— Мы ищем знания, — прямо сказал Лу Ди, его голос звучал в этой тишине чужеродно резко. — Мы знаем, что вы можете научить нас защищать наши души от тех, кто хочет их похитить.

— Знания не дают, как милостыню, дитя, — ответил Настоятель. — Их постигают в тишине и труде. Вы пришли просить у нас щит, чтобы продолжить свою войну. Но мы — кузнецы, которые не куют мечи для тех, чьи сердца отравлены ядом. Ибо этот яд рано или поздно разъест и сам клинок, и руку, что его держит.

Он полностью развернулся к ним.

— Вы просите научить вас защищать свои души. Но знаете ли вы, что вы защищаете? Вы — это не ваша сила. Вы — не ваша ненависть. Это лишь шум, наслоения, броня, которую вы надели на себя. Но что под ней? Пустота? Или нечто, о чем вы сами боитесь узнать?

Лу Ди и Лин Фэн молчали. Их логическая система не могла найти ответа на этот вопрос.

— Мы научим вас, — внезапно сказал Настоятель. — Но не так, как вы того хотите. Мы не дадим вам технику или заклинание. Мы дадим вам путь. Путь к себе. Чтобы научиться защищать свои души, вы должны сначала найти их. Очистить от инопланетной стали, которой вас покрыли, и от раскаленного пепла мести, которым вы сами себя посыпали.

Он поднял свою морщинистую руку.

— Это наш удел. Если вы готовы пройти этот путь до конца, вы обретете то, что ищете, и даже больше. Но если шум внутри вас окажется сильнее тишины, которую мы предлагаем… вы останетесь здесь навсегда. Не как пленники. Как эхо собственной боли, затерянное в туманах этой горы. Вы согласны?

Выбора не было. Отказаться — означало признать поражение перед «Призраками», даже не вступив в бой. Их Система просчитала вероятности. Принятие условий монастыря, несмотря на риски, было единственным логичным решением.

— Мы согласны, — сказал Лу Ди. Лин Фэн молча кивнула.

— Хорошо, — кивнул Настоятель. Казалось, уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки. — Цзин станет вашим проводником.

Когда они вышли из зала, Хранитель Врат уже ждал их. Он повел их в одну из келий в боковом крыле монастыря. Комната была абсолютно пустой. Каменные стены, каменный пол, каменный потолок. Ни окна, ни циновки, ни свечи. Абсолютная пустота.

— Ваш первый и главный урок — тишина, — сказал Цзин, останавливаясь на пороге. — Еда и вода будут появляться здесь раз в день. Не пытайтесь тренировать свои тела или свои силы. Это бесполезно. Просто сидите. И слушайте.

— Что слушать? — спросила Лин Фэн, впервые подав голос.

— Шум, — ответил старый монах. — Слушайте бурю в ваших душах. Ярость. Боль. Страх. Космический холод вашей новой природы. Не боритесь с ним. Не пытайтесь его подавить. Просто слушайте. Признайте, что он есть. Когда вы научитесь по-настоящему его слышать, вы сделаете первый шаг к тому, чтобы его усмирить. А до тех пор вы будете его рабами.

С этими словами он вышел, и тяжелая каменная дверь беззвучно закрылась, погрузив их в кромешную тьму и абсолютное безмолвие.

Впервые за все это время у них не было врага, которого нужно было убить. Не было цели, к которой нужно было бежать. Не было информации, которую нужно было анализировать.

Они остались наедине с собой. И это было самое страшное испытание из всех. Внутренняя битва началась.

Каменная дверь закрылась, и мир исчез. Лу Ди и Лин Фэн остались в объятиях двойной пустоты: абсолютной темноты и абсолютной тишины. Это было не просто отсутствие света и звука. Это было их полное, фундаментальное небытие. Тьма была настолько густой, что казалась осязаемой, давящей на глаза. Тишина была такой глубокой, что они впервые в жизни начали слышать внутреннюю музыку своих тел — глухой, мощный стук сердец, тихий шелест крови, текущей по венам, едва уловимый треск электрических импульсов в нервных окончаниях.

Их усовершенствованная Система, созданная для анализа и оптимизации, восприняла эту ситуацию как критическую ошибку.

[ВНИМАНИЕ. СЕНСОРНАЯ ДЕПРИВАЦИЯ ДОСТИГЛА 99.8%. ЗАПУЩЕНЫ ПРОТОКОЛЫ АВАРИЙНОЙ АДАПТАЦИИ. АКТИВИРОВАТЬ ИНФРАКРАСНОЕ ЗРЕНИЕ? ЭХОЛОКАЦИЮ? УСИЛЕНИЕ СЛУХОВОГО ВОСПРИЯТИЯ?]

