Он не был враждебен. Он просто стоял, излучая ауру древнего покоя и несокрушимой мощи.

«Кто вы, что осмелились ступить на Золотую Тропу?» — его голос был не звуком, а шелестом тысяч листьев в их сознании.

Старый Лу Ди, возможно, ответил бы силой. Но Шань Синь поступил иначе. Он не стал показывать свиток. Он просто склонил голову в знак уважения.

— Мы — путники, следующие зову. Мы не ищем здесь ни власти, ни сокровищ. Мы лишь просим права прохода.

Хранитель долго «смотрел» на них, его взгляд ощупывал их души. Он чувствовал их невероятную силу. Но он не чувствовал в них злобы или жадности. Он почувствовал их гармонию с миром, которую Шань Синь обрел в своей долине. И он почувствовал чистое, яркое сияние, исходящее от золотого шара на плече Лин Фэн.

«Создание света… — прошелестел он. — Оно несет в себе благословение. Проходите. Но знайте, что эта тропа испытывает не тела, а души».

С этими словами гигантская фигура отступила в сторону, и деревья сами расступились, открывая им путь.

Они шли дальше, и испытания продолжались. Тропа привела их к широкой, быстрой реке, чьи воды были черными и гладкими, как обсидиан. Когда они подошли ближе, они поняли, что это не вода. Это была река времени, несущая в себе эхо миллионов забытых воспоминаний. Чтобы пересечь ее, им пришлось войти в нее. Они шли по дну, и мимо них проносились призрачные образы: рождение и смерть империй, великие битвы древних богов, тихие моменты из жизней безымянных людей. Это было испытание на стойкость духа — пройти сквозь всю скорбь и радость мира, не утонув в ней, не потеряв себя.

Лин Фэн на протяжении всего пути была сосредоточена на своей ноше. Она несла светящийся шар, который был Дафной, с предельной осторожностью. Она создавала вокруг него защитный кокон из своей Ци, оберегая его от любых хаотичных энергий. Шар на ее плече тихо пульсировал, и его теплое, ровное сияние успокаивало ее собственную душу.

Через неделю такого путешествия они вышли из лесов и долин. Перед ними, до самого горизонта, раскинулась гряда гор. Но это были не обычные горы. Они, казалось, были вырезаны из цельного куска лазурита и сапфира, их вершины горели на солнце ослепительным синим пламенем. С их склонов срывались водопады, но это была не вода, а чистая, жидкая Ци, которая, падая, превращалась в сияющий туман. Воздух здесь был настолько чист и полон энергии, что, казалось, его можно было пить. Это были Лазурные Пики. Владения Драконов.

Золотая нить, их проводник, привела их к подножию самой высокой горы. Здесь, в скале, был не вход, а гигантский, переливающийся всеми оттенками синего водопад энергии, который с ревом низвергался в кристально чистое озеро. Нить вела прямо в него.

Они уже собирались сделать шаг, когда из самого сердца водопада вышла знакомая фигура. Лун Цзинь, посланник в золотой чешуе, шагнул из потока энергии, абсолютно сухой и невредимый.

— Вы прибыли, — его голос был ровен, но в нем слышалось одобрение. Они прошли испытание пути. — Мой Повелитель ждет вас.

Он развернулся и снова шагнул в водопад. Лин Фэн и Шань Синь последовали за ним.

Они ожидали увидеть пещеру, но оказались в мире, который не должен был существовать. Они стояли под открытым, синим небом, в гигантской долине, окруженной лазурными пиками. Здесь были целые города, построенные из живого кристалла, по улицам которых ходили дракониды, а в небе, как гигантские орлы, парили настоящие, величественные драконы, их чешуя переливалась на солнце всеми цветами радуги.

Это был сокрытый мир. Царство порядка, мощи и вечности.

Лун Цзинь провел их по парящему мосту к центральному пику, на вершине которого располагался тронный зал. Их провели внутрь. Зал был огромен, его потолком было само небо. И на троне, вырезанном из сердца горы, возлежал он.

Великий Дракон Запада.

