Гу Шэнь, осознав, что его главный козырь не сработал, взревел от ярости и отчаяния. Он бросился в атаку, его тело окутала аура кровавого тумана. Он был могучим воином, и в ближнем бою ему не было равных.

Но он так и не добежал.

Лин Фэн сделала едва заметное движение пальцами. Тень под ногами Гу Шэня ожила. Она вытянулась, обвила его лодыжки, и он с размаху рухнул на пол. Он попытался подняться, но тень держала его, холодная и цепкая, как сама смерть.

— Ты любишь проливать кровь, — прошептала Лин Фэн, и ее голос был холоден, как могильный камень. — Посмотрим, как тебе понравится твоя собственная.

Она сжала кулак. Тень, державшая Гу Шэня, начала сжиматься. Но она не просто держала. Она высасывала. Гу Шэнь почувствовал, как жизненная сила, его собственная кровь, его Ци, вытягивается из его тела, утекая в эту ненасытную тьму. Его кожа начала бледнеть, мышцы — слабеть. Он задергался, как рыба, выброшенная на берег.

Лу Ди подошел к нему и встал над ним, глядя сверху вниз. Точно так же, как когда-то Бессмертный смотрел на него, маленького мальчика, стоящего на пепелище. Круг замкнулся.

— Моя семья. Мои друзья. Вся моя деревня, — сказал Лу Ди, и в его голосе не было ненависти. Лишь холодная, как космос, констатация факта. — Ты был там. Ты отдал приказ.

— Это… был приказ Владыки! — прохрипел Гу Шэнь, чувствуя, как жизнь покидает его. — Я лишь солдат!

— Каждый солдат делает свой выбор, — ответил Лу Ди. — И ты свой сделал.

Он не стал его убивать. Это было бы слишком просто. Он присел рядом с ним на корточки.

— Ты хотел силы. Ты хотел служить своему Повелителю. Я дам тебе эту возможность.

Он прикоснулся ко лбу Гу Шэня. И начал передавать ему информацию. Не знания. А ощущения. Он заставил его пережить смерть каждого жителя своей деревни. Он заставил его почувствовать боль каждой матери, потерявшей ребенка, ужас каждого старика, сгорающего заживо. Он влил в его разум всю ту концентрированную агонию, которую он сам носил в себе годами.

Разум Гу Шэня, закаленный в сотнях битв, не выдержал этого. Он сломался. Его глаза закатились, изо рта пошла пена. Он перестал кричать. Он начал выть. Тонко, жалобно, как раненый зверь.

В этот момент вся цитадель содрогнулась. Гигантская формация, лишившись контроля, начала выходить из-под контроля. Стены пошли трещинами, с потолка посыпались камни.

— Мальчишка, уходим! — крикнул Уголёк. — Это место сейчас взорвется, как перегретый котел!

Лу Ди поднялся, оставляя сломленного, скулящего Гу Шэня лежать на полу. Его личная месть свершилась. Но это не принесло ему ни радости, ни облегчения. Лишь пустоту.

Лин Фэн подошла и молча взяла его за руку. Ее прикосновение было холодным, но в нем была поддержка. Оно говорило: «Я здесь. Ты не один».

— Пора заканчивать, — сказал он.

Он поднял руку. И вся гора, вся цитадель, весь этот гигантский жертвенный алтарь, подчинился его воле. Гравитация внутри горы не просто увеличилась. Она схлопнулась в одну точку.

Снаружи, в долине, немногочисленные выжившие солдаты Ордена, наблюдавшие за битвой, увидели нечто невообразимое. Огромная Гора Скорби, которая стояла здесь тысячелетиями, начала сжиматься. Она втягивалась сама в себя, как будто ее засасывала невидимая черная дыра. Без взрыва, без грохота. Лишь с тихим, сосущим звуком, который, казалось, поглощал сам воздух.

Через десять секунд на месте горы и цитадели осталась лишь идеально гладкая, оплавленная воронка, в центре которой лежал маленький, абсолютно черный, поглощающий свет шар, размером с человеческую голову. Вся гора. Вся крепость. Все улики. Все было сжато в эту сингулярность.

А высоко в небе, над местом, где только что была гора, парили две фигуры в черном.

Ловушка захлопнулась. Но не для них.

