— Скажи ему, что Призрак из Шахты будет ждать его завтра в полдень на Арене Отчаяния. Если он мужчина, а не трусливый щенок, прячущийся за спинами своих слуг, он придет.

Арена Отчаяния. Это было старое, высохшее русло реки за пределами каньона, которое использовали для решения споров, которые нельзя было решить внутри Фактории. Место для дуэлей. Место для смертельных поединков.

Сказав это, Лу Ди развернулся и, не обращая внимания на потрясенные лица вокруг, вышел из таверны. Лин Фэн последовала за ним, как тень.

Новость о вызове, брошенном безымянным отшельником молодому мастеру из великой секты, разнеслась по Фактории со скоростью чумы. Это было неслыханно. Это была пощечина всему праведному миру культивации. Все только и говорили об этом. Кто-то считал Лу Ди безумцем, который подписывает себе смертный приговор. Другие, особенно из теневого мира, восхищались его дерзостью. Но все без исключения собирались смотреть. Завтрашний поединок обещал стать самым грандиозным зрелищем за последние десять лет.

Лу Ди и Лин Фэн вернулись в свою комнату. Теперь, когда вызов был брошен, им оставалось только ждать. Ждать реакции Янь Уцзи.

— Он придет, — уверенно сказала Лин Фэн. — Его высокомерие не позволит ему отказаться. Он захочет унизить тебя и казнить публично, чтобы восстановить свою репутацию.

— Я знаю, — кивнул Лу Ди. — И мы будем к этому готовы.

Эта последняя ночь была самой тихой и самой напряженной. Они не тренировались. Все, что можно было сделать, они уже сделали. Они просто сидели в своей комнате, восстанавливая каждую каплю своей Ци, доводя свое тело и дух до пикового состояния.

Они почти не говорили. Слова были излишни. Они сидели друг напротив друга, и в тусклом свете свечи их взгляды встретились. В них не было страсти или нежности в обычном понимании этих слов. Было нечто большее. Абсолютное понимание. Единство цели. Готовность умереть друг за друга.

— Завтра мы можем умереть, — тихо сказала Лин Фэн, нарушив молчание.

Лу Ди протянул руку и коснулся ее щеки. Его пальцы, загрубевшие от оружия и работы, были на удивление нежными.

— Тогда мы умрем, забрав его с собой, — ответил он.

В его голосе не было ни бравады, ни отчаяния. Лишь спокойная, непреклонная уверенность. Он принял свою судьбу. Он сам выковал ее в тот момент, когда бросил свой вызов.

Она не отстранилась. Она лишь на мгновение прижалась щекой к его ладони, и он почувствовал, как ее ледяная аура на долю секунды стала теплой. Это был мимолетный, но невероятно интимный жест, который сказал больше, чем любые слова. Он означал: «Я с тобой. До самого конца».

Он убрал руку. Он достал из-за пазухи свой старый, обугленный амулет в виде ласточки и крепко сжал его. Он делал это не ради них. Не ради тех, кого потерял. Он делал это ради себя. Чтобы доказать, что один человек, одна искра ненависти, одна несгибаемая воля может бросить вызов всему миру. И победить.

Он закрыл глаза, погружаясь в медитацию. В его даньтяне медленно вращалось его двухцветное ядро — стабильная земля, в сердце которой билось яростное пламя.

Он был спокоен. Он был готов.

Завтра на Арене Отчаяния решится все. Либо его путь оборвется, либо он сделает свой самый большой шаг, написав новую главу в истории этих диких земель кровью гения из великой секты.

Полдень в Пограничных Землях был безжалостным. Солнце, висевшее в белесой дымке, раскаляло камни и воздух, заставляя его дрожать и плавиться. Арена Отчаяния, высохшее русло древней реки, была заполнена народом. Такого зрелища «Черный Камень» не видел уже много лет.

На склонах каньона, на крышах ближайших построек, на любом доступном уступе — повсюду сидели или стояли зрители. Наемники, охотники, торговцы, бродяги, культиваторы-одиночки. Они пришли не просто посмотреть на бой. Они пришли стать свидетелями истории. Они пришли увидеть, как дерзкий выскочка, Призрак из Шахты, будет публично унижен и казнен гением из великой секты. Или, — и эта мысль, как запретный плод, будоражила умы многих, — увидеть, как гордый аристократ споткнется и упадет в грязь.