Его истинная форма была слишком величественна, чтобы ее можно было осознать. Он был размером с гору. Его чешуя была цвета закатного неба, а в глазах, каждый из которых был размером с озеро, медленно вращались целые галактики. Он был стар, как сам мир, и мудр, как звезды.

Они стояли перед ним, две крошечные песчинки перед лицом вечности.

Дракон медленно опустил свою гигантскую голову. Он не смотрел на их лица, на их одежду, на их силу. Его древний, всевидящий взгляд был прикован к маленькому, золотому, пульсирующему шару света на плече Лин Фэн.

Он открыл пасть, и в их сознании прозвучал его голос. Он не был громом. Он был глубок, спокоен и полон бесконечной мудрости.

«Какое редкое и чистое создание. Вы принесли в мой дом не только эхо войны и паутину интриг, но и обещание нового рассвета. Интересно».

Он перевел свой взгляд на них.

«Расскажите мне все. С самого начала».

Они стояли в тронном зале, который был целой долиной, перед существом, которое было воплощением самой вечности. Просьба Великого Дракона — «Расскажите мне все» — была не просто проявлением любопытства. Это было испытание. Проверка их честности, их мотивов, их душ.

Они не стали говорить. Слова были слишком медленным, слишком несовершенным инструментом для такой истории. Шань Синь и Лин Фэн посмотрели друг на друга, и их сознания слились. Они объединили свои воспоминания, свою боль, свою силу в единый, гармоничный поток. И они спроецировали его прямо в разум Великого Дракона.

Это была безмолвная исповедь.

Дракон, не моргая, смотрел на них своими галактическими глазами, пока в его древнем сознании разворачивалась их жизнь.

Он увидел маленькую, процветающую деревню, сожженную дотла огнем безразличных богов. Он почувствовал ужас и беспомощность маленького мальчика по имени Лу Ди, прячущегося в печи.

Он увидел тихий, полный гармонии храм боевых искусств, омытый кровью безмолвных убийц. Он почувствовал ледяное одиночество девочки по имени Лин Фэн, единственной выжившей.

Он прошел с ними по пути мести. Он почувствовал вкус крови их первых врагов, ощутил холодное удовлетворение от каждого шага, приближавшего их к цели. Он встретил вместе с Лу Ди циничного, но верного Уголька.

Затем Дракон увидел Падающую Звезду. Он, чье знание было частью этого мира, впервые столкнулся с чем-то абсолютно чужим. Он ощутил холодный, логичный разум инопланетной сущности, когда та переписывала их тела и души, превращая их в Архитекторов Реальности.

Он наблюдал за их войной с Орденом. За элегантной жестокостью их операций. За падением Цзуна, за гибелью генерала Лао. Он видел, как их человечность тает под давлением их новой, нечеловеческой силы.

Он прошел с ними через испытания монастыря. Он сидел с ними в темной келье, слушая шум их душ. Он стоял на Зеркальном Пике, чувствуя, как их связь становится их главным щитом.

И, наконец, он стал свидетелем финала. Битва в Первозданном Храме. Героическое самопожертвование Уголька. Отчаянная решимость Лин Фэн. И величайший акт Лу Ди — отказ от божественной силы ради спасения мира.

Поток воспоминаний иссяк. Наступила тишина, глубокая и тяжелая. Великий Дракон долго молчал, его древний разум обрабатывал то, что он только что пережил. Это была самая концентрированная доза человеческой трагедии, стойкости и силы, которую он получал за последние несколько тысячелетий.

Наконец, он заговорил, и его голос был полон не только мудрости, но и… сочувствия.

«Вы уничтожили своего врага, который хотел принести в мир тишину пустоты. Вы обрели свою собственную тишину в горах. Но ваш путь после этого был наполнен лишь шумом битв. Чего же вы ищете на самом деле, дети Звезды: покоя или войны?»

Этот вопрос пронзил их насквозь. Он требовал ответа не для Дракона, а для них самих.

— Мы ищем равновесие, — ответил Шань Синь. Его голос был тверд. — Мир не может существовать в абсолютной тишине пустоты, но он также не может жить в вечном шуме войны и несправедливости. Мы не ищем войны. Но мы будем силой, которая отвечает тем, кто пытается силой навязать свою волю другим. Мы не судьи. Мы — противовес.