледяному холоду смерти окутать ее. И в этом абсолютном холоде она нашла свое ядро — свою безграничную, спокойную пустоту, свою крепость одиночества. Иллюзия не могла ее заморозить, потому что она и была холодом. Призраки ее прошлого не могли ее напугать, потому что она сама стала призраком. Она стояла посреди теней, не как жертва, а как их безмолвная королева. Боль от потери не исчезла, но она больше не была острой. Она стала фундаментом, на котором Лин Фэн строила свою новую личность.

Они стояли в своих персональных адах неопределенно долгое время. Они не боролись. Они принимали. Они закалялись.

Гора почувствовала это. Она поняла, что ее атака больше не работает. Она пыталась утопить их в их собственном прошлом, но они научились в нем дышать. Пытка перестала быть пыткой.

И тогда гора изменила тактику.

Иллюзии начали таять. Огонь и крики в мире Лу Ди стихли. Тени и клинки в мире Лин Фэн растворились. На краткий, благословенный миг наступила тишина и покой.

А затем перед ними возникло новое видение. Не из прошлого. Из возможного будущего.

Они увидели себя, стоящими на вершине имперского дворца. Под их ногами лежал труп «Золотого Владыки». Вокруг простирались руины — все, что осталось от Ордена Безмолвного Ока. Их месть свершилась. Они победили.

Но они были одни. Весь мир смотрел на них со страхом и отвращением. Они были могущественными, чудовищными богами, сидящими на троне из застывшей боли. И в их глазах не было ничего, кроме пустоты. Их общая цель, их якорь, исчез. И единственное, что осталось — это безграничная, одинокая сила.

И тогда иллюзия показала им самое страшное. Их собственные образы повернулись друг к другу. И в их глазах вспыхнула холодная, расчетливая враждебность. Потому что когда единственная общая цель исчезает, другая могущественная сила неизбежно становится угрозой.

Гора перестала бить по их ранам. Она нанесла удар по самой основе их союза, по их цели. Она задала им самый страшный вопрос, на который у них не было ответа.

А что потом?

Видение было не просто иллюзией. Оно было логическим прогнозом, построенным на данных, которые гора извлекла из их душ. Оно взяло их главную директиву — «Месть» — и довело ее до абсолютного, конечного результата. И то, что осталось после, было пугающей, ледяной пустотой.

Лу Ди смотрел на свой иллюзорный образ, стоящий над поверженным врагом. Он чувствовал триумф. Полный, абсолютный. Огонь, который горел в нем всю его сознательную жизнь, наконец, достиг своей цели и испепелил ее. Но после ослепительной вспышки победы не осталось ничего. Ни тепла, ни удовлетворения. Лишь холодный пепел и тишина, в которой не было покоя. Его якорь, его внутренний вулкан, потух. И он ощутил, как холод космоса, холод знаний Падающей Звезды, начинает заполнять образовавшуюся пустоту, замораживая остатки его человечности.

Лин Фэн видела то же самое. Ее крепость из скорби и одиночества, построенная для защиты, после свершения мести стала ее вечной тюрьмой. Враги были мертвы, но стены никуда не делись. Она осталась одна в своем безмолвном ледяном замке, и даже единственный человек, который понимал ее боль, теперь казался чужим. Его огонь погас, оставив лишь такую же пустоту, как и у нее.

Иллюзия нанесла удар в самую уязвимую точку. Она показала им, что их союз, выкованный в общей трагедии, был скреплен лишь общей целью. Убери эту цель — и они останутся двумя аномалиями, двумя хищниками на вершине пищевой цепи, для которых единственной равной угрозой станет другой такой же хищник. Их глаза в видении, полные холодной враждебности, не были ложью. Это был логичный, системный прогноз.

[АНАЛИЗ ПРОГНОЗА. ВЕРОЯТНОСТЬ КОНФЛИКТА МЕЖДУ НАСЛЕДНИКАМИ ПОСЛЕ ДОСТИЖЕНИЯ ОСНОВНОЙ ДИРЕКТИВЫ: 89.7%. ПРИЧИНА: ОТСУТСТВИЕ ВТОРИЧНЫХ ОБЪЕДИНЯЮЩИХ ПРОТОКОЛОВ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: РАЗРАБОТКА НОВЫХ СОВМЕСТНЫХ ЦЕЛЕЙ.]

Даже их внутренняя Система подтвердила ужасающую правоту горы.

Это испытание было на порядок сложнее предыдущего. Противостоять боли прошлого было тяжело, но возможно. Но как противостоять логике собственного будущего? Как опровергнуть то, что кажется неизбежным?

Они могли бы попытаться атаковать эту иллюзию, но уже знали, что это бесполезно. Они могли бы попытаться ее игнорировать, но вопрос, который она задала — «А что потом?» — уже проник в их сознание, как яд.

Они стояли посреди этого видения своего триумфа и своего краха. И снова, как и в келье, они выбрали единственно верный путь, которому их научили монахи. Они перестали смотреть вовне. Они посмотрели внутрь.

Они не пытались найти логический ответ на вопрос горы. Их Система уже сказала им, что его нет. Вместо этого они обратились к тому, что было за пределами логики. К той связи, что возникла между ними в момент их перерождения, когда их сознания на мгновение слились воедино.

Лу Ди перестал смотреть на иллюзорную Лин Фэн, полную холодной враждебности. Он сосредоточился на ощущении настоящей Лин Фэн, которая стояла рядом с ним в этом ментальном шторме. Он вспомнил не ее силу, не ее ледяную отстраненность. Он вспомнил ее руку в своей, когда они вместе шагнули навстречу своей трансформации. Он вспомнил ее молчаливую поддержку в болотах, ее доверие, когда он перевязывал ее раны. Он вспомнил, как на мгновение ощутил всю глубину ее одиночества, и как это одиночество переплелось с его собственной яростью.

Лин Фэн сделала то же самое. Она отвернулась от образа Лу Ди, чьи глаза были пусты после мести. Она сосредоточилась на ощущении его присутствия. Она вспомнила его спину, которую видела перед собой, когда они прорывались сквозь врагов. Она вспомнила его решимость, которая давала силы ей. Она вспомнила, как ощутила его всепожирающее пламя, и как оно не сожгло ее, а согрело ее вечную зиму.

Они не стали искать новую общую цель. Они поняли, что их связь — это не просто контракт, заключенный для достижения одной задачи. Она стала чем-то большим. Она стала их новым якорем. Не индивидуальным, а общим.