В центре арены, на идеально ровной, утоптанной площадке, уже стоял Янь Уцзи.

Он был великолепен в своем высокомерии. На нем были не боевые доспехи, а дорогие, белоснежные шелковые одежды, которые, казалось, не пачкались от пыли. Его длинные волосы были собраны в сложную прическу, скрепленную нефритовой заколкой с гербом его секты. В руках он держал свой меч — «Нефритовый Поток». Это был не просто клинок, а произведение искусства, тонкий, легкий, испускающий мягкое, благородное зеленоватое сияние. Он стоял абсолютно расслабленно, с легкой, презрительной улыбкой на губах, словно пришел не на смертельный поединок, а на утреннюю прогулку.

За пределами арены, в почетном ряду, сидела его свита. Они были спокойны и уверены в победе своего господина.

На противоположном конце арены, из тени ущелья, вышли двое. Лу Ди и Лин Фэн.

Их появление вызвало гул в толпе. Они были полной противоположностью своему противнику. Их одежда была простой, темной, функциональной. Они не источали ауру благородства. От них веяло холодом, опасностью и запахом пролитой крови.

Они остановились в тридцати шагах от Янь Уцзи.

— Я смотрю, крысы все-таки выползли из своей норы, — лениво протянул Янь Уцзи, даже не потрудившись встать в боевую стойку. — Я впечатлен твоей дерзостью, Призрак. Но дерзость и глупость — сестры-близнецы. Ты действительно думал, что можешь бросить вызов мне, Янь Уцзи из Секты Нефритового Меча?

— Я пришел не бросать вызов, — ровным голосом ответил Лу Ди. — Я пришел убить тебя.

Толпа ахнула. Янь Уцзи рассмеялся.

— Убить меня? Ты? Муравей, который научился кусаться, решил, что может одолеть дракона? Хорошо. Мне нравится твой настрой. Я не стану убивать тебя сразу. Я сломаю тебе руки. Потом ноги. А потом я вырву твой язык, чтобы ты больше никогда не смел произносить мое имя.

Он посмотрел на Лин Фэн.

— А что до тебя, ледяная фея… я, пожалуй, оставлю тебя себе. В моей коллекции как раз не хватает такой холодной игрушки.

Лин Фэн ничего не ответила. Она лишь положила руку на эфес своего меча, и воздух вокруг нее стал заметно холоднее.

— Начинайте! — крикнул кто-то из толпы.

Янь Уцзи лениво поднял свой меч.

— Хорошо. Поиграем.

И он атаковал.

Его движение было подобно вспышке молнии. В одно мгновение он был у своей ложи, в другое — уже перед Лу Ди. Его «Нефритовый Поток» описал изящную, но смертоносную дугу, целясь Лу Ди в шею. Его техника была воплощением идеалов его секты — скорость, точность, элегантность.

Но Лу Ди был готов. Он не пытался блокировать удар. Он сделал шаг назад, уходя с линии атаки, и одновременно нанес свой собственный, грубый, прямой удар тесаком, целясь противнику в грудь.

Их клинки не столкнулись. Они разминулись в миллиметрах друг от друга.

Янь Уцзи удивленно хмыкнул. Он ожидал, что противник будет неуклюже защищаться. Но тот ответил атакой на атаку.

— Неплохо для дикаря, — бросил он и отступил, легко, как танцор.

Начался поединок. Это был танец двух противоположностей.

Янь Уцзи был ветром. Его атаки были быстрыми, непредсказуемыми, он кружил вокруг Лу Ди, нанося десятки уколов и порезов с разных сторон. Его меч, казалось, имел собственную волю, он изгибался, вибрировал, находя малейшие бреши в защите.

Лу Ди же был скалой. Он стоял почти на месте, его движения были экономными, тяжелыми. Он не пытался гоняться за своим противником. Он отбивал лишь самые опасные атаки, принимая мелкие порезы на свое тело, которое, благодаря земной Ци, было крепче обычного. Он ждал. Он выматывал противника, заставляя его тратить силы на бесполезные пируэты.

Лин Фэн не вмешивалась. Она стояла в стороне, как ледяная статуя. Это был поединок чести, и она знала, что Лу Ди должен провести его сам. Но ее рука не отпускала рукояти меча, и ее ледяная Ци была готова в любой момент сорваться и ударить.