Древний камень, из которого был сложен мост, застонал. Но он не обрушился. Он ожил. Из каменного полотна, как клыки дракона, вырвались десятки острых шипов, пронзая передние ряды атакующих. Сама поверхность моста пошла волнами, превращаясь в каменную трясину, которая засасывала закованных в броню воинов. А из гигантских опорных колонн моста выросли две колоссальные каменные руки, которые с оглушительным треском схлопнулись, раздавив арьергард отряда.

Атака была отражена за пять секунд. Выжившие в ужасе отпрянули назад, к крепости.

Это была демонстрация силы. Послание.

Со стен крепости ударили осадные баллисты и магические пушки. Десятки огненных шаров и зачарованных болтов размером с человека устремились к Шань Синю.

Он не сдвинулся с места. Он просто поднял руку.

Вокруг него возникла невидимая, дрожащая сфера искаженного пространства. Все снаряды, подлетая к нему, плавно изгибали свою траекторию и, не причинив ему вреда, улетали в бушующее море. Он стоял в эпицентре огненного шторма, абсолютно невредимый. Он был несокрушим.

Затем он заговорил. Его голос, усиленный Ци, перекрыл рев бури и грохот волн. Он пронесся над крепостью, проникая в каждый ее уголок.

— Валерий! Палач! Я пришел за тобой. Выходи и прими свой суд. Или я разрушу эту твою каменную нору до самого основания, вместе со всеми, кто в ней прячется.

Вызов был брошен.

В самом сердце крепости, в ритуальном зале, Валерий, который до этого с яростью наблюдал за провалом атаки, услышал этот голос. Он узнал его. В его глазах вспыхнул огонь безумной ненависти. План врага стал ему ясен. Один пришел к воротам, чтобы отвлечь его. А значит, вторая… уже внутри.

— Всем постам! Удержать его на мосту любой ценой! — проревел он в коммуникационный амулет. — Геката! Со мной! В нижний сектор! У нас крыса в подвале!

Двухсторонняя атака началась. Лин Фэн была призраком в его подземельях. Шань Синь был несокрушимым богом у его ворот. Крепость Палача оказалась в осаде. Снаружи и изнутри.

Подземелья крепости были лабиринтом, высеченным в холодной, мокрой скале. Но Лин Фэн двигалась по нему с безошибочной точностью. Она шла не по коридорам. Она шла на зов. На тихий, отчаянный, ментальный шепот сотен душ, который становился все громче с каждым ее шагом.

Наконец, она вышла к источнику. Это был огромный, естественный грот, превращенный в ад.

По всему периметру пещеры, вмурованные в стены или подвешенные на цепях, находились люди. Сотни. Мужчины, женщины, старики. Их тела были истощены, а глаза — пусты. Они были живы, но их жизненная сила, их Ци, вытягивалась из них тонкими, светящимися красным светом нитями. Эти нити, как ручьи, стекались к центру грота.

Там, на обсидиановом алтаре, парил он. Артефакт. Это не было «Сердце Улья». Это была его уродливая, жестокая имитация. Сгусток чистой, кроваво-красной энергии, который жадно пульсировал в такт сотням ослабевших сердец, впитывая их страдания и превращая их в темную, концентрированную силу.

— Ох… бедняжки… — прошептала Дафна, и в ее голосе впервые не было ни веселья, ни сарказма, лишь чистая, незамутненная боль. — Он их… пьет. Как сок. Снежная Королева, мы должны им помочь!

Лин Фэн и сама это знала. Но она была не одна.

У алтаря стояла женщина. Высокая, мускулистая, с коротко остриженными волосами и лицом, покрытым ритуальными шрамами. Она была одета в черную кожаную броню, а в ее руках был гигантский двуручный меч, который, казалось, был выкован из застывшей ночи. Это была Геката, правая рука Палача.

Она не была удивлена. Она ждала.

— Так вот ты какая, Ледяная Ведьма, — ее голос был низким и хриплым, как скрежет камней. — Я уж думала, ты никогда не появишься. Палач сказал, что ты придешь.

Лин Фэн поняла. Штурм Шань Синя на мосту был не просто отвлекающим маневром. Он был приманкой для приманки. Валерий знал, что она проникнет внутрь, пока он будет отвлечен. И оставил здесь свою лучшую воительницу, чтобы она встретила ее.

— Ты служишь монстру, — холодно констатировала Лин Фэн.

Геката усмехнулась.