Они посмотрели на север, в сторону далекой, невидимой цитадели Великого Смотрителя. Их работа здесь была окончена. Гу Шэнь был нейтрализован. Орден потерял свою самую секретную базу.

Ты чувствуешь это? — мысленно спросил Лу Ди у Лин Фэн.

Да, — ответила она. — Он смотрит. Прямо сейчас. Через свои спутники, через свои артефакты. Он видит все. Он видит, что мы сделали с его горой. С его лучшим мясником. С его планом.

Их месть Гу Шэню была лишь побочным продуктом. Настоящей целью этой операции было послание. Послание для одного единственного зрителя.

Мы знаем, что ты хотел нашей силы, — прозвучала их общая мысль, которая, как они знали, будет услышана. — Мы знаем, что ты хотел стать богом. Мы только что показали тебе, что значит быть им. И мы идем за тобой. Твоя очередь.

Они развернулись и исчезли в складке пространства, оставив за собой лишь зияющую дыру в реальности и ужас в сердце своего главного врага. Война вступила в свою последнюю, самую жестокую фазу.

В тот момент, когда Гора Скорби схлопнулась в точку несуществования, вся невидимая паутина Ордена Безмолвного Ока содрогнулась. Это было не метафорическое, а вполне реальное явление. Тысячи артефактов-наблюдателей, связанных с Цитаделью Затмения, одновременно вышли из строя. Сотни агентов, чьи ментальные каналы были подключены к системам базы, ощутили волну чистой пустоты, которая на мгновение стерла их мысли и оставила многих без сознания. Орден, бывший глазами и ушами континента, на несколько мучительных секунд ослеп и оглох.

В своем информационном святилище Великий Смотритель смотрел на пустоту. На его ментальной карте, где раньше был жирный, пульсирующий узел его самой секретной базы, теперь была лишь черная дыра. Он снова и снова проигрывал последние мгновения, записанные его удаленными сенсорами: две фигуры, парящие в небе, и гора, которая пожирает саму себя.

Впервые за много столетий он почувствовал нечто, что почти забыл. Не гнев. Не ярость. Это было холодное, кристаллическое чувство, которое его система определила как… страх.

Он строил свою власть на знании, на контроле, на предсказании. Он был пауком, который чувствовал малейшую вибрацию на любой из своих нитей. А сейчас две его самые толстые нити были не просто оборваны. Их стерли из реальности. Его план по захвату провалился с катастрофическими последствиями. Он понял, что пытался поймать в банку два солнца.

Его расчетливый, древний разум пришел к единственному возможному выводу. Он не мог победить. Он не мог захватить эту силу. Он не мог ее контролировать. А любая сила в этом мире, которую не мог контролировать он, не должна была существовать вовсе.

План изменился с «захвата» на «взаимное гарантированное уничтожение».

— Активировать Протокол Затмения, — его приказ пронесся по самым глубоким и секретным каналам связи, достигая лишь дюжины его самых верных последователей. — Всем Хранителям Ячеек. Начинайте подготовку к Последнему Ритуалу. Якорь будет здесь, в Первозданном Храме. Готовьте источники. Нам понадобится вся доступная энергия.

Он решил не просто вызвать одного «Призрака». Он собирался использовать всю мощь «Осколка Пустоты», усиленную жизненной силой тысяч людей, чтобы прорвать барьер между мирами. Он хотел открыть постоянный, расширяющийся разлом в Нуль-измерение, чтобы его диссонирующая энергия хлынула в реальность и стерла все — его врагов, его Орден, континент, весь мир.

Если он не мог стать богом этого мира, он станет его могильщиком.

Далеко от гор, в тихом, древнем лесу, куда они вернулись, чтобы прийти в себя, Лу Ди стоял на берегу лесного озера. Он смотрел на свое отражение, но видел не себя, а лицо Гу Шэня, искаженное ужасом в последние мгновения его разумной жизни.

Месть свершилась. Та личная, жгучая, детская ненависть, которая была топливом для его вулкана, нашла свою цель и иссякла. Он ждал облегчения. Триумфа. Покоя.

Но он не чувствовал ничего.

Лишь тишину. И пустоту. Вулкан в его душе, который ревел годами, потух. И теперь на его месте был лишь холодный, мертвый кратер.