На мгновение возникло искушение. Согласиться. Прорвать эту гнетущую пустоту с помощью технологий, которые стали их частью. Вернуть себе контроль над окружением. Но они оба, не сговариваясь, одновременно дали своей Системе мысленный приказ.

Отклонить.

Они интуитивно поняли, что монах был прав. Целью этого испытания была не борьба с внешней пустотой, а столкновение с внутренней. Они добровольно отказались от своих новых, божественных чувств, заставляя себя остаться просто… сознанием в темноте.

И как только они это сделали, внутренняя плотина прорвалась.

Лишенные внешних раздражителей, их разумы были затоплены тем самым «шумом», о котором говорил Хранитель Врат. Это был оглушающий, хаотичный шторм, от которого негде было спрятаться.

Для Лу Ди шум был ревущим пламенем. Перед его внутренним взором с калейдоскопической скоростью проносились образы. Горящая дотла родная деревня. Улыбающееся, снисходительное лицо Бессмертного, стирающего с рук пепел его семьи. Глаза бандитов, в которых гасла жизнь от его клинка. Искаженное ужасом лицо Смотрителя Фана перед смертью. Он слышал крики своих родителей, треск огня, предсмертные хрипы десятков людей, которых он убил. Эти образы и звуки смешивались с холодными, бесстрастными уведомлениями его Системы: [Эффективность устранения: 98%]. [Цель достигнута]. Его переполняла всепожирающая, праведная ярость, которая давала ему силы, и одновременно — леденящая, глубинная вина за то, что он выжил. Две эти силы сталкивались в его душе, грозя разорвать ее на части.

Шум Лин Фэн был другим. Он был не огненным, а ледяным. Это была симфония остроконечных осколков. Она видела залитые кровью полы своей школы боевых искусств. Видела безжизненное тело своего мастера. Видела свое собственное отражение в ледяном клинке — одинокую, испуганную девочку, потерявшую все. Она слышала не крики, а оглушающую тишину после резни. И поверх этого лежал холодный, отстраненный голос ее новой природы, который анализировал ее горе. [Эмоциональная аномалия: "Скорбь". Статус: Хронический. Влияние на боевую эффективность: Нейтральное (сублимировано в техники льда). Рекомендация: Изолировать для предотвращения системных сбоев.] Ее одиночество было настолько безграничным, что казалось целой вселенной из холодного, черного льда.

И сквозь их личный ад пробивался третий, самый чужеродный шум. Шум самой Звезды. Бесконечный поток данных о чужих мирах, непонятные схемы, уравнения, описывающие законы, которые в этом мире не работали. Это был холодный, безразличный гул космоса, который постоянно напоминал им, что они — лишь носители, два биологических компьютера, в которые загрузили программу немыслимой сложности.

Человеческая боль. Холодная жажда мести. Инопланетная логика. Эти три силы устроили в их душах настоящую войну.

Их первой инстинктивной реакцией была борьба. Лу Ди попытался силой воли подавить свою ярость, сжать ее в комок, как он сжимал энергию атаки Ворна. Но чем сильнее он давил, тем ярче она разгоралась, угрожая сжечь его изнутри. Лин Фэн попыталась еще глубже заморозить свою скорбь, заключить ее в самый прочный саркофаг из ментального льда. Но под давлением лед начал трескаться, и острые осколки боли впивались в ее сознание.

«Глупцы! — мысленно простонал Уголёк, который тоже был заперт в этом аду вместе с Лу Ди. — Вы не можете потушить пожар, заперев его в доме! Вы только спалите дом дотла! Хватит бороться!»

И тогда они вспомнили вторую часть наказа Хранителя Врат.

«Не боритесь с ним. Просто слушайте.»

Это было немыслимо сложно. Это шло вразрез со всем, чему они научились за свою короткую, полную насилия жизнь. Но у них не было выбора. С неимоверным усилием воли они прекратили сопротивление.

Лу Ди перестал пытаться подавить свой гнев. Вместо этого он заставил себя посмотреть на него. Он начал его слушать. Он ощутил его текстуру — грубую, как пемза. Его цвет — яростно-алый, с черными прожилками ненависти. Его температуру — не просто жар, а холодное пламя плазмы. Он перестал быть своим гневом. Он стал просто гневом — отдельной, могущественной силой, живущей внутри него.