— Я служу силе. Порядку. А вы двое… вы — хаос. Вы разрушили все, что мы строили. И за это ты умрешь здесь, в этой яме, а твой дружок на мосту станет первым, кого подчинит себе новое «Сердце».

Она подняла свой меч. Он загудел, впитывая в себя часть энергии страдания из артефакта.

— Я — Геката, Клинок Возрождения. И ты не пройдешь.

Битва началась. Это был поединок двух противоположностей. Лин Фэн была скоростью, тенью и льдом. Геката — несокрушимой силой, сталью и яростью.

Лин Фэн скользила по пещере, ее ледяные клинки оставляли в воздухе серебристые росчерки. Но Геката была невероятно быстра. Ее огромный меч двигался с легкостью рапиры, отбивая каждую атаку. Их клинки сталкивались, и пещеру озаряли вспышки света, а воздух наполнялся звоном стали и шипением испаряющегося льда.

Лин Фэн пыталась использовать свои трюки. Она замораживала пол, но Геката просто разбивала лед своей тяжелой поступью. Она атаковала из теней, но воительница, казалось, обладала животным чутьем, предсказывая ее появление.

— Твои фокусы здесь не сработают, ведьма! — ревела Геката, ее удары становились все мощнее. — Я выросла, сражаясь с такими, как ты!

Лин Фэн была вынуждена перейти в оборону. Она была быстрее, но Геката была сильнее. Каждый удар ее меча заставлял руки Лин Фэн неметь. Она понимала, что в прямом столкновении она проиграет. Ей нужно было что-то иное.

Она посмотрела на артефакт. На сотни красных нитей, тянущихся к нему от пленников. И она поняла. Источник силы Гекаты был и ее главной слабостью.

Сделав обманный выпад, Лин Фэн рванулась не к воительнице, а к алтарю.

— Глупая девчонка! — взревела Геката, бросаясь за ней.

Но Лин Фэн не собиралась атаковать артефакт. Она сделала то, чего никто не ожидал. Она протянула руки и перехватила несколько красных нитей.

Волна чистой, концентрированной агонии ударила по ее сознанию. Боль сотен людей хлынула в нее. Это было невыносимо. Ее разум, привыкший к холоду и тишине, едва не взорвался от этого шторма чужого страдания.

Но она выдержала. Она вспомнила уроки Шань Синя. Она не стала бороться с этой болью. Она приняла ее. И направила.

Ее глаза, до этого холодные, как звезды, вспыхнули яростным, багровым светом. Лед, который она создавала, перестал быть черным или прозрачным. Он стал кроваво-красным. Он был пропитан не только холодом, но и яростью сотен замученных душ.

Она развернулась и встретила удар Гекаты своим новым, кровавым клинком.

Когда сталь и лед столкнулись, произошел взрыв. Но не физический. Взрыв чистой эмоции. Геката, чья душа была связана с артефактом, получила прямой удар всей той боли, которую Лин Фэн пропустила через себя.

Воительница закричала. Ее несокрушимая воля дрогнула. Она отшатнулась, ее меч выпал из ослабевших рук.

Лин Фэн не стала ее добивать. Она развернулась и направила всю свою новую, кровавую мощь на алтарь. Гигантский шип из красного льда вырвался из пола и пронзил пульсирующее «Сердце Страдания».

Артефакт издал протяжный, скорбный вой и взорвался, осыпав пещеру дождем из кровавых искр. Красные нити, связывавшие его с пленниками, погасли. Ритуал был прерван.

В этот момент потолок пещеры содрогнулся и начал рушиться. Это Шань Синь наверху начал свою финальную атаку.

Лин Фэн, истощенная, но победившая, бросилась к пленникам, разбивая их оковы ледяными ударами.

— Бегите! — крикнула она. — Наверх! К морю!

А затем она посмотрела на сломленную Гекату, стоявшую на коленях.

— Твой порядок построен на крови, — сказала Лин Фэн. — И он в ней утонет.

С этими словами она шагнула в тень и исчезла, оставив воительницу одну в рушащейся пещере, наедине с ее поражением и сотнями освобожденных, полных ненависти глаз.

Пока Лин Фэн вела свою битву в сердце крепости, Шань Синь на мосту был воплощением несокрушимой скалы. Он больше не атаковал. Он просто стоял, и никакая сила не могла его сдвинуть. Осадные орудия били по его защитному полю, сотни солдат «Возрожденного Клинка» бросались на него в самоубийственных атаках, но все их усилия разбивались о его спокойствие, как волны о гранитный утес.